Тягач, на котором мы сейчас передвигались, превосходил стандартный армейский броневик раза в полтора. Шестиосная дура с усиленной рамной конструкцией и чудовищным бронированным баком-аквариумом вместо обычного кузова. Я когда-то мельком заикнулся Агнессе, что нам понадобится спецтранспорт для крупногабаритных водных химер, и графиня подошла к вопросу с присущим ей дворянским размахом. Купила натуральный дом на колёсах с системами автономной фильтрации и поддержания давления.

За рулём сидел Денис. Тот самый бывший инвалид и отставной чистильщик, который после моего скромного вмешательства сбросил лет тридцать и теперь выглядел как профессиональный убийца на пике формы. Рядом с ним, засунув морду между передними сиденьями, ошивался его питомец Дружок — лохматый пекинес.

Мы ехали по ухабистой бетонке глубоко за городом, а машину даже не трясло.

— Рисковое это предприятие, командир, — Денис не отрывал взгляда от подсвеченной фарами лесной чащи. — Прёмся в самое сердце Диких Земель. Техника дорогая, приметная, шумит на два километра вокруг. А мы вообще без охраны. Это как голой задницей на муравейник сесть.

Я закинул ногу на ногу и отхлебнул кофе из термоса.

— А зачем нам охрана? У меня есть ты, есть перекачанный пекинес. И самое главное — у нас есть отряд хомяков. Эта связка способна взять штурмом небольшое государство.

Денис усмехнулся, размяв плечи. Под тонкой тканью водолазки перекатились бугристые, налитые новой мощью мышцы. Бывший старик с наслаждением сжал ладонь в кулак, вслушиваясь в идеальный хруст здоровых суставов.

— Согласен, силушка вернулась, аж кровь кипит, — кивнул водитель. — Мой пёс тоже химера серьёзная, в драке чудеса творит. Но мы всё равно чересчур лёгкая мишень в этой неповоротливой консервной банке. Из леса сейчас выскочит какая-нибудь двадцатитонная дрянь, и всё. Сожрут.

— Да это фигня, — отмахнулся я. — Я же говорю, у нас всё норм. Справимся.

Раздавшийся позади кресел жалобный писк заставил Дениса резко обернуться.

— Да ну на хрен… — прохрипел водитель, чуть не потеряв управление. — Это как вообще⁈

Я лениво скосил глаза. На спальном месте кабины разворачивалась бойня. Буквально несколько секунд назад Дружок погнался за хомяками, пытаясь доказать свой авторитет грозного хищника. А сейчас пекинес сидел на заднице с вываленным языком и тяжело дышал. Один хомяк брал собаку на жёсткий болевой приём, зафиксировав короткую толстую шею, а второй умело выламывал пушистую переднюю лапу под таким углом, что любое резкое движение гарантировало псу открытый перелом.

«Великий охотник» (не из Ордена, но всё же) проиграл позицию и сдался, покорно ожидая вердикта пушистого трибунала.

— Ну вот, видишь, — я удовлетворённо кивнул. — Толпой забили.

Денис в шоке переводил взгляд с мелких грызунов на свою собаку.

— Это что за мутанты такие? Дружок вообще-то матёрых химер рвёт, у него реакция быстрее выстрела!

— Такие вот хомяки, — я пожал плечами. — Что сделаешь? Эволюция не стоит на месте.

Дорога вильнула, и фары выхватили завал.

Прямо поперёк разбитой трассы лежало свежевырванное дерево. А на его ветках сидели пять массивных бронированных гиен с гипертрофированными челюстями. Твари пачкали землю ядовитой слюной и явно ждали прибытия нашего экспресса. Мы угодили в классическую засаду.

Я покосился на Дениса:

— Прошу на выход. Сцена полностью твоя.

Напарник промолчал. Он с каменным лицом вытащил из-под сиденья тяжелый клинок и толкнул дверцу, уверенно шагнув в ночную темноту.

Я решил остаться внутри кабины, чтобы понаблюдать за происходящим через лобовое стекло. Это был отличный шанс вживую оценить его нынешние боевые кондиции. Денис никогда не обучался магическим дисциплинам и всю жизнь выкарабкивался из передряг за счёт вбитых в подкорку рефлексов да спинномозговой памяти.

Гиены пошли в атаку на удивление слаженно. Первую тварь человек поймал на короткий удар снизу, привычно вспоров брюшину от горла до самого хвоста. Практически без паузы он крутнулся на месте и с хрустом переломил лезвием позвоночник второго монстра. Денис не делал размашистых замахов или лишних шагов, работая в расчетливом ритме рыночного мясника над колодой. Буквально через минуту дорожная пыль впитывала кровь пяти порубленных туш.

Денис резким движением стряхнул кровь со стали. Забрался обратно на сиденье и крутнул ключ зажигания, а в его глазах читалось откровенное удовольствие от законченной разминки.

— Блин… — он шумно выдохнул, закидывая меч под сиденье. — Как будто пар выпустил. Идеально. Я прям кайфанул.

Мы свернули с бетонки и медленно покатили через подлесок. Вскоре деревья расступились, открывая вид на Чёрное озеро. Вода отливала тяжёлым мазутным блеском под светом луны.

— Слышал в новостях рассказывали про ту тварь, что цесаревича на дне в капсуле держала? — спросил я, открывая дверцу.

— Ну, допустим, — Денис заглушил мотор.

— Так вот, теперь нам нужно вытащить оттуда эту самую химеру. Ты удочку взял?

Мужик завис, уставившись на меня немигающим взглядом.

— Какая на хрен удочка, командир? О чём ты? — он моргнул, а затем стукнул себя по лбу. — А, удочка… Точно, взял! Бросил в багажник. Я просто думал, ты тогда пошутил по телефону.

— Какая шутка? Я же чётко сказал: бери удочку.

Денис полез в боковой отсек тягача и достал углепластиковый телескопический спиннинг для озёрной рыбалки.

— Ты же хвастался, что умеешь рыбачить, — я облокотился о радиаторную решётку.

— Ну да… Умею, — он смотрел на меня с недоверием.

— Нам нужно выловить левиафана. Вот и лови. А я пока там, в сторонке потусуюсь. Дела есть.

Денис размотал леску, нацепил самый здоровый тройник из своего арсенала и побрёл к кромке чёрной воды.

Слева от машины кусты затряслись, и на поляну выскочил знакомый силуэт.

Я сделал пару шагов навстречу. Кролик замер, отряхнул испачканную в чьей-то крови шерсть на животе и уставился на меня глазками-бусинками.

— Ну, докладывай, ушастый.

Кролик начал активно жестикулировать передними лапками. Он то широко разводил их в стороны, показывая размеры, то махал крест-накрест, изображая рубку, то делал круговые движения.

— Ага, — я понимающе закивал. — Зачистка проходит успешно, да? Сильные химеры с глубины полезли проверять территорию? Тоже хорошо. Тебе нравится, что они сюда приходят, да? Раньше-то ты по норам от них прятался, а сейчас уже можешь не прятаться. Встречаешь гостей с распростёртыми объятиями.

Грызун удовлетворённо ткнул своей заточкой в воздух.

— Ладно, бди дальше, — я похлопал его по макушке. — Эта территория нужна мне зачищенной в ноль, поэтому давай, старайся. Работаем на результат.

Кролик растворился в пространстве коротким фазовым прыжком.

Я сунул руку в карман куртки, достал контейнер и открыл крышку. Пять тёмных чернильных комочков тут же брызнули мне на ладонь. Пятнышки радостно запищали «уи-уи», пружиня и подпрыгивая в ожидании работы.

Я мысленно сформировал для них четкий контур прилегающей к воде территории. Очертил границу от сгоревшего дерева до большого валуна.

— Ваш сектор. Чистить до самого основания.

Пятнышки сорвались с ладони и пулями нырнули под дёрн. Поверхность почвы едва заметно задрожала.

И вдруг земля метрах в десяти от нас натурально взорвалась. Грунт разлетелся во все стороны, и наружу с истошным свистом вырвалась гигантская бронированная змея. Тварь толщиной с водопроводную трубу взмыла вверх и явно намеревалась атаковать нас.

Но закончить манёвр не вышло. Невидимая сила жёстко рванула змею обратно за хвост. Монстр отчаянно завизжал, ударил слепо мордой по траве, после чего с хрустом и чавканьем исчез в провале. Яма быстро осыпалась. Змея больше не появилась.

— С этими парнями разговор реально плох, — усмехнулся я. Пятнышки работали на совесть.

Окинув взглядом спокойное Чёрное озеро, я проанализировал перспективы. Я точно не отступлю от своей идеи развернуть здесь оздоровительный лагерь. Земля приобретена, оборудование ждёт своего часа. Само место, если закрыть глаза на бегающих вокруг тварей, являлось уникальным. Это озеро очень глубокое, эфирные потоки на его дне переплетались в сумасшедшие узлы, заряжая саму воду колоссальной магической силой с исцеляющим эффектом. Здесь можно делать омолаживающие ванны, проводить терапию тяжёлых ранений. Само нахождение в радиусе километра от берега автоматически укрепляло иммунитет и продлевало жизнь. Это будет курорт, за путёвки в который аристократы начнут выкладывать годовые бюджеты.

Был только один сложный момент: как популярно объяснить толстосумам и родителям, отправляющим сюда детей, что на территории их чадо точно не сожрёт лесная химера. Одно дело убеждать, другое — обеспечивать круглосуточную незримую оборону. Ну ничего. С логистикой разберёмся.

С берега донёсся крик Дениса:

— Командир! Я словил! Словил!

Я обернулся. Чистильщик упирался ногами в мокрый песок, отклонив корпус далеко назад. Современный карбоновый спиннинг изогнулся дугой так, что казалось, сейчас лопнет пополам. Дед со всей дури крутил катушку, металл которой надсадно скрипел.

— Кажется, это то, что нужно! Что-то огромное! — Денис оглянулся на меня, тяжело дыша. Леска звенела струной. — Командир… а можно я его ударю, если оно вылезет и начнёт сопротивляться?

— Конечно, можно, — разрешил я, спокойно складывая руки на груди. — Ударь, раз так сильно хочется.

И кивнул ему за спину.

Денис, сжимая удочку, повернул голову и просто оцепенел. Глаза старика расширились так, что грозили вывалиться из глазниц.

Над ним, прямо за его плечом, нависала закованная в костяную броню морда. Змей-Король Глубин стоял неподвижно. Его круглые жёлтые глаза насмешливо смотрели на рыбака. А тот самый рыбацкий тройник был аккуратно обвит толстым чувствительным усом чудовища. Тварь просто придерживала леску, изображая «поклёвку», и плотоядно скалилась в лицо Денису.

Дед нервно сглотнул, боясь пошевелиться.

— Слушай, командир… — хрипло произнёс он, не сводя глаз с усеянной клыками пасти. — Кажется, я словил не то.

— Почему ты так думаешь?

— Ну, я сильно сомневаюсь, что у нас была задача выловить собственную смерть.

Я рассмеялся и пошёл к ним.

— Ладно, не парься. С удочкой это прикол был. Смешно?

Денис скосил глаза на нависающую над ним зубастую морду.

— Вообще-то, нет. Абсолютно не смешно. Что делать будем?

— Не знаю, — я пожал плечами. — Пекинеса в него накинь.

Дружок, стоявший рядом с ногами Дениса, напрягся. Мохнатый клубок мог мгновенно трансформироваться в огромного мутанта или свалить подальше в лес, но он лишь посмотрел на меня, укоризненно прищурив тёмные глаза. «Творец, вы перегибаете», — явно читалось в этом собачьем взгляде.

— Ладно, расслабьтесь все. Всё будет хорошо.

Я подошёл вплотную к воде и обратился к змею:

— Вылазь оттуда, хватит пугать людей.

Затем повернулся к Денису:

— Ты же помнишь, что всё, что происходит рядом со мной, должно оставаться абсолютной тайной?

— Ну да… конечно, — пробормотал ветеран, опуская спиннинг и делая аккуратный шаг назад.

Я закрыл глаза и ментально дотянулся до эфирного контура змея.

«Ну вот я и прибыл, как мы и договаривались. Пора меняться. Раз ты так сильно хочешь жить в обществе и смотреть мир».

Змей шумно выдохнул воду через жаберные щели.

«Я готов, человекссс. Но каким образомссс? Как мы это провернёмссс?»

«Тебе нужно стать меньше. Сильно меньше. Ты слишком огромен, в таком виде ты не пройдешь даже в транспортный люк. Ты должен залезть в ту машину», — я кивнул на цистерну.

«Это невозможноссс, — скрипнул в моей голове мысленный ответ. — Моя ссструктура тела увеличена и закреплена. Мне много лет. Я мог менять размеры сссокращением ткани, только когда был молод. А ссссейчас моя структура ссстатична и не подлежит изменениям в меньшую сссторону… Только в большую!»

— Да-да-да… рассказывай мне сказки, — пробурчал я вслух. — Вылазь.

Змей с бульканьем подался вперёд, вытащив половину массивного тела на прибрежную грязь. Я подошёл и положил ладонь прямо на влажный шипастый панцирь.

— А сейчас главное ничего не бойся, — предупредил я.

В жёлтых глазах рептилии мелькнула презрительная искра.

«Я ничего не боюсссс, человексс. Ссстрах мне неведом. Ты даже не представляешь, какие чудовища живут в этих глубинах».

— Ты там, выходит, не самый страшный, да? Какой ужас, — я ухмыльнулся.

Змей издал булькающий смешок.

«Далеко не сссамый страшный. Но не переживай. Те, кто сссильнее меня, спят. Их вообще не интсссересует поднятие на поверхностсссь и ваши мелкие человечессские дела».

— Ну конечно, спячка — дело важное. Не смею тревожить старших.

Я переключил эфирный тумблер.

Поток чистой энергии Прародителя ворвался в нервные узлы левиафана. Я перехватил его биологическую матрицу, ломая жёсткие связи старых костей, заставляя хрящи сминаться, а чешую накладываться друг на друга более плотным слоем.

Тело змея задрожало. А затем изнутри монстра донёсся сухой хруст и треск. Многотонная туша на глазах начала скукоживаться, сжиматься, стремительно теряя габариты.

Озеро вокруг закипело. Змея накрыла настоящая ментальная паника.

«Ты чтссо делаешь⁈ Чтссо происходитссс⁈ Моя масссса!»

— Ну как что? — философски ответил я, продолжая сминать его структуру. — Меняю структуру твоего тела. Что тут непонятного?

«Но как⁈ Это невозможнссо… Ты ломаешь физикус!»

— Лучше помолчи. Тратишь силы на болтовню, — посоветовал я.

«Я не могу молчатьссс! Это моё тссело! Это моя сссструктура!»

— Я сказал: ПОМОЛЧИ! — мой рык ударил его прямо по нейронам, усиленный всем давлением моего истинного статуса. Я задавил его авторитетом, силой характера, не оставляя пространства для дискуссий.

Змей моментально заткнулся. Скручивание завершилось.

Из монстра размером с подлодку он превратился в тридцатиметровую шипастую тварь, которая вполне комфортно поместится в грузовике.

Трудность оставалась только в одном — заставить его теперь ползти по грязи и самостоятельно залезть в узкую трубу шлюза машины. Он возмущался, шипел про утраченное величие, но я щелчками эфирной плети быстро загнал его внутрь резервуара.

Тяжёлая дверца захлопнулась, клапаны загерметизировались. Я развернулся к обалдевшему Денису.

— Запускай мотор. Мы закончили.

На блокпосту Стены мы прошли вообще без заминок. Документы, подготовленные родом Новиковых, правильно подсвеченные печатями имперского перевозчика, работали безотказно. Пограничники только заглянули в путевые листы, махнули рукой и подняли шлагбаум.

Ночной город пролетел за стёклами размытой лентой, и вскоре мы затормозили у чёрного входа в здание Акванариума. Я открыл спускные вентили. Вода мощным напором вместе со змеем хлынула в приёмную трубу глубоководного аквариума.

Габариты я ему, конечно, знатно урезал. Но даже так левиафан выглядел как воплощение первобытного кошмара. Шипастый панцирь, массивная пасть-мясорубка и глаза, от одного взгляда на которые у среднестатистического человека должна была пойти холодная испарина.

Он медленно сделал круг по резервуару, взбаламутив воду, и завис прямо напротив меня, отделённый толстым бронестеклом.

«Клеткассс…» — ворвался в мой мозг разочарованный бас. — «Ты решил меня обмануть, человекссс? Вытащил из моего озера, чтобы посссадить в прозрачную банку⁈ И где же твоя хвалёная новая жизнсссь⁈»

Я засунул руки в карманы куртки и закатил глаза.

— Ты дурак или притворяешься? Какая ещё клетка? Это твои личные апартаменты с климат-контролем и бесплатным пайком. Я свою часть уговора выполняю чётко.

«Ссскучно…» — пророкотал змей и лениво шевельнул щупальцами возле морды. — «Это сссамое унылое место. Пуссстая вода, энергии вообще никакой. Очередной обманссс».

— У тебя терпения как у малька гуппи, — вздохнул я. — Дай мне минут тридцать, и эта банка превратится в главную арену. Обещаю отличное шоу.

Змей пустил из ноздрей цепочку пузырей и демонстративно залёг на самом дне, всем своим весом придавив камни.

Пусть поваляется. Ровно через полчаса парадные двери Акванариума распахнулись настежь, впуская шумных посетителей. Дети с разбегу тянули за собой запыхавшихся родителей, неподалеку прохаживались заинтригованные аристократы, а позади переминались случайные уличные зеваки. Людской поток стремительно растекался по залам. Центральный резервуар ожидаемо собрал вокруг себя больше всего зрителей.

Питомцу не надоело плющить пузо о гальку даже тогда, когда к бронестеклу прилипли первые детские ладошки.

— Ого! Мам, пап, смотрите, какой монстр!

— Ой, а он нас не съест⁈

— Вот это зверюга…

Вибрация десятков голосов, звонкий смех, восхищённые ахи и испуганные перешёптывания мягкими волнами ударили по толстому стеклу.

Я увидел, как на дне дёрнулась шипастая голова. Жёлтые глаза распахнулись на всю ширину. Змей медленно оторвался от дна и плавно подплыл к стеклу вплотную. Люди инстинктивно шарахнулись назад, но тут же подались вперёд. Страх моментально уступил место жгучему любопытству.

Тварь зависла в толще воды. Она медленно водила мордой влево-вправо. Посмотрела на восторженного мальчишку, который буквально расплющил нос о стекло. Затем перевела взгляд на стайку шушукающихся школьниц. Потом уставилась на толстого купца, который уважительно цокал языком, оценивая габариты подводного хищника.

Змей не просто плавал. Он жадно слушал.

«Ах ты ж хитрая задница», — с восхищением понял я, сканируя изменения в его эфирном фоне.

Эта громадина умела считывать поверхностные мысли! Причём не просто транслировать тупую угрозу, как это делали примитивные химеры из Диких Земель, а именно впитывать информационный фон вокруг себя. Слушать, о чём говорят люди, понимать, что про него думают.

В этот момент рыжий пацан за стеклом запрыгал на месте и звонко крикнул матери:

— А он может кувырок сделать⁈ Вот бы он закрутился, как дельфин!

Змей моргнул. А в следующую секунду многотонная туша вдруг грациозно изогнулась и выдала в воде идеальную, скоростную «бочку», пустив по аквариуму плотный сноп переливающихся пузырей.

Толпа за стеклом просто взорвалась от восторга. Люди захлопали, закричали. Кто-то поднял смартфоны, снимая это чудо на видео. Аплодисменты гулким эхом ударили в стекло.

Змей вынырнул из кувырка и посмотрел на толпу с таким удовольствием, что я чуть не заржал в голос.

Для меня картинка окончательно сложилась. Этот древний змей был стопроцентным природным эмпатом. И самое феноменальное — существо такой колоссальной силы и размеров, выросшее в агрессивной среде, не ушло в паразитирование на чужой боли, страхе и ужасе. Оно питалось созидательными эмоциями. Восторг, радость и искреннее удивление.

Там, на тёмном дне Чёрного озера, ему просто физически негде было взять эту «еду». Кругом плавали только безмозглые химеры, полные тупой первобытной злобы. Змей десятилетиями сидел в глухой изоляции, голодный и абсолютно пустой по части эмоций, выживая лишь за счёт скудных крох остаточного эфира. А тут я притащил его в самый эпицентр человеческого позитива и любопытства.

Для него эти ахающие и хлопающие в ладоши люди были самым изысканным банкетом, о котором он даже мечтать не мог. Он не просто не скучал — он сейчас буквально обжирался концентрированным счастьем.

«Ну как?» — мысленно окликнул я его, облокачиваясь на перила у края смотровой площадки.

Змей вальяжно подплыл ко мне поближе, не забыв по пути величественно вильнуть бронированным хвостом для очередной группы снимающих его на телефон зевак.

«Превосссходно…» — пророкотал он в моей голове. В его голосе не осталось ни капли прежнего недовольства, только чистое блаженство. — «Я даже подумать не могссс, что такое вообще может быть в этом мире. Я ошибсся, Человекссс. Это не клетка. Это… это ссспасение».

Я улыбнулся. Единственная заноза, которая теперь сидела в моей голове, заключалась в его физиологии. Пожирая пищу и такие сумасшедшие объёмы свежих эмоций в тепличных условиях, эта рептилия неизбежно начнёт расти. И расти будет быстро. Придётся раз в пару месяцев наведываться сюда, перекрывать шлюзы и точечно подрезать ему генетическую массу, иначе он тут все бронестёкла пузом повыдавливает.

«Человексс… Прародитель» — вдруг серьёзно сказал змей, шевеля боковыми щупальцами у стекла. — «Что я должен знать? Кого мне здесь боятьсссся? Опасссаться? От кого сскрываться?»

«Никого. Расслабь жабры. Это место специально создано для того, чтобы ты показывал себя и наслаждался процессом. Выпендривайся сколько влезет, слушай людей, развлекайся. Никаких врагов у тебя здесь нет. А если какая-нибудь залётная двуногая дурость всё-таки попытается на нас напасть — на этот случай здесь выстроена такая многоуровневая система защиты, что она тебя даже не потревожит. Можешь вообще не париться о выживании».

Змей удовлетворённо моргнул, переваривая новые вводные. Жизнь для него окончательно заиграла яркими красками.

«Ладно, водный царь. Прежде чем я уйду по своим делам и оставлю тебя одного блистать перед публикой, я хочу кое-что тебе показать. Прочитать мою память сможешь?»

«Ссс радосстью!» — готовно откликнулась химера, мгновенно открывая ментальный канал настежь.

Я прикрыл глаза.

Слегка толкнул заслонки своей памяти, выуживая самые яркие и монументальные образы из тех, что хранил на подкорке. И я делал это вовсе не для того, чтобы напугать его. А для того, чтобы установить непреодолимую вертикаль иерархии в его раздувающемся от сытости мозге. Раз и навсегда.

Я показал ему великого змея Уробороса.

Образ колоссальной рептилии, сотканной из чистого кремния и звёздной плазмы, развернулся в сознании химеры во всём своём немыслимом масштабе. Химера, чьё сверкающее тело защищало целый мир.

Затем пошла картинка Астрального Плетельщика. Многокилометровая теневая многоножка, ткавшая полотно реальности в пустых мёртвых мирах. Я подкинул образ Драконовидных Хранителей, левиафанов Пустоши…

Они все были химерами, чья сила превосходила понимание любого существа из этой маленькой Империи. И в каждом из этих воспоминаний все эти создания при моём появлении покорно склоняли свои чудовищные морды. Преклонялись. Служили с фанатичной преданностью и безмерным уважением. Потому что я был их Творцом.

А по сравнению с любым из них этот озёрный эмпат казался не более чем дождевым червём, посаженным в гранёный стакан с водопроводной водой.

Связь резко оборвалась, я открыл глаза.

Мой подопечный за стеклом тупо завис. Его щупальца безвольно опустились, жёлтые глазищи расширились от абсолютного экзистенциального шока. Вода вокруг него перестала бурлить. Змею потребовалось добрых десять секунд, чтобы его закипевший мозг смог хоть как-то переварить масштабы показанной ему Вселенной.

'Я показал тебе это только для того, чтобы ты чётко осознал один факт, — мысленно проговорил я. — Если ты нарушишь мои установки или забудешь мои советы… Тебе будет очень плохо и больно. У меня хватит сил уничтожить тебя щелчком пальцев. Но я не стану тебя убивать, а просто заберу у тебя всё. Высушу твои мозги до состояния тупого малька, сотру память об этом свете и выброшу обратно на самое дно твоего унылого чёрного болота. В беспросветную тьму и забвение. Понятно объясняю?

Змей тяжело пропустил воду через жабры и принялся прилежно кивать массивной головой. От прежней амбициозности в ауре хищника не осталось и следа. Теперь тварь была исполнена почтительности и предельно четко осознавала свой статус в местной пищевой цепи.

— Вот и славно, — улыбнувшись, я постучал костяшками пальцев по бронестеклу. — Иди развлекайся. Вон та девочка с мороженым тебе машет.

Развернувшись, я направился к выходу из смотрового зала, привычно лавируя между гуляющими посетителями. Надо будет лишь изредка сюда заглядывать и проверять, как ведёт себя этот червяк-переросток.

* * *

Ветеринарная клиника «Добрый Доктор»

Елена Грановская сидела за администраторской стойкой. Она методично вписывала инвентарные номера в толстый журнал, искренне ловя кайф от монотонной канцелярской возни. Абсолютно новая левая рука слушалась безупречно — а ведь совсем недавно на её месте зияла пустота.

Под рёбрами женщины ровно отбивали ритм два сердца. Ту-дух. Ту-ту-дух.

Она подменила Валерию на ресепшене всего на пару часов, пока та убежала разбираться с поставщиками кормов, и сейчас с удовольствием впитывала эту непривычную атмосферу суетливого, но мирного дня. Лена оглядела светлую приёмную и позволила себе слабую улыбку.

Она действительно была счастлива. Вернулась в социум. Больше не кусок безжизненного, агонизирующего мяса на шёлковых простынях, от которого веяло скорой смертью и безнадёжностью. Здесь она чувствовала себя на своём месте. Среди странных, суматошных, но абсолютно живых людей и не менее живых существ.

Правда, возвращение в реальность давалось с трудом. Тень пережитого кошмара всё ещё держала её ледяной хваткой. По ночам Лена просыпалась в холодном поту: фантомная боль жгла ранее отсутствующие конечности, а в темноте спальни мерещились скалящиеся пасти. И даже здесь, на новой работе, её психика периодически давала сбой.

По клинике бродили такие экземпляры химер, от одного взгляда на которых у любого дипломированного специалиста Имперской Академии волосы встали бы дыбом. В них чувствовалась колоссальная мощь. Эфирная плотность этих созданий зашкаливала, но парадокс заключался в том, что агрессии они не излучали вообще. Ноль. И это пугало измученное подсознание Елены ещё сильнее. Зверь, способный затрепать свою жертву за несколько секунд, мирно грызущий резиновый мячик, ломал все её академические шаблоны.

Колокольчик над входной дверью звякнул, выдернув Елену из размышлений.

В приёмную ввалилась троица. Кожаные куртки нараспашку, толстые золотые цепи поверх брендовых футболок, бычьи шеи и наглые, маслянистые взгляды хозяев жизни. Типичные братки, прорвавшиеся к деньгам на незаконных схемах. Двое шестёрок волокли за собой на строгих металлических удавках упирающихся химер.

Лена профессионально прищурилась, сканируя животных. Изумрудный броненосец и крупная, покрытая длинной пепельной шерстью кошка. Оба вида абсолютно мирные. Декоративная ящерица и компаньон-грелка. Ни капли природной агрессии, ауры переполнены страхом.

— Эй, сеструха! — гаркнул старший из троицы, грузно облокачиваясь на стойку. — Шефа своего зови. Или кто тут у вас по мясу главный?

Елена внутренне подобралась, аккуратно откладывая ручку.

— Добрый день. Главного врача сейчас нет на месте. Чем могу помочь?

Браток скривился, обдав её запахом табака.

— Помочь она может. Пиши заказ, короче. Нам вот этот мусор надо раскачать до субботы, — он пнул кошку в бок тяжёлым ботинком, отчего та жалобно заскулила. — Нужны железы с нейротоксином на когти, шипы с кислотой под шерсть и выжечь им нахрен тормоза в башке, чтобы бросались на всё, что движется.

Всё встало на свои места. Подпольные арены. Ублюдки скупают декоративных химер, заказывают кустарные боевые модификации и бросают их в клетки на потеху пьяной публике и ради высоких ставок. Животные после такой кустарной лепки обычно жили пару недель, умирая в агонии от конфликта атрибутов.

Лена выпрямила спину.

— Вы ошиблись адресом. Мы ветеринарная клиника. Мы лечим животных, а не занимаемся боевыми, незаконными и калечащими модификациями. Тем более для мирных видов.

Главарь удивлённо приподнял бровь, затем оглянулся на своих шестёрок и заржал.

— Слышали, пацаны? «Ошиблись адресом»! Слышь, кукла, — он снова шагнул к Лене. — Ты меня ещё поучи тут, честную из себя построй. Вообще берега путаешь? Знаешь, кто я такой? Я бабки плачу, а ты делаешь, что сказано. Зови вашего мудилу в халате, я с ним сам поговорю о ценообразовании.

— Ещё раз повторяю, — Лена ответила с той отстраненной интонацией, в которой безошибочно угадывалась школа её отца, старого интригана Грановского. — Подобные услуги мы не оказываем. Прошу покинуть помещение.

— Ах ты ж сучка крашеная… — подал голос один из подручных. — Борзая слишком!

Старший поднял ладонь, осаживая свою шестёрку, и усмехнулся.

— Ну понятно. Обычная районная богадельня. Ни хера не умеют, только ценники гнуть мастера. Ловить тут нечего, погнали, пацаны, найдём нормальных спецов.

Компания потянулась к дверям, попутно дёргая за удавки заскуливших животных.

Возле зоны отдыха вожак притормозил. Он уставился на напольную метровую вазу. Эту дорогую антикварную штуковину Валерии совсем недавно прислал в знак благодарности один признательный клиент.

— Не уважаешь авторитетных людей, да? За базар гнилой нужно платить, девочка.

Он небрежным взмахом руки толкнул вазу.

Фарфоровое произведение искусства покачнулось, с жалобным звоном рухнуло на кафель и разлетелось на сотни сверкающих, непоправимых осколков.

Елена подскочила, отбрасывая стул.

— Вы что творите⁈

Вожак резко развернулся. Его правый кулак с треском окутался багровым маревом концентрированной магической силы.

— Рискнёшь проверить, сука? — процедил он. — Я из тебя прямо тут отбивную сделаю. Ну, давай, выходи из-за стойки!

Лена замерла. В горле пересохло, а чужой магический всплеск резко ударил по натянутым нервам. Перед глазами снова сверкнула распоротая кожа и растекающаяся кровь, от чего всё тело заходилось судорогой.

Её новые, прокачанные вживлённым сердцем рефлексы кричали: «Убей его!», но переломанная психика наглухо включила режим ступора. Ноги отказались двигаться, а пальцы задрожали. К тому же в памяти вовремя всплыли пункты трудового договора, составленного Валерией: «Персонал не обязуется применять физическую и магическую силу для защиты имущества клиники от третьих лиц. Ваша безопасность в приоритете».

Она так и не сумела перешагнуть через накрывшее её оцепенение и медленно опустилась обратно в кресло.

Увидев это, братки презрительно загоготали.

— Во-во. Знай своё место, обслуга поганая.

Под громкий хлопок закрывшейся двери они скрылись на улице.

Елена продолжала сидеть за стойкой, тупо разглядывая рассыпанные по полу осколки антикварного фарфора. Руки предательски дрожали от стыда за собственную трусость и накопившейся злости.

Примерно через полчаса звякнул дверной колокольчик. В приёмную ворвалась Валерия — под мышкой зажата папка с новыми сертификатами, в свободной руке стаканчик кофе на вынос.

— Ленка, привет! Фух, я вернулась! — папка шлёпнулась на столешницу. — Прикинь, поставщики кормов сегодня пытались накинуть пять процентов за доставку, но я им быстро объяснила основы логистики. Как у нас дела?

На этом моменте Лера осеклась. Она наконец заметила разбросанное по полу цветное крошево и перевела взгляд на побледневшую подругу, сидевшую с неестественно прямой спиной.

— Это что такое? — спросила начальница, кивнув на бывшую вазу.

— Я случайно задела… — соврала Елена, стараясь не смотреть Лере в глаза. — Оступилась просто. Я всё возмещу из зарплаты. Всё нормально. Прости, сейчас всё уберу.

Стакан с кофе опустился на стол. Валерия быстрым шагом обошла стойку и присела на корточки рядом с блестящими осколками.

— Задела, значит? — Лера поднялась, отряхивая юбку. — Лен, я не слепая. Эта бандура весит килограмм сорок, её случайно задеть нельзя, её нужно целенаправленно свалить. Давай, колись. Что стряслось? Кто тебя обидел?

Елена закусила губу и всё-таки рассказала. И про быков, и про несчастных химер.

Она ждала упрёков. Ждала, что Валерия обвинит её в трусости или начнёт отчитывать за испорченное дорогое имущество. Но Лера, выслушав всё до конца, только презрительно цокнула языком и всплеснула руками.

— Да ладно⁈ Опять какие-то мамкины гладиаторы⁈ Как они уже достали! — возмутилась Лера, ничуть не испугавшись масштабов описанной трагедии. — Леночка, солнце, ты всё правильно сделала, что не полезла в драку. Твоё здоровье дороже любой фарфоровой пылесборницы! К нам такие идиоты периодически заглядывают. Считают, раз шея толще интеллекта, им всё можно. Была бы я тут, живо бы объяснила, где их место. Мои малютки бы этих умников по стенке размазали, они бы свои золотые цепи прямо вместе с ботинками тут оставили!

Елена слушала грозную администраторшу, чьим единственным магическим талантом было ведение учёта, и едва заметно улыбалась. Представить Леру в настоящем бою получалось с трудом. Зато её дружеская поддержка и громкие обещания подействовали безотказно. Накопившееся внутри напряжение постепенно пошло на убыль.

— Спасибо, Лера, — произнесла Грановская.

— Да брось! Мы своих в обиду не даём, — Валерия по-свойски хлопнула её по плечу. — Сейчас организую уборку.

Лера умчалась в подсобку за инвентарём.

Дверной колокольчик звякнул снова.

От этого резкого звука Елена инстинктивно вздрогнула. На пороге нерешительно топтался недавний визитёр — тот самый главарь бандитов. Только теперь он заявился в магазин один. Возле него больше не вились зубастые химеры, приспешники тоже куда-то испарились, да и от прежнего вызывающего гонора не осталось совершенно ничего.

В этот момент из подсобки с метёлкой наперевес вырулила Валерия. Оценив визитёра, администраторша в одно мгновение преобразилась. Она упёрла руки в бока и надвинулась на громилу.

— О-о-о! — протянула Лера голосом, от которого скисло бы даже молоко. — Смотрите-ка, кто соизволил вернуть своё могучее тело в нашу скромную обитель! Что, забыли тут свою совесть? Или решили ещё что-нибудь разбить для утверждения мужского доминирования? Вы хоть понимаете, что вы здесь устроили⁈ Нахамили человеку, который просто выполнял должностные инструкции! Испортили антиквариат!

Резкий тон заставил братка вздрогнуть. Вся его «магическая мощь» разом испарилась.

Здоровяк суетливо огляделся по сторонам. Он придержал задницей дверь и торопливо поставил на пол объемную фирменную коробку из ближайшего интерьерного бутика.

— П-простите, Бога ради… — жалко проблеял мужик, стирая пот с лысины ладонью. — Виноват. Бес попутал… Вспылил, осознаю! Вот…

Гость дрожащими руками вынул из упаковки фарфоровую вазу. На её светлых стенках поблескивала золотая лепнина — принесенная вещь смотрелась богаче разбитого оригинала. Мужчина чуть ли не дышать боялся, пока аккуратно устраивал её на место прежней.

— Я… я искренне прошу прощения! Очень сильно прошу! Больше никогда… Честное слово! До свидания!

Визитёр резко развернулся и поспешил к выходу, сильно прихрамывая на правую ногу.

Валерия с довольным видом отставила в сторону метлу.

— Вот видишь, Ленка! Стоит только голос повысить, и до них сразу всё доходит. Главное тут — правильно себя поставить. Чистая психология!

Елена всё так же сидела на стуле. В её прагматичном, заточенном на интриги и проведение силовых акций уме наконец-то сложилась полная картина происходящего. Подобные типы никогда в жизни не прибегают с извинениями и ценными подношениями просто из-за женского крика. Раскаиваться их заставляют аргументами совершенно иного толка.

Она нервно сглотнула.

— Лера… ты не против, я отойду в туалет? Мне нужно… просто лицо ополоснуть.

— Да, конечно, без проблем! Если что, зови!

Елена пулей залетела в санитарную комнату, закрылась на щеколду, достала мобильник и дрожащими пальцами набрала засекреченный номер, который знала наизусть.

Гудки шли всего пару секунд.

— Да, Леночка. Всё хорошо? — раздался в трубке обволакивающий голос Константина Грановского. Герцог звучал абсолютно расслабленно, словно находился на уединённой рыбалке.

— Папа. Что у вас там происходит? И только не говори мне, что ты сейчас пропалываешь клубнику.

В трубке послышался лёгкий смешок и шорох перелистываемых документов.

— Какая клубника, девочка моя. Полдня сижу в библиотеке, пью пуэр. Стариковские радости, знаешь ли. Просто делаю ту работу, которую обязаны делать компетентные ведомства, но почему-то не делают.

— Папа… Что ты натворил?

— Ликвидировал мусорную кучу в вашем округе, милая. Местные упыри окончательно потеряли страх. Отлавливали по дворам и выкупали за копейки безобидных химер, вливали в них токсичные боевые стероиды и устраивали тотализаторы со ставками насмерть. Забавно, правда? Пришлось по старой памяти позвонить нужным ребятам. Четыре незаконные арены прикрыли ровно за двадцать минут, а всю агентуру вместе с операторами рингов уже отправили в подвалы Канцелярии писать чистосердечные. Следствие стремительно набирает обороты и выходит прямо на спонсоров схемы. Обычная рутинная чистка системы.

Лена прикрыла глаза.

— А тот человек… Который сломал вазу?

— О, этот чудесный молодой человек, — ехидно протянул Грановский. — Парень оказался феноменально невезучим. Прикинь, вообразил себя самым умным и попытался оказать силовое сопротивление. Замахнулся кулаком, но как-то грубо просчитался с законами физики. В итоге нелепо споткнулся на ровном месте и заработал перелом правой ноги. Досадная оплошность. Пришлось уделить ему время для содержательной профилактической беседы о правилах хорошего тона и ценности культурного наследия. Мне показалось, мои аргументы достигли цели. Родная, ты выбрось из головы эти мелочи. Главное, чтобы тебе работалось совершенно спокойно, остальное не твои заботы. Я тебя люблю.

Елена оперлась обеими руками о раковину.

— Я ведь просила тебя… не вмешиваться. Я хочу сама справляться со своей жизнью!

— И ты справляешься, Леночка. Ты огромная молодец, я горжусь каждым твоим шагом, — мягко ответил отец. — Но моя первейшая и священная обязанность — обеспечивать твою абсолютную безопасность. Если какой-то мусор позволяет себе повысить на тебя голос… Мусор убирается. Уж не обессудь.

Связь прервалась.

Лена стояла у зеркала, глядя на своё отражение. Ей полагалось бы разозлиться на излишнюю опеку отца. Снова он всё решает, снова прячет её в свой бронированный инкубатор. Но вместо раздражения где-то в районе желудка разливалось огромное, пробирающее до слёз тепло. Знание того, что отец разорвёт ради неё Империю пополам и даже не вспотеет, дарило чувство бесконечной защиты.

Умывшись холодной водой, она выдохнула, нацепила на лицо уверенное выражение и вышла из санузла.

Приёмная уже не была пустой.

Опёршись бедром о столешницу, спиной к ней стоял Виктор. Шеф в своём неизменном рабочем виде что-то оживлённо обсуждал с Валерией. Лена тихо остановилась в коридоре, прислушиваясь.

— … значит, нахамили, угрожали и вазу нашу разнесли? — хмыкнул Виктор, делая глоток кофе из любимой кружки. — Весело тут у вас, девочки, пока меня нет.

— Да я вообще в шоке была! — жаловалась Лера. — Хорошо хоть Лена не растерялась.

— Слушай меня, Лер, — тон Виктора потерял прежнюю лёгкость, и Грановская поёжилась от появившихся в его голосе тяжёлых ноток. — И ей передай. Любая гнида, которая переступает этот порог с мыслью нахамить моим людям, автоматически зарабатывает путёвку в хирургию. Такие вещи я спускать с рук не намерен. Никакие бароны, столичные авторитеты, решалы и криминальные клоуны не имеют права повышать на вас голос. Если эта или подобная шелупонь ещё раз здесь нарисуется, в любое время суток, хоть в четыре утра, жми тревожную кнопку или звони мне. Я лично прибуду и зарою их на заднем дворе вместе с их химерами. Ясно?

Валерия благодарно улыбнулась.

— Да я знала, Вик, что ты поймёшь. Но всё обошлось, они сами…

Елена тихонько кашлянула и вышла из полумрака коридора.

— Спасибо, Виктор. Но я думаю, не стоит так категорично в это ввязываться. Грубиянов в городе хватает. Слишком резкие действия могут привлечь внимание тех же аристократов или силовых кланов… У нас начнутся проверки, а вам это явно не нужно. Конфликты лучше спускать на тормозах.

Виктор обернулся к ней. Посмотрел прямо в глаза. И улыбнулся так, что у Лены перехватило дыхание. В этой улыбке читалось нечто бесконечно древнее и пугающее.

— Елена, запомни одну простую истину. Любой, кто посмеет хамить и угрожать моим сотрудникам, будет иметь проблемы. Причём проблемы будет иметь исключительно он сам, а не я. Никто и никогда не сможет доставить проблемы мне.

И в этот самый момент тишину клиники нарушил стрёкот.

В открытую форточку спикировал огненный Кеша. Попугай с лёту приземлился Виктору на плечо, потоптался, вцепившись когтями в ткань, и быстро зашептал ему прямо в ухо, отчаянно жестикулируя крылом в сторону улицы.

Виктор выслушал пернатого докладчика, ещё раз посмотрел на Елену и расплылся в весёлой улыбке.

— О, как интересно. Ну понятно. Знаешь, Лена, — он примирительно махнул рукой. — Можно расслабиться. Оказывается, этих клоунов уже технично упаковали и отправили на перевоспитание.

— В… в смысле?

Лена пыталась уложить факты в голове. Получается, попугай прилетел специально для доклада об облавах Канцелярии? Эта птица на полном серьёзе выступает информационной сетью городского масштаба? Значит, и Виктор с лёту сообразил, кто за всем этим стоит.

— Да так, — шеф пожал плечами и направился к кабинету. — Будем считать, карма нынче срабатывает быстрее, чем я успеваю натянуть ботинки. Работайте, девочки, нам ещё котиков лечить.

Дверь за ним захлопнулась.

Елена плюхнулась в кресло и с облегчением выдохнула. Ситуация складывалась крайне нетипичная. Отец все-таки влез в уличные проблемы и навел там порядок. На работе же вообще подобралась потрясающая компания: начальник без малейших сомнений собирался сносить обидчикам головы за своих людей, а Лера кинулась на амбала исключительно ради защиты новенькой. Похоже, посреди окружающего дурдома ей несказанно повезло найти клинику с на удивление надежными и совершенно адекватными сотрудниками.

БДЫ-Ы-Ы-Щ!!!

Оглушительный взрыв прогремел из дальнего крыла клиники. Здание вздрогнуло, посыпалась штукатурка, жалобно звякнули стеклянные шкафы.

Из лаборатории вывалились густые клубы сизого ядовитого дыма.

Следом в коридор, надсадно кашляя и размахивая обгоревшей тряпкой, вылетел Роман. Лицо алхимика было чёрным от копоти, очки перекосило, волосы на макушке всё ещё слабо дымились.

— Виктор! — истерично завопил Роман на всё здание, кашляя зелёной слизью. — Ше-е-еф! Хрен знает как, но опять херня случилась! Я перепутал фазы окисления эфира! Я взорвал лабораторию к чёртовой матери!

Елена сглотнула и стряхнула с блузки упавший с потолка кусок извести.

«Ну… — философски подумала она, — или почти адекватные».

* * *

Акванариум, Петербург

— Дядя Лёша, а посмотри, какая зубастая! — семилетний племянник дёргал цесаревича Алексея Емельянова за рукав кашемирового свитера. Пацан буквально расплющил нос о толстое бронестекло резервуара. — А ты бы смог её победить?

— А вот ту? С шипами? Смог бы? — тут же подключилась пятилетняя племянница, показывая тонким пальчиком на массивного донного ската-мутанта. — А вот того большого сома⁈

Алексей привычно улыбался и кивал, как и полагается заботливому дядюшке.

Посетители столичного Акванариума видели перед собой обычную состоятельную семью на воскресной прогулке. Десяток оперативников Императорской Гвардии из группы прикрытия слились с толпой без привлечения лишнего внимания. Цесаревич предпочитал гулять инкогнито, поэтому заранее отменил формальные протоколы безопасности и любое сопровождение в мундирах.

Наследник удерживал на лице благодушную полуулыбку исключительно на мышечной памяти. Он стискивал зубы с такой силой, что начинало сводить скулы. Делать шаги навстречу каждому следующему панорамному аквариуму с каждой минутой становилось всё сложнее. Тело рефлекторно тормозило, упрямо подаваясь назад, в сторону спасительного выхода. Воротник рубашки под свитером давно взмок от холодного пота.

Нормально спать Алексей перестал в тот самый день, когда его помятая спасательная капсула поднялась со дна Чёрного озера. С тех пор по ночам стоило ему смежить веки, как он мгновенно возвращался на глубину и заново погружался в тёмную озёрную воду. В ушах то и дело отзывался скрежет сминаемого титана. На фоне гигантской твари наработанные боевые навыки и огромный личный опыт оказались полнейшей бессмыслицей. Чудовищная биомасса могла смять капсулу как пустую консервную банку. Свирепому созданию было абсолютно плевать на титул Алексея и стянутые на подмогу ресурсы Империи. Но хуже всего был вибрирующий под черепом голос чудовища — от одного этого воспоминания кровь по-настоящему стыла.

Аналитики Генштаба уже который день пытались найти ответ. Да, пилота удалось вытащить наружу. Тварь вдруг ослабила стальную хватку и позволила эвакуации свершиться. Истинные причины подобного поступка оставались тайной, безжалостно терзающей мысли Алексея. Выжить после прямого огневого контакта с существом класса «Апокалипсис» считалось математически невозможным событием.

Только демонстрировать сомнения цесаревичу запрещалось. Будущему правителю огромного государства предписано излучать стальную уверенность. Подданные должны видеть непоколебимое спокойствие, а не шарахающегося от обычных морских обитателей парня. Даже если эти рыбины по ту сторону полимерного стекла подозрительно напоминали недавний кошмар.

— Ну ответь, дядя Лёш! — Племянник упрямо потянул его за ткань рукава. — Смог бы раскидать их всех? Вот прямо один на один?

Алексей перевел дух. Он опустился на корточки вровень с малышней и положил тяжелые ладони им на худенькие плечи.

— Запомните раз и навсегда. — Его голос зазвучал с той самой отцовско-командирской интонацией. — Вы вообще ничего не должны бояться. Мы действительно не рождаемся такими гигантами, как эти монстры. Природа не выдала нам броневую чешую. Мы не умеем плеваться кислотой, а человеческие когти не прорезают сталь. Но пусть нас и не создавали идеальными убийцами, люди всё равно забирают победу. Наша истинная мощь базируется на выучке, остром интеллекте, стали оружия и готовности держаться друг за друга. За нами стоят технологии целой Империи. Вдобавок у нас хватает силы духа, перед которой сломается и попятится любая тварь из Диких Земель. Прекращайте в себе сомневаться. Человек был и останется на вершине.

Дети слушали с приоткрытыми ртами. В их глазах вспыхнуло то самое восхищение, ради которого стоило притворяться невозмутимой скалой.

— Ты так говоришь, что мне совсем не страшно, дядя Лёша! — выпалил племянник и выпятил грудь. — Я вот тоже начну тренироваться каждый день и стану сильным, как ты! Ты абсолютно прав!

— И я ничего не боюсь! — поддакнула девочка.

Алексей поочередно взъерошил им волосы и выпрямился. Эту небольшую победу можно было смело записать на свой счет. Хоть перед кем-то у него получилось убедительно отыграть уверенность, а заодно запихнуть нахлынувшую панику куда-нибудь подальше на задворки разума.

Троица неспешно двинулась дальше. За подсвеченной неоном перегородкой открывался самый просторный зал Акванариума. Люди здесь инстинктивно жались по краям, оставляя свободным вид на гигантский резервуар с тысячами тонн воды.

Дети моментально прилипли к бронестеклу.

— Ой! — племянница всплеснула руками. — А вот этот вообще не страшный, правда? Он даже красивый! Дядя Лёш, посмотри, какие у него рожки смешные!

Цесаревич натянул дежурную улыбку и перевел взгляд за толстое стекло.

Посмотрел.

И сердце в груди цесаревича пропустило удар, с силой обрушившись куда-то в желудок.

Всё тело парализовала мгновенная свинцовая тяжесть. Дыхание перехватило так резко, что Алексей подавился воздухом. Левый глаз начал неконтролируемо дёргаться. Накатила холодная испарина, а пальцы рефлекторно вцепились в ткань собственных брюк.

Там, за прочным стеклом, в синеватом мареве подсветки, неспешно плавала тварь. Тело извивалось, поросшая костяными наростами вытянутая морда рассекала воду, а толстые короткие щупальца, обрамлявшие тело, ритмично двигались. Существо в размерах явно уступало тому чудовищу, но пропорции, шипы, шрамы на чешуе, и самое главное — эти жёлтые, проникающие прямо в душу ледяные глаза с вертикальным зрачком. Ошибки быть не могло. Уникумы не повторяются.

Цесаревич смотрел на изящные подводные пируэты химеры. Тварь элегантно закладывала красивый вираж, пропуская мимо себя стайку мелкой рыбёшки, грациозно поводила хвостом и явно наслаждалась вниманием восторженной толпы зевак.

Мозг Алексея сбоил.

«Этого просто физически не может быть, — колотилась в черепе лихорадочная мысль. — Другой вид? Похожая селекция? Нет. Это она! Это та самая глубоководная паскуда, которая чуть не раздавила меня в капсуле. Но почему она размером меньше⁈»

Внутри ревела сирена боевой тревоги. Какая разница, почему она уменьшилась! Тварь уровня «Апокалипсис» находится прямо в столице, отделённая от гражданских лишь слоем прозрачного полимера. Одно направленное усилие её воли, один гидроудар — и здесь лягут сотни мирных горожан вместе с его семьёй.

Нужно срочно объявлять тревогу! Подать скрытый знак гвардейцам! Уводить племянников, объявлять эвакуацию всего района! Немедленно дать наводку отцу по красному протоколу!

Мышцы напряглись, готовясь рвануть детей за руки и отшвырнуть в спасительный коридор, но тело будто налилось свинцом, наглухо отказываясь подчиняться.

— Дядя Лёш? Что с тобой? — мальчик дёрнул его за рукав. Испуганные детские глаза уставились на побледневшее лицо наследника. — Тебе плохо? Ты почему такой белый?

«Срочно, твою мать. Поднимать базу! Вытаскивать всех…» — мысленно рявкнул себе Алексей, делая резкий шаг назад.

В этот самый момент в его черепе скрежещущим эхом раздался знакомый шипящий бас:

«Тсссы обозналссся».

Алексей замер и вытаращил глаза на резервуар.

Химера плавно завершила переворот. Обдав толпу снопом пузырьков, она демонстративно вальяжно поплыла в сторону искусственных кораллов, даже не повернув головы к наследнику Империи.

Цесаревич потерял дар речи. Мозг напрочь отказывался принимать такие правила игры.

«В смысле „обознался“⁈» — заорал Алексей внутри собственной головы, вбрасывая поток силы в эфирный канал навстречу чужому разуму. — «Это ты! Тварь с Чёрного озера! Точно ты!»

Ответом послужил ленивый мысленный отзвук, сопровождаемый тяжёлым подводным вздохом.

«Точно тебе говорюссс, человекссс… обозналссся. Ссссоветую придерживатьссся именно этой версссии для всех. Ссчитай, я нахожуссь в официальном отпусксссе». В санаторииссс. И абсолютно не намерен портить сссебе отдых твоими глупыми тревогами'.

Ментальный канал сухо захлопнулся. Змей величественно скрылся в тенях водорослей.

Голова у цесаревича шла кругом. Истинное чудовище. Здесь. Подконтрольное чьей-то прихоти до такой степени, что сидит в прозрачной банке и развлекает толпу зевак байками про законный отпуск. Что за невероятная дичь творится в этом заведении⁈ И кто тот режиссёр, который запихнул древнее зло в эту рамку?

Рефлексы брали своё. Безопасность превыше всего. Нужно забирать детей и сваливать. Если эта тварь решит, что «отпуск» окончен, от комплекса не останется даже мокрого пятна. Охрану в ружьё. Вызывать армейский резерв. Заливать эту богадельню свинцом. Обо всём сообщить отцу немедленно.

Алексей, всё ещё деревянный от пережитого стресса, развернулся и ухватил племянников за руки.

— Идёмте. Срочно уходим, — прохрипел он, толкая детей в сторону выхода. Гвардейцы в толпе, заметив жест, начали стягиваться к нему плотным кольцом.

Наследник уже сделал три быстрых шага, когда в подкорку, обдав нервы холодком, вклинилась очередная фраза:

«Можешшь, конечно, убежать, и поднять тут бесссмысленный шум… Ссстрах — дело обычноессс. Но тогда ты уже никогда не получишшь свой ответссс».

Алексей споткнулся на ровном полу. Каблуки дорогих туфель проскользили по паркету.

«Какой… ещё ответ?» — инстинктивно передал он мысленный вопрос вдогонку, хотя прекрасно понимал смысл брошенной наживки.

Тихий скрежещущий смех завибрировал в мозжечке.

«Тот сссамыйссс. Почему ты пережжжил то сссвое погружениессс».

Цесаревича буквально парализовало.

Это было точечное попадание бронебойным зарядом. Та самая проклятая заноза, вынимающая из него все соки, заставляющая просыпаться в холодном поту, сжигать ману в тренировках на износ и изводить себя параноидальными расчётами. Почему его тогда не убили? Почему отпустили? Какова истинная причина того, что химера высшего порядка остановилась? И что за могущественный кукловод вмешался в этот процесс? Был бы на месте Алексея обычный лейтенант, исход был бы тем же, или его просто не сожрали из-за Императорской короны отца?

Ответы на эти вопросы стоили для наследника престола любых денег и гарантий. Нужно было собрать этот проклятый пазл до конца. Сбежишь сейчас — и так навсегда останешься сомневающимся в себе пацаном со сломанной психикой.

Алексей сглотнул. Инстинкт самосохранения требовал включить протоколы эвакуации, но вбитая долгими тренировками упрямая воля аристократа заставила остаться на месте. Он разжал руки и отпустил детей.

Подоспевшие агенты охраны тут же взяли малышей в плотную коробочку.

— Немедленно отвезите их во дворец, — приказал цесаревич, стараясь не смотреть на растерявшуюся родню. — И головой отвечаете, чтобы ни один волос с них не упал.

— Ваше Высочество… вы остаетесь? — нахмурился старший оперативник. Бледное лицо командира явно не внушало ему доверия.

— Да. Выполняйте приказ.

Алексей резко развернулся спиной к выходу. От страха неприятно сводило скулы и потели ладони, однако права на отступление у него сейчас не имелось. Шагая обратно к толстому стеклу обзорных панелей Акванариума, он напряжённо выискивал в полумраке массивный силуэт, способный дать ключ к его собственному спасению. А в сознании продолжал навязчиво крутиться едва слышный смех гигантской химеры.