Петербург, Российская Империя

Георгиевский зал Императорского дворца

Звон хрусталя и гул сотен голосов сливались в тягучий звуковой фон, от которого у цесаревича Алексея уже начинала тупо ныть голова.

В Георгиевском зале давали приём в его честь. Огромные люстры заливали золотым светом лепнину и парадные мундиры, в воздухе витали ароматы дорогих парфюмов и ещё более дорогого алкоголя. Вся высшая знать столицы собралась здесь, чтобы лично засвидетельствовать почтение выжившему наследнику престола.

— Ваше Высочество, это было истинное проявление несгибаемого имперского духа! — надрывался перед ним пухлый барон с перекошенной на груди орденской лентой. — Подумать только, продержаться на дне, в окружении диких бестий, и сохранить такое поразительное хладнокровие! Вся Империя молилась за вас!

Алексей дежурно улыбнулся и чуть склонил голову.

— Благодарю вас, барон. Звёзды были ко мне благосклонны.

Он раз за разом пожимал протянутые руки, кивал, принимал здравицы и поздравления, чувствуя себя абсолютно деревянной манекеном. Вокруг него суетились министры, промышленники тянули к нему своих накрашенных дочерей, пытаясь устроить импровизированные смотрины прямо под шумок праздника. А наследнику престола мерещилось, что он до сих пор сидит в той титановой капсуле на дне Чёрного озера, и этот душный светский зал — всего лишь кислородная галлюцинация.

Окружающие люди казались ему сейчас какими-то мелкими и откровенно картонными.

— Ваше Императорское Высочество! Разрешите перехватить ваше внимание буквально на минуту! — из толпы вынырнул глава Имперского управления по селекции, граф Вяземский.

Лоснящийся от гордости граф сделал знак помощникам. Те тут же подкатили к центру образовавшегося круга портативный голографический проектор. Воздух над аппаратом замерцал, и появилась детальная объемная модель новой боевой химеры. Тварь напоминала закованного в броню саблезубого тигра, только с двойными суставами на лапах и торчащими вдоль хребта кристаллическими генераторами.

— Гордость наших генетиков! — с придыханием начал Вяземский, обводя присутствующих торжествующим взглядом. — Высший хищник, проект «Бастион». Полностью подавленная агрессия к оператору и абсолютная безжалостность к врагу. Пористая кость заменена титаново-углеродными соединениями. Посмотрите на эти габариты, Ваше Высочество! Поистине невероятно сильная машина. С такой мощью мы можем вообще не переживать за дальние кордоны. Тварям из Диких Земель нечего противопоставить столь сильному зверю. Как вам?

Цесаревич обвёл взглядом голограмму. Посмотрел на цифры расчётной мощности удара, выведенные сбоку. Затем вспомнил беспросветную, давящую водную тьму. Вспомнил ту чудовищную тушу змея-левиафана, один только глаз которого был больше, чем весь этот хвалёный «Бастион» вместе с голопроектором.

Алексей криво усмехнулся.

— Сильных, говорите?

— Безусловно! — воодушевлённо подтвердил граф. — Абсолютная сила!

— Ну да… конечно, — наследник хмыкнул, не скрывая сквозящей в голосе иронии, и отвернулся. — Впечатляет. Продолжайте финансирование.

Граф Вяземский моргнул, явно растерянный такой сухой реакцией, но Алексей уже отшагнул в сторону, жестом показав своей охране, что лимит его светской вежливости на сегодня полностью исчерпан. Гвардейцы мгновенно оттеснили самых назойливых гостей.

Улизнув с собственного чествования, Алексей прошёл по скрытой галерее во внутренние покои дворца. Личный кабинет отца встретил его тишиной.

Император Фёдор Владимирович уже ждал его там. Государь снял парадный мундир, оставшись в простой рубашке, и сейчас собственными руками наливал коньяк в два пузатых бокала. Без толпы льстецов и телевизионных камер он выглядел просто как очень уставший человек, с плеч которого только что сняли многотонный груз.

— Сбежал? — Император подошёл к сыну и протянул ему бокал.

— Отработал необходимый минимум, — Алексей принял коньяк и опустился в глубокое кожаное кресло. — Выслушал сорок тостов за своё богатырское здоровье. Хватит с них.

Фёдор Владимирович сел напротив, сделал небольшой глоток и внимательно, по-отечески посмотрел на наследника.

— Ты молодец, Лёша. Ни разу не подал виду, что напуган. Ты прошёл испытание как истинный наследник престола. Я хочу, чтобы ты знал…

Голос Императора дрогнул, растеряв привычный металлический тон.

— Когда мы потеряли с тобой связь, я думал, что поседею за час. Я приказал поднять по тревоге всех, даже перевёл Сверхов с правительственной обороны. К делу привлекли лучших людей Империи вместе с передовыми инженерами… Мы были готовы полностью испарить это озеро вместе с половиной Диких Земель. Я хочу, чтобы ты чётко понимал: мы делали абсолютно всё, что было в наших силах. Вероятности бросить тебя на том дне просто не существовало, а сама ситуация непрерывно находилась под жёстким контролем.

Будучи абсолютно уверенным в правоте своих слов, император тяжело стукнул по подлокотнику кресла.

— Вся эта махина спасательной операции отработала на износ. В итоге люди блестяще справились и благополучно вытащили тебя на поверхность.

Алексей неспешно покачивал бокал в руках, позволяя янтарной жидкости лениво перекатываться по стенкам хрусталя. Некоторое время он молча смотрел на отца, после чего перевёл взгляд на красные тлеющие угли в камине.

Он слишком живо помнил те последние минуты под толщей воды.

Помнил тот момент, когда тяжёлая сокрушительная масса с глухим лязгом впечаталась в корпус сверхпрочной спасательной капсулы. Неведомая сила тогда легко отшвырнула прочь жалких имперских Сверхов, а окружающая вода начала мгновенно закипать прямо на глазах. А потом гигантское щупальце сдавило титан так сильно, что в ушах зазвенело от скрежета сминаемого металла. Алексей приготовился к смерти и просто закрыл глаза. Именно в этот момент прямо внутри головы раздался голос.

Это была скорее низкая пробирающая вибрация, от которой мысли сразу сбились в кучу. Так могла общаться разве что бесконечно старая глубоководная тварь.

«Сссмертный… Отдамссс жиссснь в обменссс на единссссственное желаниес. Одно. И тсссы продолжишь дышатьссс».

Алексей часами сидел в кромешной темноте кабины, пытаясь банально не свихнуться под прямым давлением чужого интеллекта. Какую вообще услугу способна затребовать у обыкновенного человека эта химера? Что он способен ей предложить? А главное — чем придётся расплачиваться в случае согласия?

Время уходило. Кислород стремительно заканчивался, система регенерации издавала прерывистый гул. У парня уже начало темнеть перед глазами от нарастающей гипоксии.

И тут мёртвая хватка неожиданно ослабла. Давление извне полностью пропало. Знакомая вибрация снова ударила по нейронам, но теперь в ней чувствовалось откровенное разочарование.

«Сделка отменяется, человек… Я уже успел договориться с другим. Твоя жизнь мне без надобности. Всплывай».

И после этого мощнейший толчок воды выплюнул его капсулу на поверхность прямо к ногам ошарашенных спасательных отрядов Империи.

Алексей вынырнул из воспоминаний и поднял взгляд на отца, который ждал от него подтверждающего кивка.

Наследник престола тихо вздохнул, и чуть наклонившись вперед, спросил:

— Отец… А ты точно уверен, что это вы меня спасли?

Император нахмурился, в его взгляде мелькнуло непонимание.

— Разумеется. О чём ты говоришь, Лёша? Радары, сенсоры, группа захвата — наши специалисты контролировали сектор и обеспечили прорыв. Да, были трудности, но Империя сделала своё дело.

Цесаревич молча приложился к бокалу, обжигая горло коньяком.

— Ну, окей, — коротко кивнул он.

Он уставился в пляшущее пламя камина, и, чтобы отец уже точно не услышал, совсем тихо, себе под нос прошептал:

— А я думал, меня просто отпустили…

В груди наследника престола прямо сейчас медленно раскручивалась воронка необъяснимого страха и… восхищения. Ему не давала покоя всего одна, совершенно безумная мысль.

Владыка глубин отпустил его, потому что нашёл кого-то интереснее.

Алексей не понимал, с чего ему быть в большем шоке. То ли с той жуткой ситуации на тёмном дне, где его жизнь не стоила и ломаного гроша перед мордой существа класса «Апокалипсис»… То ли от осознания одного совершенно жуткого факта.

Где-то здесь, совсем близко. Ходит живой человек, из плоти и крови. Человек, который не стал атаковать эту глубинную тварь ракетами или плазмой. Человек, который способен стоять перед Первородным Левиафаном и договариваться с ним о сделке, заключать с ним контракты и… выполнять его долбанные желания.

Кто ты такой? И на чьей ты вообще стороне?

* * *

Утро началось отлично — с полного игнорирования всех законов мироздания и глубокого, здорового восьмичасового сна.

Когда проснулся, в приёмной «Доброго Доктора» уже кипела жизнь. Мимо меня к выходу как раз протискивался знакомый пузатый барон, бережно прижимая к груди забинтованного бойцового варана.

— Выздоравливайте, не забывайте про мазь! — бросил я ему на ходу.

— Благодарю, Виктор! Век не забуду! — пропыхтел барон и вывалился за дверь.

Я подошёл к стойке.

— Привет, Лера.

Валерия, уткнувшись в монитор, махнула мне рукой, не отрываясь от клавиатуры. А рядом с ней, деловито раскладывая бланки, стояла… новая девочка.

— Привет, — кивнул я ей.

Она подняла глаза, робко улыбнулась и поздоровалась в ответ.

Я сделал ещё два шага в сторону ординаторской и вдруг как вкопанный замер. Медленно, очень медленно повернул голову обратно.

Моё эфирное зрение, которое я даже не успел толком «пробудить» после сна, считало ауру новой сотрудницы. Два мощных, идеально синхронизированных пульсирующих узла в груди. Заново выстроенный с нуля скелет. И специфический, ни с чем не сравнимый почерк химерологической вязи.

Мой почерк.

Это была та самая дочка всесильного безопасника Грановского, которую я не так давно вылечил.

Мозг мгновенно разогнал аналитику до космических скоростей. Какого лешего? Как она меня вычислила⁈ Я же чисто сработал. Может, я вбухал в неё столько своей энергии, что кусок моей ауры остался фонить, как грёбаный GPS-трекер, и она просто пришла на зов? Нет, бред, я за собой все контуры закрыл и заполировал. Оставил слепок крови, который сработал как феромон Альфы, и теперь её на инстинктах тянет ко мне в стаю? Да нет, хрень полная. Я такими грязными приёмами отродясь не баловался, это удел провинциальных некромантов.

Я перевёл взгляд на Валерию. Администратор увлечённо распечатывала графики.

Ну конечно. Лера. Я же сам, буквально вчера, выдал ей абсолютный карт-бланш на наём персонала. Сказал «бери кого хочешь». Ирония судьбы — из миллионов жителей огромного мегаполиса моя гениальная Лера умудрилась выцепить и притащить на работу именно ту девчонку, ради которой я инкогнито вскрывал резиденцию высшего чиновника Империи.

Я облокотился на стойку и широко улыбнулся.

— Лер, а ты не хочешь нас познакомить?

Валерия отвлеклась от жужжащего принтера и вся просияла.

— Ой, конечно! Вик, это наша новая сотрудница. Знакомься, Елена! — защебетала она, старательно выдавая заготовленную кадровиками легенду. — Очень талантливая девушка и настоящий профи. Отучилась в приличных медицинских заведениях. Брала небольшой перерыв по семейным обстоятельствам, но база осталась шикарная! И характер подходящий, исключительно стрессоустойчивая.

Я посмотрел на Лену. Она сглотнула и нервно поправила съезжающие очки. Девушка всеми силами изображала абсолютно первую встречу двух случайных людей.

— Ну-ну. — Меня так и подмывало подколоть эту поразительно «стрессоустойчивую» барышню. — Лучшие медицинские учреждения, говорите? Хотелось бы взглянуть на документы. Диплом или профильные сертификаты найдутся?

— Вообще без проблем, Вик! — фыркнула Лера.

Она нырнула в нижний ящик стола и вытащила пластиковую папку. Я вытянул оттуда плотный лист с вензелями. Сначала бегло просмотрел текст, а затем поднял бумагу прямо к свету потолочной лампы. Выражение лица при этом я сделал максимально сосредоточенное, принявшись усердно изучать на просвет несуществующие водяные знаки.

— А диплом-то фальшивый, — совершенно будничным тоном бросил я и швырнул документ обратно на стол.

Лена побледнела. А вот Валерия вскинулась так, будто я лично оскорбил её мать.

— Вик, ты нормальный вообще⁈ С каких это пор мы в клинику берём по дипломам⁈ У нас тут кенгуру бинты сортирует, хомяки кофе варят, а половина врачей вообще в розыске! Мы берём без сертификатов, без визиток, без опыта! Мы по ауре и таланту берём! Чего ты докапываешься к человеку в первый же день⁈

— Талант талантом, Лера, — нравоучительно поднял я палец, еле сдерживая смех. — Но работать с поддельными документами — это обман. Мы же серьёзная организация.

Елена сжала кулаки, упёрла взгляд в стойку и тихо, но твёрдо сказала:

— Он не фальшивый. Можете пробить его по общей базе данных.

— Да? — я приподнял бровь. — Давай проверим. Лера, вбивай номер в имперский реестр.

Я вовсе не собирался её увольнять или устраивать допросы с пристрастием. Лера свой выбор сделала, а меня вся эта ситуация откровенно веселила. Настроение было самое что ни на есть игривое. Я-то прекрасно знал, что академию Лена закончить никак не успевала, поскольку в то самое время валялась в закрытой палате в виде полутрупа.

Валерия яростно застучала по клавиатуре, открывая государственный портал. Вбила номер диплома и торжествующе развернула ко мне монитор:

— Выкусил?

Я посмотрел на экран со статусом «Действителен». Имя полностью совпадало. А вот фамилию оставили хитро вывернутую — очень похожую на Грановскую, но всё-таки другую, плюс подкорректировали место рождения. Опаньки. А папаша-то, старый безопасник, сработал действительно ювелирно и прогнал дочери железобетонную легенду прямо через официальные серверы. Провернул дело настолько чисто, что комар носа не подточит.

— Ладно, сдаюсь, с документами порядок. — Я хлопнул ладонью по стойке. — Пойдём, студентка. Займёмся твоим производственным обучением.

Лена моргнула:

— Обучением?

— Ну конечно. Диплом дипломом, однако мне нужно на практике посмотреть, на что ты реально способна. В операционную, шагом марш.

Грановская напряглась, но послушно вышла из-за стойки и направилась следом за мной по коридору. Мы зашли в стерильный блок. На центральном металлическом столе, раскинув шипастые лапы, лежала жутковатая росомаха. Тварь была вскрыта от горла до самого живота. Внутренности наружу, грудная клетка раздвинута ретракторами.

Елена застыла на пороге, побледнев так, что стала сливаться с кафелем.

— Откуда… откуда она здесь? — прошептала девушка, озираясь. — К нам же с утра никто не поступал! Я сама на стойке регистрации с открытия сижу!

Я подошёл к умывальнику, натягивая перчатки.

— А в чём проблема? Несколько дней назад поступила.

Лена посмотрела на раскрытые органы химеры, потом на меня. Её глаза округлились от абсолютного профессионального ужаса.

— В смысле… несколько дней⁈ Она же вскрыта! Это же немыслимо! Она с открытой грудной полостью должна была умереть!

— Ну, в кривых руках столичных академиков, конечно, умерла бы, — хмыкнул я, подходя к столу и беря в руки инструмент. — Но, как видишь, в нормальных руках жива и здорова. Ну, спит себе в стазисе. Я её препарировал, а потом вдруг дела появились. Закинул в спящий контур и решил потом доделать. К чему суетиться?

Для любого выпускника медвуза подобные заявления прозвучали бы как прямое издевательство над законами природы.

Пока Лена пыталась подобрать выпавшую челюсть, я почти не глядя принялся сшивать разорванные магические узлы внутри звериной брюшины. Ушло около сорока секунд на то, чтобы распихать органы по местам и надёжно сомкнуть рёбра. Под конец я просто провёл ладонью вдоль глубокого разреза, полностью восстанавливая кожный покров.

— Всё, починил. Теперь твой выход, так что вставай к столу и проведи анализ остаточного отравления печёночного контура. Действуй.

Стряхнув оцепенение, Лена шумно выдохнула. Девушка шагнула ближе к пациенту, закрыла глаза, и почти сразу вокруг её ладоней начало формироваться слабое желтоватое свечение.

Я наблюдал за колебаниями ауры, оценивая её текущий уровень. Потенциал у девчонки точно был. Специфика Дара помогала ей улавливать саму суть внутренних повреждений и совершенно не отвлекаться на видимые признаки. И всё-таки кое-что изрядно напрягало.

Она работала до зубовного скрежета последовательно. Сначала прощупывала верхние слои кожи. Зачем-то переходила к кровеносной системе, дотошно сканировала лимфоузлы и только после этой рутины погружалась к мышцам. Такая медлительность откровенно выводила из себя.

— Хватит, — я перехватил её руку. — Скажи мне, если тебе нужно попасть, например, в кабинет номер двести сорок один… ты тоже будешь по очереди открывать каждую дверь, начиная с двухсотого кабинета? Двести первый, двести второй…

Елена растерянно посмотрела на меня.

— Нет. Я просто дойду до нужного и открою его.

— Тогда почему ты сейчас стучишься во все биологические двери по пути к печени⁈ Это в ваших академиях учат такой послойной тупости, чтобы подольше время тянуть и деньги с пациентов качать?

— Нас так учили технике безопасности… — пролепетала она.

— Забудь эту мусорную технику. Тебе нужен эфирный узел в печени — бей туда напрямую. Не растрачивай ресурс на чтение промежуточных слоёв. Ты химерологом работаешь или туристом на экскурсии? Смотри.

Я сжал её ладонь и направил прямо в центр туши. Затем заставил сконцентрировать энергию в одной точке в обход физической оболочки животного.

Лена удивлённо охнула. У неё получилось сходу считать нужную картину воспаления и полностью проигнорировать многослойную структуру зверя. Её глаза загорелись азартом настоящего учёного.

— Получилось… — прошептала она.

— Естественно получилось. Ладно, сработаемся. База у тебя хорошая, мозги не из глины слеплены. Только не пойму одного: если ты всё это можешь, чего ж ты на ресепшене бумажки перекладываешь?

Дверь операционной распахнулась. На пороге стояла взмыленная Валерия с перекошенным лицом.

— Вик, ты надолго её сюда утащил⁈ Я там одна на три телефона разрываюсь!

Она подскочила к Лене, взяла её под локоть, оттаскивая от операционного стола.

— Она со мной на регистратуре будет сидеть! Временно и местами! Я тоже, между прочим, человек, я устаю, мне помощник нужен! А во-вторых… — Лера бросила на меня строгий взгляд. — У неё бывают приступы! Посттравматическое расстройство! Ей вообще сейчас противопоказано находиться с тяжёлыми химерами и ковыряться в крови. Ей отдыхать надо и постепенно втягиваться!

Я посмотрел на Леру. На Лену. Снова на Леру. Две девчонки, одна из которых администратор с замашками генерала и карманной армией грызунов, а вторая — дочь одного из самых опасных силовиков Империи с тяжёлым ПТСР и прирощенными новыми конечностями.

— Ну просто команда мечты, — я с сарказмом похлопал в ладоши. — Элитное подразделение «Доброго Доктора». Ничего страшного. Залатаем нервишки, выбьем дурь. Сделаем из вас человеков. Топайте на свой ресепшен, пока клиенты там всё не разнесли.

* * *

За следующие два дня наша клиника окончательно вернулась в ритм отлаженного конвейера, и это давало возможность спокойно проанализировать ситуацию.

Я стоял в процедурной, набирая в здоровенный шприц мутноватую витаминную суспензию, а сам думал о нашей новой сотруднице. Елена Грановская. Дочь всесильного герцога, нагонявшего ужас на половину Империи.

Девчонка восстанавливалась поразительно быстро. Я ожидал, что после возвращения с того света и получения новых конечностей у неё начнётся жёсткий посттравматический синдром. По-хорошему, таким пациентам нужны долгие месяцы терапии, клубы, рестораны, друзья и куча положительных эмоций, чтобы психика успела переварить травму. А эта просто натянула рабочий халат и нырнула в нашу круглосуточную рутину, увлечённо заполняя базы данных и ассистируя Катерине и Андрею. Молодец, конечно. Способная, с хорошим потенциалом.

Только меня во всей этой истории напрягал один жирный нюанс в лице её батюшки. Константин Грановский был мужиком суровым, да и властью располагал колоссальной. При малейшем желании он мог прихлопнуть мою богадельню единственным росчерком пера. Вдруг ему не понравится, что его драгоценная дочурка возится с блохастыми химерами на окраине города? Выпишет мне какую-нибудь «санитарную угрозу», нагонит проверяющих, организует внеплановые комиссии и в конце концов просто заварит входные двери.

И что мне тогда делать, воевать с ним? Глупая затея. Ввязываться в серьёзную драку стоит исключительно от полного отсутствия вариантов. Ну, или если угроза нависает над целым городом. А устраивать кровавую баню с Высшей Канцелярией из-за одной закрытой клиники я точно не собирался. Да плевать. Заколотят эту — я только пожму плечами. Спокойно куплю новое помещение в другом районе и начну всё заново под выдуманной личностью. Ситуация напряжная, спору нет, но вполне терпимая. Махать кулаками там, где можно без потерь отойти в сторону, вообще не мой метод. Другое дело, когда на тебя несётся отбитый придурок с занесённым мечом. Вот тут разговоров нет, он свой выбор сделал.

— У-у-у-и-и-ик!

Резкий, сдавленный писк вырвал меня из философских раздумий.

Я сфокусировал взгляд. На смотровом столе, мелко дрожа всем своим стопятидесятикилограммовым телом, лежал детёныш болотного гиппопотама. Кожистая броня животинки покрылась испариной. Бегемотик старательно вжимался в холодный металл и испуганно косил глазом на предмет в моей руке.

Я посмотрел на зажатый в пальцах шприц. Колба на пол-литра заканчивалась иглой размером с хороший гвоздь.

— Эй, ты чего? Я же к тебе даже не прикоснулся ещё.

Малыш жалобно всхлипнул, безуспешно пытаясь окончательно слиться с поверхностью стола.

— Ладно, херня всё это. Расслабься, не будем психику травмировать.

Я всадил иглу себе в руку, выдавил содержимое, а затем отшвырнул инструмент в металлический лоток. Пустой шприц громко звякнул о дно, и гиппопотам сразу со свистом выпустил воздух. Не упуская момент, я приложил указательный палец к толстой складке на его шее. Дал короткий импульс. Энергия ударила прямо сквозь поры, перегоняя весь нужный состав из резерва в кровоток пациента.

— Всё, живи и не кашляй, — хлопнул я его по влажному боку. — Угроза миновала.

Сама мысль о бессмысленности любых конфликтов вытащила из памяти один забавный эпизод из прошлой жизни. Подвернулся мне тогда выгодный контракт в далёком королевстве. Поставил на ноги их местную популяцию тягловых ящеров, забрал честно заработанную телегу золота и парочку редких артефактов сверху. Всё бы обошлось честь по чести, но первому рыцарю при дворе мои богатства не давали покоя. Парень оказался амбициозным и с крупным карточным долгом за душой.

Надумал он поправить финансы за мой счёт. Подкараулил на пустом тракте далеко за городской стеной, заранее активировал все доступные ауры усиления и налетел со спины. Выдал подряд серию из трёх атак, которыми при удачном раскладе пробивают каменную крепостную кладку.

План предсказуемо провалился. Оружие нападавшего глухо увязло в моей пассивной защите без единого шанса добраться до цели.

Я спокойно развернулся и вежливо поинтересовался:

— Уважаемый, ты чего творишь?

Рыцарь моментально осознал ошибку. Взгляд его остекленел. Этот здоровенный бугай в тяжёлых латах тут же рухнул на колени, пустил слюну, страшно захрипел и весьма талантливо изобразил припадок глубокого слабоумия. В ту же секунду из ближайших кустов вывалилась его свита. Перепуганные оруженосцы бросились ко мне с громкими извинениями:

— Господин, простите ради богов! Он у нас в умственном развитии отстаёт. Здоровья немерено, а соображает на уровне младенца! Кидается на всякое блестящее, сам абсолютно не ведает, что в такие моменты творит! Не обижайтесь на убогого!

Заливали они знатно. Я смотрел на этого хрипящего «идиота» и прекрасно понимал: он не отсталый. Он просто до усрачки испугался моей ответки.

— Ну, если он дурак, — философски заметил я тогда, — то должен под себя мочиться в моменты кризиса. Биология-с.

Это был, пожалуй, единственный случай в моей практике, когда прославленный воин сначала морально сел в лужу, а потом, глядя в мои глаза, совершенно по-настоящему обмочился в свой дорогой доспех. Великолепный инстинкт самосохранения. Я его тогда не тронул — смех продлевает жизнь.

Выпроводив бегемотика в коридор, я устроился в своём кабинете и включил телевизор. Два дня прошли подозрительно тихо. На экране крутили срочный выпуск имперских новостей.

Диктор с придыханием вещал об успешных испытаниях антихимерного оружия. В телевизионном кадре то и дело мелькал императорский сын Алексей. Новостники старательно выставляли наследника героем и утверждали, что цесаревич лично участвовал в тестовых полётах новых истребителей, успев навести знатного шороху у самой границы.

— Авиация против химер? — фыркнул я, делая глоток любимого кофе. — Вы там в Генштабе окончательно с катушек слетели?

Изображение переключилось на архивную съёмку. Чёрные бумеранги «Аэлит» эффектно разрезали тучи, расстреливая летучих мутантов. Выглядела эта хроника по-настоящему кинематографично.

Я только покачал головой. Местные стратеги совершенно не осознавали, о чём берутся рассуждать. Наверное, они рассчитывают погонять по небу парочку заблудившихся виверн. В реальности же там обитают миллионы особей. Наверху функционируют целые воздушные экосистемы, а многие твари в принципе отказываются спускаться на твёрдую поверхность. Необходимую влагу мутанты добывают путём конденсации из облаков. Они привычно жрут более мелких пернатых собратьев и устраивают брачные игры прямо внутри бушующих ураганов.

Чтобы хоть как-то проредить подобные стаи, воякам понадобится собрать эскадрилью из полумиллиона самолётов. Причём работать пилотам придётся строго в круглосуточном режиме без перерывов. Или масштабное химическое оружие. Но если они рискнут сбросить на Дикие Земли токсичную бомбу массового поражения… Осадки покроют леса. Часть молодняка сдохнет.

И вот тогда из самой глубокой пещеры обязательно вылезет какая-нибудь Альфа. Древняя тварь размером с небоскрёб понюхает пепел, посмотрит на мёртвых потомков и скажет: «А с какого хера вы мою пищевую базу уничтожили? Морить меня голодом вздумали? Ну держитесь». И эта самая Альфа просто придёт к их хвалёной Стене и превратит столицу в хорошо утрамбованную парковку. Систему нельзя ломать так топорно.

Мой телефон зажужжал. На дисплее высветилось имя Агнессы.

— Да? — я принял вызов.

— Привет, Виктор.

Голос у графини был немного хриплым, но уверенным.

— Ну и как успехи? — поинтересовался я. — Сидишь в крепости?

— Я сегодня пережила два покушения, — абсолютно обыденным тоном сообщила она.

— Да ладно? Прям серьёзно? — я слегка удивился, хотя и предвидел ответные ходы. — Надеюсь, без лишних дырок в организме обошлось?

— Ни одной царапины. Причём второе было каким-то вообще невозможным. Конвой остановили, мы ждали снайперского огня. Ожидалось худшее… Но покушение как-то само собой сорвалось. Ни стрелков, ни гильз, ни вспышек. Я даже не знаю, как мы там выжили.

Я усмехнулся.

— Так ты бы поискала в радиусе километра. Может, там Рядовая в кустах прогуливалась? Мало ли.

— Без шансов, Виктор, — Агнесса ответила серьёзно, не поддержав шутку. — Твои подопечные улик не оставляют. Но следствие уже отработало. Засекли стрелков с армейской дальнобойной оптикой на крыше. Их окружила моя служба безопасности. Сбежать они не смогли. А когда мы пошли на штурм, они просто застрелились.

— Собаке — собачья смерть, — хмыкнул я.

— Ладно, Виктор. Прости, на совещание вызывают. Перезвоню попозже.

— Бывай.

Я поднялся, потянулся и решил сходить в приёмную, проверить, как там поживают мои девушки.

Вышел в коридор и услышал как в холле раздавался странный треск электричества. На столе у окна стояла переносной вольер, над которым неподвижно застыла Елена. Внутри клетки скакали Статические Шиншиллы — довольно редкие пушистые грызуны, способные при стрессе накапливать заряд и ощутимо бить током. Сейчас трое зверьков суетливо наворачивали круги по пластиковому поддону, а по их шёрстке то и дело пробегали синие искры.

Сменив воду в поилке, Лена задвинула дверцу и поспешно сделала шаг назад.

Я опёрся плечом о косяк и присмотрелся к девушке. Она старательно держала спину ровно, однако её тонкие пальцы непрерывно подрагивали. ПТСР никуда не исчез. Ветклиника с постоянным потоком химер всё ещё продолжала давить ей на подкорку.

Стоило мне приблизиться, как девушка вздрогнула от звука шагов.

— Отличная работа. — Я положил ладонь ей на макушку, легонько взъерошив волосы. — С этими искрами всё нормально, не переживай. Шиншиллы будут жить и радовать хозяина. Ты молодец, справилась идеально.

В момент прикосновения я пустил тончайший поток мягкой эфирной энергии вниз по её шейным позвонкам, успокаивая взбудораженные нейроны и выравнивая ритм работы новых сердец.

Девушка резко обернулась и уставилась на меня с возмущением.

— Простите, но вы неправильно поняли, — она передёрнула плечами, отступая от моей руки. — Думаете, я из-за этих мышей-переростков дрожу? Да я даже не заметила их искр!

— Да? А мне показалось, испугалась, — я чуть сдвинул брови, изображая искреннее непонимание. — Они же трещат неприятно.

Елена скрестила руки на груди. Тремор в её пальцах почти мгновенно исчез, дыхание стало глубоким и ровным. Моё воздействие подействовало.

— Виктор, я не по этому поводу напряжена. У нас тут вообще-то серьёзные пациенты идут сплошным потоком.

— А-а-а… Ну тогда вообще не переживай, — я по-доброму усмехнулся. — Раз не шиншиллы виноваты, то тем более не страшно. Эти меховые батарейки совершенно не опасные.

Девушка фыркнула.

— Вы действительно сейчас пытаетесь свести всё к шутке?

Я чуть склонил голову и посмотрел на неё с улыбкой.

— Совсем немножечко. Ну должен же я как-то приободрить нашего дипломированного химеролога? Работай, у тебя всё прекрасно получается.

Развернувшись, я пошёл обратно в кабинет. Панибратская и слегка раздражающая манера общения с дурацкими шутками оставалась для меня вынужденной мерой. Вместе со всеми этими поглаживаниями со стороны моё поведение наверняка выглядело крайне неэтично. В нормальном коллективе за такие прикосновения на шефа моментально накатали бы жалобу.

Однако я чётко понимал свою задачу. Официально подойти к девушке и взять её за руку для передачи лечебной энергии означало мгновенно выдать свои реальные способности. Лене же действительно каждый день требовалась помощь из-за сильно расшатанных нервов. Проводить энергетические импульсы в её организм без лишних подозрений удавалось лишь под маской начальника-самодура с его грубовато-отеческим стилем. Невзначай приобнял за плечо или ободряюще похлопал по спине. Затем взлохматил макушку, бросил дежурное «молодец». И вот очередной приступ благополучно купирован.

Сложившееся у неё мнение, что ей достался придурковатый руководитель без манер, я считал неизбежной рабочей издержкой. С ней вполне можно было смириться ради спокойствия и продуктивной атмосферы в нашей клинике.