Дикие Земли

Сверх Водянов сидел в пассажирском кресле тяжёлого броневика и тупо смотрел на мелькающие за окном пейзажи дикого леса. Последние двое суток он никак не мог отделаться от мысли, что его собственная жизнь превратилась в затянувшийся дурной сон с исключительно хреновым сюжетом.

Штабные во время планирования операции едва не выжгли себе мозги. Там, на сумасшедшей глубине, кружил реликтовый монстр класса «Катастрофа», намертво замотавший кольцами капсулу с цесаревичем. Командование предложило с десяток вариантов эвакуации, причём практически каждый грозил стопроцентной смертностью. Дело дошло до подготовки добровольцев, согласившихся упасть на дно внутри батискафов-брандеров ради тупого самоподрыва. Ценой своих жизней штурмовики выигрывали для Водянова крохотное временное окно, чтобы тот зацепил саркофаг гидрокинезом и выдернул наверх. Ударные звенья оперативно прошли распределение, накатали предсмертные рапорты, проверили детонаторы и успели попрощаться с семьями.

А затем толща воды просто издала приглушённый булькающий звук.

Титановая капсула всплыла совершенно самостоятельно. Она вылетела на поверхность мощным рывком, не получив ни единой вмятины. Вскоре сработал привод люка, и цесаревич Алексей выбрался наружу на своих двоих. Выглядел парень слегка помятым и на удивление глубоко погружённым в собственные мысли. И ни одной твари следом не поднялось.

Бред сивой кобылы. Водянов был старым служакой, и в альтруизм озерных монстров не верил от слова совсем. Скорее всего там на дне вмешался кто-то… или что-то, кому даже такой левиафан подчиняется беспрекословно.

Наследника престола тут же увезли в столицу под охраной целой армады. А Водянов и пара ударных взводов остались дежурить на берегу. Был жесткий приказ: пасти водоем. Тварь уровня катастрофы осталась на дне, а у нее из-под носа увели знатную добычу. Если левиафан решит, что он голоден и обижен, он может выползти на берег.

— Водянов, приём. Не спишь, ихтиандр? — сквозь помехи прорезался голос Громова.

— Не сплю, искристый, — Водянов вдавил тангенту. — Как там в столице?

— Шумно! — хохотнул Сверх-электрик. — Наследник бодрячком, никаких внутренних повреждений не нашли. Врачи только разводят руками. Мы тут уже банкет готовим. Давай, сворачивай свою палатку и дуй в город. Нас награждать будут, приём на высшем уровне! Звёздочки обмоем. А то у нас тут уже ходят слухи, что ту рыбину переросшую в покое не оставят. Как отпразднуем, армия погонит на озеро такие калибры, что мы эту лужу просто испарим к чертям собачьим.

— Да мы уже выехали, ждите. Скоро буд…

Договорить Водянов не успел.

Связь оборвалась. А в следующее мгновение панорамный экран броневика ослепительно полыхнул.

Подрыв произошёл где-то в самом начале их бронеколонны. И это был не одиночный взрыв. Земля встала на дыбы. Мощная, выверенная с дьявольской точностью цепная детонация помчалась прямо в сторону его машины. Огромные тридцатитонные тягачи подбрасывало в воздух, как детские игрушки, разрывая броню и раскидывая по округе искорёженный металл вместе с горящими телами.

Скорость взрывной волны оказалась неадекватной, поэтому Водянов сработал исключительно на вбитых рефлексах. Он до упора выжал дверной рычаг и рыбкой вылетел из кабины, сходу уходя в перекат по грязному мху.

Позади его броневик подкинуло на несколько метров вверх, и машина мгновенно обратилась ревущим столбом пламени. Водянова плотно обдало жаром, отшвырнув в ближайшие кусты.

Проглотив рвущийся из горла кашель, Сверх стряхнул оцепенение и встал на колено. Нагретый воздух отчётливо гудел. Парни из отряда, которых взрыв застал на улице, пытались отползти прочь от дымящегося металла. Остальные экипажи так и остались запертыми внутри.

Кто-то спланировал и провёл диверсию прямо на пути от Чёрного озера до города.

Боковым зрением Водянов уловил быстрое шевеление. Метрах в сорока правее, среди елей уже появились люди. Обычная солдатская суета там полностью отсутствовала — противник уверенно брал выживших в клещи.

— Хер вам… — прошипел Водянов.

Его зрачки вспыхнули синим светом. Сдавленная аура Сверха мощным потоком хлынула наружу. Водянов вскинул перед собой руки, напрямую вытягивая скопившуюся влагу из болотистой лесной почвы.

Земля перед атакующими диверсантами вздыбилась грязевым гейзером. Тысячи литров воды, сжатые эфиром до плотности стали, с грохотом ударили вверх. Водянов тут же перехватил поток. Короткое усилие воли, и водяной столб трансформировался в хлесткие щупальца, концы которых затвердели острыми ледяными пиками.

Два таких жгута прошили заросли кустарника. Послышался сдавленный вскрик. Водянов резко дёрнул сжатый кулак к себе.

Из кустов на залитую пожаром просеку вышвырнуло фигуру в тёмно-серой тактической экипировке. Наёмник отчаянно дёргался в водяных тисках, его пальцы уже замерцали фиолетовым светом. Но гидрокинетик такого ранга подобных заминок врагам не спускал.

— Что, думали умнее всех⁈ — рыкнул Водянов.

С резким выдохом он с хлопком свёл ладони вместе. Ледяные копья мгновенно сошлись, сдавливая диверсанта. Композитная броня прогнулась и лопнула по швам. Тело врага просто разорвало на несколько кусков, обильно поливая выжженный мох кровью.

В эту самую секунду Сверх принюхался. Его обострённые рецепторы выцепили из гари чёткий эфирный след, который тянулся от мёртвых ошмётков. Пахло резко и маслянисто. Кровь наёмника оказалась насквозь пропитана тяжёлой боевой алхимией, от терпкого привкуса которой собственная мана начинала непроизвольно вскипать.

У Водянова сузились зрачки. Он знал этот фон.

Ливония.

Ливонский Орден активно накачивал своих боевиков подобными зельями, разгоняя реакцию и стирая инстинкт самосохранения до нуля. Иностранные агенты такого уровня на закрытой территории под самым Петербургом? Да еще и со взрывчаткой.

— Вы чё, мразоты, вообще уже страх потеряли⁈ — прошептал Водянов. — Какого вы здесь забыли⁈

Из темноты деревьев донёсся издевательский смешок, искажённый маской.

— Не смогли тихо убить Сверха, так работаем по плану «Б». Без обид, капитан.

Из леса в Водянова полетели десятки сгустков концентрированной энергии. Ливонцы совсем перестали прятаться.

Бой перешёл в мясорубку. Выжившие бойцы Империи, отхаркиваясь дымом, заняли позиции за остовами машин и открыли шквальный огонь. Ливонцы работали слаженно — прикрывались теневыми щитами, закидывали гвардейцев кислотными техниками и быстро сокращали дистанцию.

Водянов работал на поле боя как полноценное стихийное бедствие. По одному его мысленному зову вода послушно поднималась сплошной стеной. Он обрушивал на наёмников тонны тяжелой жидкости, сминая кустарник и вымывая стрелков из укрытий. Сжатые под колоссальным давлением струи легко резали артефактные барьеры ливонцев вместе с толстыми стволами сосен.

Один из бойцов не успел уйти от горизонтального водяного хлыста и с тихим бульканьем осел на траву. Соседнего наемника Водянов накрыл плотным градовым штормом, превратив доспех в решето и жестко вбив тело в грязь. Следующему противнику он на расстоянии залил прямо в глотку стакан жидкости, приказав воде разорвать легкие изнутри.

За первые пять минут боя отряд ливонцев потерял тридцать процентов личного состава.

Однако диверсанты пришли подготовленными. Под ноги гидрокинетику неприметно прикатилась сфера антимагии. Окружающий воздух резко сжался, а защитный щит Сверха пошел густой искажающей рябью. Засевший справа снайпер сразу воспользовался этой брешью — крупнокалиберная пуля начисто сорвала наплечник и глубоко вошла в плоть.

Водянов на ходу заморозил кровоточащую рану и перекатом ушел за остов горящего броневика.

Громкий хруст за спиной раздался совершенно не вовремя.

Из клубов дыма на него вымахнула огромная мутировавшая рысь. Зверюге было абсолютно плевать на перестрелку и прячущихся неподалеку людей. Тварь сходу вцепилась клыками в ногу гидрокинетика, сбивая всю концентрацию и отрывая от контроля над полем.

— Пошла вон, падаль! — Сверх выхватил кинжал и вогнал его в глаз твари, отпинывая бьющееся в конвульсиях тело.

Пара секунд заминки стоила ему тактической инициативы.

Огненный шар ливонцев пробил остатки щита. Водянова отшвырнуло в сторону, он тяжело впечатался в перепаханную взрывами землю. Беглого взгляда хватило, чтобы оценить скверный расклад: уцелевшие вражеские бойцы грамотно обкладывали гвардейцев со всех сторон.

— Первый, второй! — Водянов вдавил кнопку коммуникатора, но связи не было.

Он развернул перед отходящими парнями стену водяного тумана, стягивая огонь на себя. Противник продолжал сужать кольцо.

— Вы хоть понимаете, с кем связались? — прохрипел Сверх и сплюнул кровь на землю. Руки подрагивали от истощения, сил на создание серьезного конструкта уже не хватало.

Вперёд выдвинулся рослый наемник в обгоревшем плаще.

— Прекрасно понимаем. Ты силён, Сверх. Только вот наш план работает, — ливонец демонстративно покрутил в пальцах детонатор. — Надеюсь, в этот раз обойдётся без осечки.

— Чего?..

Следующий подрыв произошёл не под машинами. Он произошёл прямо под землёй, на которой стоял Водянов. Ливонцы, оказывается, минировали не только дорогу. Вся площадь леса была плотно нашпигована минами.

Земля взорвалась вулканом.

Водянов в последнюю долю секунды инстинктивно стянул под себя остатки резерва, выбросив мощнейший гидро-купол. Водяной шар окутал его тело в тот миг, когда ударная волна попыталась разорвать его на куски.

Его швырнуло высоко в небо, купол лопнул, не выдержав температуры. Тело Водянова с хрустом врезалось в толстый ствол дерева и съехало в грязь.

Звон в ушах стоял глухой. Водянов лежал, глядя в чёрное небо. Тело напрочь отказывалось подчиняться после слабой попытки сдвинуть руку. Перебитая нога отдавала ровной тупой болью, от нескольких рёбер осталась лишь труха, а внутренний резерв отзывался гулким магическим нулём. Выжато подчистую.

Ливонцы мерно шуршали подошвами по земле, заходя с флангов. Водянов ясно понимал надвигающуюся развязку: это была конечная остановка.

Под ключицами заныло от внезапных мыслей о доме. Леська наверняка сорвёт голос на похоронах перед наглухо заколоченным гробом, а Саньку теперь вообще никто не научит правильно закидывать удочку. Вдобавок навалилось муторное понимание проваленного поручения, ведь государь рассчитывал на личную преданность и ждал результата. Про собственную скорую смерть почему-то думалось в последнюю очередь.

Вскоре пятеро бойцов в форменном сукне сомкнулись плотным кольцом вокруг лежащего Сверха.

— Ну что? — Водянов с усилием растянул разбитые губы в кривую улыбку, разглядывая скрытые масками лица солдат. — Пришли добивать? Давайте.

Пользуясь заминкой, он упорно стягивал в груди последние крохи жизненных сил для запуска финального родового плетения. До активации оставалось продержаться пару секунд. Сразу после смертельного удара накопленная гидро-энергия взорвётся и впитается в ближайшего врага, мгновенно разрывая его кровеносные сосуды от запредельного внутреннего давления.

Шагнувший в круг командир отряда оказался совсем близко и уверенным жестом остановил замахнувшегося мечом подчинённого.

— Зачем тебя убивать? — из-за маски раздался лишенный эмоций голос. — Ты нам нужен для совершенно других целей.

Водянов с трудом фокусировал взгляд. Его гидро-щит стёк на землю обычной лужицей. Тело отказывалось подчиняться: перебитые конечности окончательно онемели, а резерв маны был пуст. На губах остался только вкус крови.

Ливонцы почему-то медлили. Командир в опалённом плаще вытащил из кармана небольшой контейнер. Застёжки щёлкнули, и крышка откинулась назад.

Командир достал щипцы, подцепив ими шевелящееся содержимое. На свет появилась полупрозрачная сороконожка. В её брюшке пульсировал тусклый фиолетовый свет, сотни мелких лапок судорожно скребли воздух.

Водянов плотнее стиснул зубы. Он готовился к контрольному выстрелу или удару мечом, однако наёмник опустился рядом на корточки и просто ткнул извивающуюся дрянь ему в лицо.

Мокрое тельце мазнуло по коже. Насекомое мгновенно подобралось и юркнуло прямо в ноздрю, быстро протиснувшись внутрь.

Водянов дёрнулся. Натренированный годами боёв мозг инстинктивно сжался в ожидании неминуемой агонии. Сверх уже подготовился к тому, что тварь будет прогрызать хрящи и рвать ткани.

Да только боли не последовало.

Вместо неё по носоглотке вверх, к основанию мозга, медленно пополз ледяной сквозняк.

«Какого хрена происходит? — пронеслось в мыслях. — Почему мне не больно⁈»

Почему-то это пугало сильнее разорванных пулями лёгких. Отсутствие болевого сигнала означало, что организм просто не фиксирует вторжение, а значит, даже не планирует сопротивляться.

Водянов попытался вырваться из оцепенения. Он выгреб остатки энергии и сфокусировал их внутри собственного черепа, рассчитывая сформировать из влаги крошечное лезвие. Хватило бы одного точного движения, чтобы разрезать паразита пополам.

Эфирный импульс ударил в цель и тут же беспомощно соскользнул в сторону. Оказалось, многоножка закрылась плотным энергетическим барьером. Чужая защита погасила вспышку гидрокинеза, вообще не заметив атаки.

Сверх почувствовал укол паники. Он мог собственными руками переворачивать реки, мог заставить жидкость закипеть… Но он никогда в жизни не тренировался выжигать внутренних биологических паразитов! Ему это просто в голову не приходило. Его учили держать врага на дистанции, сминать щиты и давить массой, а не ковыряться внутри собственных синапсов.

Водянов с трудом разлепил окровавленные губы.

— Что… вы со мной… сделали? — прохрипел он, глядя в маску ливонца. — Отвечайте… Вы хоть понимаете, кто я такой? Я Сверх Российской Империи! Вы ответите… Это означает начало полномасштабной войны!

Командир диверсантов только тихо усмехнулся, убирая щипцы обратно в подсумок.

— Слушай, ну какая война? За кого тут воевать? За один отряд, который пострадал неизвестно от кого? Скажут — дикие химеры разорвали, обычное дело для Диких Земель. Ну, пришлют комиссию, будут искать концы, да так никого и не найдут. В любом случае, теперь ты играешь за нас.

Холодок с затылка стёк по шейным позвонкам, и разум быстро заволокло вязкой тяжестью. Водянов окончательно осознал происходящее.

Смерть в их планы совершенно не входила — противнику требовалось заполучить чужое тело вместе с официальным статусом.

Он прекрасно знал повадки таких тварей. Среди Одарённых Империи действовал строгий негласный протокол касательно химер-кукловодов: при малейшем подозрении на угрозу перехвата сознания предписывалось тотальное уничтожение. Попытки захвата живьём ради исследований пресекались на корню. Если для устранения особи требовалось сжечь дотла лабораторию или залить огнём квадратный километр леса — это делали без колебаний.

Инструкцию написали после катастрофы тридцатилетней давности. Тогда один паразит смог преодолеть городской периметр и внедриться в голову командира заставы. Заражённый офицер неделями саботировал оборону, открывая технические шлюзы для стаи и уводя патрули прямиком в засады на прокорм химерам. Тихая резня продолжалась, пока чудом выжившему рядовому не удалось добраться до резервного узла связи. Подавление той вспышки обошлось в сотни жизней.

— Со мной этот фокус не сработает, — Водянов сплюнул кровь. — Я выжгу свой источник. Иссушу себя до дна вместе с вашей тварью.

Ливонец посмотрел на него снизу вверх и равнодушно пожал плечами.

— Думаешь, получится? Ну, удачи. Её селекционировали в закрытых лабораториях Ордена специально для таких, как ты. Для стихийников с сильным Даром, но без малейших ментальных навыков и способностей метаморфов. Так что дёргайся сколько влезет. А теперь спи, и всё будет закончено.

Командир махнул своим бойцам, и они быстро начали отходить в чащу.

Они уходили, а Водянов остался лежать в грязи, отчаянно сопротивляясь наваливающемуся мраку.

Он понимал: как только он закроет глаза, как только сознание отключится хотя бы на секунду, эта хреновина укрепится в нервном столбе, пустит корни в мозг и заберёт рычаги управления.

Десять процентов… Тридцать… Пятьдесят.

Тело тяжелело. Кончики пальцев уже не чувствовали влаги. Ему было катастрофически тяжело просто держать веки открытыми. Зрение мутилось, превращая горящие остовы техники в расплывчатые пятна.

«Ну уж нет, — билась в угасающем разуме упрямая мысль. — Я имперец. Я лучше сдохну».

Он молился всем богам, чтобы сюда быстрее пришли дикие химеры. Пусть падальщики найдут его быстрее, чем эта дрянь захватит контроль. Пусть разорвут горло. Умереть кормом для монстров — хреново, но стать безвольной куклой, которая завтра повернёт магию воды против собственных товарищей, он отказывался категорически. По крайней мере, он был верен своей Империи до конца.

Шестьдесят процентов. Вата заполнила затылок.

Левый глаз Водянова уже закрылся, правый смотрел на мир сквозь серую мутную щель. Это конец.

Но тут в мутном мареве возникло движение.

Кто-то шёл к нему.

Водянов попытался сфокусироваться. Ливонцы решили вернуться, чтобы его добить? Что пошло не так?

Но фигура, приближавшаяся к нему, не имела ничего общего с тактической экипировкой ливонцев. Это казалось откровенным предсмертным бредом. Обычный человек в джинсах и потрёпанной куртке… Идёт неторопливо, засунув руки в карманы, и лениво оглядывает поле бойни. Лица не разобрать, фокус зрения плыл окончательно.

Силуэт остановился над ним, слегка наклонился.

— О, а что это у нас тут такое интересное? — парень хмыкнул, приглядываясь. — Ага, понятно. Контролирующая биомасса… Решили бедного человека в марионетку превратить? Интересно, а зачем им это? Обычно я знаю, что берут под контроль кого-то сильного или очень влиятельного.

Он чуть присел на корточки, заглядывая в стекленеющий глаз Сверха.

— Ты влиятелен, наверное, да? Кому так сильно дорогу перешёл? Впрочем, да, ты же сейчас не можешь ответить, тебе откровенно плоховато.

Незнакомец выпрямился, развёл руками, как бы разминая плечи, и неторопливо огляделся по сторонам.

— Интересно… Значит, и здесь эти ублюдки побывали. Жаль, что я не успел чуть раньше. Искренне хотел бы с ними пообщаться и обсудить их кривую алхимию. Но теперь у меня зато есть их чёткий эфирный след. А значит, наша встреча неизбежна.

Водянов услышал этот расслабленный монолог, и в его гаснущем сознании вспыхнула крошечная искра надежды. Это его шанс! Если это кто-то свой, нужно дать ему понять, что он жив. Нужно сказать…

Он напряг все оставшиеся силы, пытаясь разлепить онемевшие губы, и из его горла вырвался жалкий, булькающий хрип. Боль… пусть этот парень причинит ему боль, только бы не дать уснуть, пока не подойдёт подмога!

Незнакомец посмотрел на него сверху вниз и покачал головой.

— Даже не старайся. Можешь не пыжиться. Ты сейчас просто безвольно мычишь, и у тебя физически не получится сказать ни одного связного слова. Захват тела произошёл уже приблизительно на семьдесят пять процентов. Нейроны перекрыты. Но ты молодец, признаю. Имеешь очень хорошую силу воли, раз до сих пор не свихнулся. Ладно… Не люблю я такие грязные методы работы с организмом. Поэтому, пожалуй, исправлю то, чего здесь категорически не должно быть.

Незнакомец снова наклонился над Водяновым, посмотрел прямо ему в лицо и абсолютно спокойным голосом сказал:

— Вылазь.

Сверх вообще ничего не понял. Кому он это говорит? Куда вылазь⁈

Парень вздохнул, будто общался с тупым домашним питомцем.

— Вылазь, я сказал.

Тишина. Сороконожка внутри затылка только плотнее сжала свои ложноножки на нервах.

— Ты сейчас меня не услышала, да? — всё так же ровно спросил парень.

А затем его ладонь тяжело легла прямо на лоб Водянова.

И вот тут голос изменился.

Это больше не был голос скучающего человека. От интонации, прорезавшейся в этих словах, у Водянова чуть не разорвалось сердце, а воздух вокруг вдруг стал обжигающе ледяным. Голос дрожал от запредельной мощи, будто слова падали откуда-то с вершины иных мерностей.

— Я СКАЗАЛ, ВЫЛЕЗАЙ!

Водянова прошибло абсолютно невообразимым количеством энергии. Притом это была очень странная, плотная энергия, в которой чувствовалась абсолютная власть над плотью.

Боль истерзанного тела исчезла, как будто её никогда не существовало. Свинцовая вата в голове сгорела, как бумага в доменной печи. Водянов судорожно втянул воздух. Его грудная клетка снова заработала! Пальцы на руках сжались в кулаки! Он чувствовал свои ноги!

Вот только зрение по-прежнему подводило.

Человек стоял прямо перед ним. Его рука была поднята. Между двумя пальцами он держал отчаянно извивающуюся, полупрозрачную сороконожку, которая ещё пару секунд назад находилась внутри черепа Водянова.

— Да уж… Такая маленькая, а столько неприятностей могла натворить, если бы я мимо не шёл. Впрочем, пора тебе умирать. Категорически не люблю я искусственно выведенных химер, в которых заложено настолько много грязных функций для убийства и подчинения. И никакой радости жизни, никакого тебе нормального функционирования… Дешёвка.

Пальцы незнакомца сжались.

Чвак!

Движение было до смешного будничным, как будто он раздавил спелую ягоду. Мерзкая сороконожка просто перестала существовать, превратившись в мокрую кляксу, которую человек небрежно стряхнул с пальцев прямо в грязь.

— А ты поспи, приятель, — проговорил человек, отступая на шаг. — Расслабься. Сегодня здесь отличная погода… Вон, звёзды видно. Жаль только, от ваших машинок гарью тянет. И не переживай, больше до тебя никто не доберётся. Во всяком случае, сегодня. Я им такого разрешения не давал.

Незнакомец сунул руки в карманы, развернулся и побрёл в темноту изувеченного леса, насвистывая под нос весёлый мотивчик.

Водянов смотрел ему вслед, пока пятно спасителя не затерялось за соснами. Лишь после этого остатки адреналина выветрились. Тело внезапно обмякло. Гидрокинетик шумно выдохнул и прикрыл глаза. Сил бороться больше не осталось, и он банально отключился.

* * *

С каждым шагом неровный тракт словно цеплялся за подошвы. Местная гравитация решила отыграться по полной программе и сделать так, чтобы сегодня мой вес перевалил за три тонны, никак не меньше.

Я брёл по обочине трассы, ведущей в город, и думал только об одном: я просто невыносимо, катастрофически задолбался.

Весь этот спарринг со змеем, переговоры и удержание эфирных каналов, пока я ломал его… Это вытянуло из меня все соки. Резерв показывал сухое дно. А тут ещё пришлось пилить на своих двоих, отмеряя километры разбитой дороги.

Можно было бы, конечно, прокатиться на спине Рядовой. Взгромоздился бы ей на загривок, и она донесла бы меня с ветерком. Но свою костяную макаку вместе с остальным зоопарком я оставил с Агнессой. Это теперь её личные телохранители. Незримые тени на крыльях ночи, защитники слабых и угнетённых…

— Тьфу ты, блин, — я скривился и потёр лицо руками. — Так и знал, что не надо было читать те местные дешёвые комиксы, которые Радик в кабинете разбросал. Теперь думаю какими-то пафосными идиотскими штампами. Незримые тени, как же. Скорее уж волосатые мясорубки.

Ну да шут с ними, графиня теперь под надёжной охраной. А я сам как-нибудь доковыляю.

Вскоре добрался до Стены, пересёк заставу и поковылял дальше, уже в городе.

Унылые размышления прервал визг тормозов. Рядом подняло фонтан грязных брызг из лужи и резко замерло жёлтое чудо местного автопрома, нёсшее на крыше таксишные шашечки.

Стекло опустилось. Водителем оказался фактурный мужик: бороды он не носил, зато под носом топорщились лихо закрученные усы. При желании ими вполне можно было смахивать пыль с приборной панели. Макушку украшала съехавшая набок необъятная кепка-«аэродром».

— Эй, уважаемый! — гаркнул таксист басом сквозь дребезжание двигателя. — Машина нужна? Идёшь бледный совсем, прямо смерть на выгуле. Давай подкину.

Я остановился и с сомнением оглядел этот жёлтый драндулет. Хотя почему бы и нет — ноги гудели от усталости, а путь предстоял неблизкий.

— Да, поехали. Без проблем.

Распахнув заднюю дверцу, я всем весом рухнул на сиденье. Суставы ожидаемо отозвались звонким хрустом.

— И это правильный выбор! — заявил усач и до упора вжал педаль. Машина плавно набрала скорость. — Сразу видно человека с мозгами. Уж я в людях разбираюсь, можете не сомневаться. Я, между прочим, таксист в двадцать четвёртом поколении!

Я прикрыл глаза, откинув голову на подголовник.

— Замечательно. И что это значит? Вы передаёте шашечки по наследству вместо родового герба?

— О, это означает, что я искренне люблю свою работу! — гордо заявил он, поглядывая на меня в зеркало заднего вида. — И для дорогих клиентов у меня всегда есть отличный сервис. Можем ехать молча, можем включить музыку… А ещё у меня есть уникальная опция! Выбор темы для разговора. О чём бы вы хотели побеседовать в пути?

Я чуть приоткрыл один глаз. Такого сервиса в Империи я ещё не встречал.

— Ну ладно. Удиви меня. Давай про химерологию.

Усач крякнул и одобрительно крутанул руль.

— Химерология — штука прикольная и жутко мутная, — философски начал он. — Я тут буквально на прошлой неделе одного их брата-химеролога подвозил. В стельку пьяный был, упился до состояния желе. И вот он мне всю дорогу сопли размазывал: мол, всё, конец нам пришёл, не верит он, что человечество сможет в этой мясорубке победить. Сдадим, говорит, города тварям и так дальше. Но знаешь, что я тебе скажу, парень? Человечество победит, вот сто процентов. Если бы химеры реально могли, они бы нас уже давно всех сожрали. Какой смысл им кота за яйца тянуть? Значит, силёнок не хватает. Да и мы не пальцем деланные, развиваемся потихоньку. Вон наш Император мужик головастый, молодец. Сколько всего для обороны делает, какие реформы крутит. О, а ты слышал, что он на днях с лицензиями устроил?

— Так, притормози, шеф, — я поднял руку. — Мы вроде договаривались на химерологию. Давай без прыжков в высокую политику и всякие императорские указы. Идём строго по профилю.

Таксист скользнул взглядом по зеркалу заднего вида, и его густые усы одобрительно дернулись.

— А ты парень не промах, грамотно меня сейчас завернул. Уважаю таких. Ну ладно, давай сугубо о химерологии. Слышал про такую тему, как синдром антропоморфной адаптации?

— Конечно, — я усмехнулся. — Процесс, при котором химера очеловечивается. Монстр меняет привычное поведение, обрастает зачатками разума и вместо обычного куска мяса с зубами постепенно становится личностью.

— Во-во, точно! Оно самое! — таксист аж по рулю ударил от восторга. — В новостях вчера читал! Умники какие-то вещают, что таких вот химер-интеллектуалов сейчас хотят на поток поставить и массово выводить. Чтобы они вместо солдат воевали и приказы понимали как люди.

— А ничего у них не получится, — я откинулся обратно на спинку и закрыл глаза. — В кривых руках это сделать практически невозможно. Процесс слишком тонкий, чтобы клепать его на фабриках, как колбасу.

Усач недоверчиво фыркнул.

— Да? А как тогда сделать так, чтобы руки стали ровными? Молотком по ним настучать?

— Практически. Молотком и временем. Любое, даже самое кривое и косое дерево можно за какой-то период выровнять. Но это требует просто титанических усилий, постоянного контроля и понимания того, как растёт ткань. Нельзя просто влить в собаку зелье и сказать ей «Иди читай книжки». Она только сдохнет или сойдёт с ума.

Я начал было рассуждать о сложности нейронных связей при формировании вторичного сознания. Довольно быстро стало ясно — распинаюсь я зря, да и сама тема успела порядком наскучить.

— Ладно, мне надоело. Давай сменим тему.

Таксист послушно притих.

— Ну давай, правила есть правила. О чём тогда поболтаем?

Пришлось напрячь мозги в поисках какой-нибудь абсолютной чепухи.

— Точно. Расскажи мне про последние тренды женской моды.

— Женской моды? — с явным сомнением протянул собеседник. Наверняка мысленно прикидывал уровень моей адекватности. — Ну, хозяин барин. Только сдались тебе эти сумочки с рюшечками.

— Да есть у меня одна сотрудница, собираюсь подарок сделать…

Мужик тут же оживился, его усы поползли вверх от хитрой улыбки.

— А, подарок! С этого бы и начинал. Красивая хоть?

В памяти возник образ Леры. Я вспомнил её тугой пучок на затылке и то, как лихо она расправляется со скандальными клиентами. А затем перед глазами встало то самое изумрудное платье с недавнего приёма.

— Наверное. Честно говоря, даже не знаю. Нормальная.

Усач заливисто рассмеялся.

— О, если так говоришь — значит, очень красивая! Подарок — это святое дело. Это всегда хорошо. Особенно, если она в сердце тебе, значит, запала. Да? Амур пустил стрелу? Признавайся!

Я скривился, словно съел лимон.

— Не сказал бы, что запала. Просто она действительно хорошо и качественно работает. Тянет на себе кучу дел и она предана мне. А кадры нужно мотивировать.

— О-о-о… Мотивировать! Ну понятно всё с тобой, — таксист подмигнул. — Значит, слухай сюда. Если девка верная и работу делает чётко, тогда подарок нужно дарить прямо такой, знаешь, хороший-прехороший! С душой. Я вот, например, знаешь, как расположения своей жены добился, когда мы ещё даже женаты не были?

И тут началось.

В этот самый момент впереди намертво встал проспект. Половину города перекрыли полицейские кордоны, светофоры моргали жёлтым, везде толпились военные машины, и мы угодили в безнадёжно глухую пробку.

Я ровно два часа сидел на заднем сиденье и слушал эпичную сагу. Усач выдал мне нигде не урезанную режиссерскую версию того, как именно он добивался свою благоверную. Я выслушал рассказ о регулярных подношениях в виде свежих фруктов, потому что банальные конфеты портят зубы. Узнал о маниакальном желании таксиста ежедневно возить избранницу на работу и обратно на жёлтом корыте. Дальше последовала обстоятельная лекция про важность незамысловатых вопросов вроде «как твои дела?» или «не дует ли из окна?».

Этот мужик оказался настоящим источником неисчерпаемой семейной мудрости. Под звуки его убаюкивающего баса я поймал себя на любопытной мысли. У этого усатого человека в надвинутой кепке жизнь протекала просто офигенно, и в плане брака особенно. В его рассказе не ощущалось ни капли фальши, из монолога буквально сквозила железобетонная стабильность простого работяги.

В кои-то веки чужая болтовня совершенно меня не бесила, надёжно сработав в качестве мощного снотворного для истерзанных эфирных каналов.

Наконец мы оставили плотные пробки позади и припарковались возле родного здания под вывеской «Добрый Доктор». Я выудил из кармана смятую бумажку приличного номинала и протянул водителю.

— Бывай, шеф. Отличная поездка получилась. Сдачи не надо, купи жене фруктов.

Я толкнул дверь и уже собрался шагнуть на асфальт, когда таксист возмущённо крикнул:

— Эй, парень, подожди! Ты же не дослушал!

Пришлось замереть с занесённой над лужей ногой и обернуться.

— Что, серьёзно? Я два часа слушал про твою тёщу и рассаду помидоров, и это ещё не всё⁈

— Конечно не всё! С чего мы вообще разговор завели? С подарка для твоей боевой подруги! — он сдёрнул кепочку и ткнул ею в сторону проспекта. — Тут поблизости есть отличный магазин. Забудь про ларьки-марьки, это реально крутой бутик со всякими прелестными дамскими штучками. Подвозил я позавчера одну даму… Вся из себя расфуфыренная, вертится в высших кругах. И она битый час выносила мне мозги по телефону обсуждением одной шмотки, — водитель задумчиво почесал ус. — У них там, короче, появилась новая модель. Вроде «Пантеры» или «Чёрного барса», я точно не упомню, как эти извращенцы свои шмотки обзывают. Сделаны из матовой кожи. С виду строгие и без всякого мусора, зато статусные шо капец. Насколько я понял от этой трещотки, коллекция вывалилась в продажу буквально на днях. В общем, самый свежий тренд. Писк моды и всё такое! Все богачки за ней давятся в очередях. Точно тебе говорю: если твоя помощница серьёзная и деловая мадам, ей нужно именно это. Отвечаю!

Я вернул ногу обратно в салон и призадумался.

Что, серьёзно? Очередная статусная шмотка? Блин. С другой стороны… Лера постоянно расстраивалась из-за отсутствия нормальных вещей. Статусу фактической владелицы нашего безумного зоопарка всё-таки приходится соответствовать. К тому же название «Чёрная Пантера» хотя бы звучит в тему работы.

Я снова захлопнул дверь.

— Ну ладно, убедил. Сейчас свободен?

Водитель довольно просиял и тут же воткнул передачу.

— Ну конечно свободен! Для хороших людей у меня всегда время найдётся. Погнали.

Машина резко сорвалась с места, закладывая лихой вираж.

Пока мы неслись в сторону центральных улиц, мужик не затыкался.

— Только ты, это, иллюзий не питай, парень. Купить её просто так, с улицы зайдя, у тебя, наверное, не получится, — предупредил он, поглядывая на меня в зеркало. — Помимо того, что она стоит дурных денег, так там ещё и очереди, как за колбасой по талонам в годы великой депрессии. Продают не всем. Надо иметь как минимум какие-то серьёзные аристократические подвязки, либо быть шишкой из корпоративной элиты. Проверку по лицу делают, карту постоянного клиента спрашивают. Бутиковое хамство во всей красе.

Таксист снова мазнул по мне взглядом.

— Но ты, вроде, парень неглупый. И ведёшь себя… ну, как аристократ, что ли. Никакой суеты, смотришь сквозь людей. Возможно, ты и есть из этих, из важных. Поэтому, даже не знаю, может, у тебя и выгорит…

Я мельком взглянул на своё отражение в боковом стекле. Да уж. Аристократ, мать его.

Моя некогда приличная куртка основательно заляпалась копотью. На боку зияла рваная прореха от челюстей того самого змея-левиафана, и насквозь пропитанная моей кровью ткань уже застыла жёсткой коркой. В дорогие бутики в таком прикиде заходят только для того, чтобы оттуда с криками вышвырнула служба безопасности.

Вскоре мы свернули на широкий бульвар. Таксист плавно затормозил напротив монументального здания, чью вывеску составляли минималистичные золотые буквы. Витрины наглухо закрывало матовое бронестекло.

— Приехали, — мужик кивнул на вход, возле которого дежурили двое здоровых лбов в строгих серых костюмах. — Я тебя здесь подожду. Счётчик пока выключу, а ты иди, проверяй удачу. А то в таком виде могут и на порог не пустить.