Поместье герцога Грановского

Пламя в камине переваривало дубовые поленья. Константин Грановский, бывший первый заместитель главы Высшей Канцелярии, устроился в кресле и пролистывал тонкую папку. Официальный статус пенсионера совершенно не мешал ему оставаться человеком, способным одним звонком устроить или погасить в столице государственный переворот.

Дверь кабинета подалась внутрь без малейшего скрипа. На пороге замер Валерка, а по документам — Валерий Игнатьевич, руководитель закрытого аналитического отдела. Упитанный чиновник вцепился в принесённую кипу бумаг с подлинным религиозным трепетом и явно боялся её выронить. По виску гостя катилась тяжёлая капля пота.

— Ваша Светлость… — Аналитик выдал затяжной поклон, во время которого чудом удержал свои бумаги от падения на ковёр. — Доброго вечера.

Грановский захлопнул чтиво.

— И вам не хворать, Валерий Игнатьевич. Проходите в кабинет, присаживайтесь.

Сотрудник ведомства преодолел расстояние до стола на одеревенелых ногах. Его ценная ноша опустилась на край столешницы. Присаживаться он даже не рискнул и остался стоять столбом.

— Бросьте вы этот официоз, Валерий Игнатьевич, — герцог миролюбиво махнул рукой. — К чему постоянно твердить «Ваша Светлость», да ещё с таким придыханием. Я давным-давно отошёл от дел и живу на пенсии. Рассаду вон высаживаю на заднем дворе да книжки читаю. Большой начальник в ведомстве теперь вы, а я никто. Обычный пожилой человек с радикулитом.

Начальник отдела откровенно вытаращил глаза. Он судорожно сглотнул, заметно дернув кадыком.

— В-в смысле «никто»⁈ — прохрипел чиновник, дав голосом позорного петуха. — Ваша Светлость, да что вы такое говорите! Вы же живая легенда и настоящий фундамент Канцелярии. Стоит вам только намекнуть, половина города по стойке смирно встанет! Вы только прикажите, и я любые базы выгружу, кого угодно наизнанку выверну!

Валерий Игнатьевич слегка подался вперёд и перешел на заговорщицкий шёпот:

— Если не секрет, зачем вам понадобились выборки по столичным химерологам? Может, копнуть поглубже через мои негласные каналы? Обозначьте суть дела, и я землю рыть буду.

Грановский добродушно усмехнулся. Как же легко ломаются эти новые управленцы.

— Да нет тут никаких тайн мадридского двора, голубчик. Говорю же, на пенсии сидеть скучно. Вот, решил немножко мозги размять, вернуться, так сказать, в дела Империи на уровне хобби. Посмотреть, чем сейчас молодёжь дышит.

— А! Конечно-конечно! Гениально! Держите руку на пульсе! — закивал аналитик, искренне радуясь так, словно ему только что отменили расстрельный приговор.

Грановский пододвинул к себе стопку и быстро пролистал страницы. Выжимки из баз данных, графики активности Одарённых, перечни допусков и закрытые протоколы лицензирования… Ворох макулатуры пестрел красивыми оборотами, совершенно не приближая к разгадке. Среди всего этого бюрократического мусора ответ на его вопрос не просматривался.

— Слушайте, — Грановский поднял взгляд на чиновника. — Информации много, надо бы вчитаться. Я могу оставить эти документы у себя? Хотя бы на день-два?

Валерий Игнатьевич заморгал так быстро, что едва не сдул очки с носа.

— Какой день-два, Ваша Светлость⁈ Это, конечно, копии совершенно секретных архивов Императорской Канцелярии, за вынос которых из здания полагается трибунал, но… Оставьте их у себя насовсем! Вообще без разницы! С концами! Вы же знаете, у нас теперь всё в компьютере хранится. Никаких проблем!

Грановский благодарно кивнул. Доверие системы к нему оставалось абсолютным.

Когда дверь за аналитиком закрылась, в кабинет вереницей потянулись другие люди. Курьеры от теневых брокеров, начальники особых групп, осведомители. Они несли новые папки, докладывали о громких скандалах в мире химерологии, шептали про новые незаконные мутации в подвалах элиты.

Герцог выслушал всех, рассортировал документы и, оставшись один, тяжело потёр переносицу.

Пустышки. Все они — просто самодовольные фокусники, клепающие боевых мастифов с кислотными железами.

Он так и не приблизился к разгадке. В голове у старого палача непрерывно пульсировал один-единственный вопрос, сводивший его с ума все эти дни.

Кто был тем человеком, который вылечил его дочь?

Это был полнейший бред. Абсурд, нарушающий фундаментальные законы эфира. Ни один Лекарь или Химеролог в Империи — да что там в Империи, во всём известном мире! — не обладал и десятой долей той мощи. Вырастить конечности из пустоты, перекроить кровеносную систему, подарить второе сердце… Легко, между делом, болтая о долгах покойному отцу Новиковой. Та сила, которая давила на Грановского в его собственной спальне, была запредельной. Это уровень не магистра, а бога.

Найти его Грановский хотел по многим причинам. Во-первых, если по городу бродит субъект такого ранга, неподконтрольный короне — это потенциальная угроза всему устройству Империи. С другой стороны, такую фигуру можно привлечь к решению глобальных проблем государства. А если честно… старый герцог просто хотел пожать этому наглецу руку, сказать нормальное, человеческое «спасибо» и попытаться понять: зачем? Зачем он полез в эту грязь и спас искалеченную девочку?

Отодвинув в сторону сводки по столичным Одарённым, Грановский придвинул к себе папку с гербом рода Новиковых.

Тот незнакомец ясно сказал: он пришёл, отдавая долг убитому отцу Агнессы. Старый герцог решил проверить эту ниточку. И результаты, признаться, его поразили.

Девочка действительно была на грани уничтожения. Всего несколько месяцев назад от корпорации Новиковых пахло скорыми похоронами. А сейчас она не просто на коне — она несётся галопом, сметая конкурентов.

Грановский водил пальцем по бухгалтерским сводкам и невольно улыбался. Достойная девушка. Действует чисто, брезгует грязными методами и работает по правилам. В наше время таких сжирают первыми. Старые кланы десятилетиями сидят на одних и тех же патентах, впаривая рынку устаревшие рецептуры втридорога, и терпеть не могут тех, кто ломает им монополию.

А Агнесса ломала её красиво. Выпустила новую линейку мазей. По эффективности — на тридцать процентов выше лучших аналогов рынка. Казалось бы, задери цену до небес, собери сливки с элиты и сиди ровно. Но девчонка взяла и обрушила базовый ценник на пятнадцать процентов вниз.

Старые хрычи в Совете Родов чуть массовыми инфарктами не слегли от такой наглости. А в графе статистики потребления чётко светилась цифра: благодаря этому ценовому демпингу препараты приобрело на 15 000 человек больше, чем в прошлом месяце. Реальные, живые люди из простого народа получили доступ к лечению. Она двигала прогресс, наживая себе смертельных врагов.

У неё куча проблем. Грановский видел это по сводкам Тайной Канцелярии. Если бы он мог, то с радостью бы поддержал девчонку.

Тишину кабинета нарушил телефонный звонок. Мелодия была установлена только на один контакт.

Константин мгновенно выхватил трубку.

— Да, Леночка. Папа слушает.

В динамике раздался прерывистый всхлип. Сердце герцога, привыкшее к любым стрессам, болезненно сжалось.

— Пап… я больше не могу.

— Что стряслось, милая? Кто-то обидел? Только скажи имя…

— Да никто меня не обижал! — в голосе дочери прорвались слёзы отчаяния. — Пап, я ничтожество. Моё время прошло. Я вообще не понимаю, зачем туда пошла. Я ни с чем не справляюсь…

— Так, выдыхай, — Грановский мысленно дал себе подзатыльник за панику и включил мягкий, обволакивающий тон. — Расскажи спокойно. Что случилось в клинике?

— Там был орёл… — Лена судорожно шмыгнула носом. — Химера пернатая. Злющий птиц, раньше я таких щелчком пальца по полу размазывала. Я подошла к нему, попыталась накинуть плетение успокоения, а он внезапно начал бешено биться. И я совершенно растерялась, пап. Забыла, как вяжутся банальные узлы. Эфир сквозь пальцы посыпался, привычной автоматики как не бывало… Я просто осела на пол и зарыдала. Если бы не Лера со своим хомяком, он бы мне всё лицо расклевал. Настоящий инвалид! Во мне этой магии полно, а толку никакого!

Герцог с тихим вздохом прикрыл глаза.

— Девочка моя, выслушай меня очень внимательно. Перестань записывать себя в калеки. Ты несколько лет не практиковалась, поэтому ошибаться сейчас абсолютно естественно. Сделай одолжение, вспомни, как выпускалась первой на всём потоке. В тебе заложена такая мощная база, что никакой столичный профессор подобной похвастаться не сможет. Принцип здесь работает ровно как с плаванием: чудовищно страшно заходить на глубину после того, как однажды наглоталась воды. Пройдёт совсем немного времени, и забытая мышечная память окончательно проснётся. Так что пореви сегодня, а завтра спокойно вернёшься в клинику и популярно покажешь этому пернатому, где его место. Ты справишься, я в тебя верю.

Он уговаривал её ещё минут пятнадцать. Успокоил, довёл до ровного дыхания и убедился, что паника отступила.

Отключив телефон, Грановский тяжело вздохнул, положив тяжёлую голову на сплетённые руки.

Господи, как же он был рад, что она снова может звонить ему и плакать из-за какой-то несчастной птицы! Ему, безусловно, хотелось запереть её здесь, в поместье. Окружить охраной из сотни лучших охранников и пылинки с неё сдувать. Ей пришлось пережить настоящий ад. Годами сидеть узницей в собственном изувеченном теле, которое крутило от агонии каждый божий день. Без права на нормальную жизнь.

Но он видел: тело ей исцелили, а вот душа осталась переломанной. И гиперопека добила бы девочку быстрее любого яда. Поэтому, когда Лена наотрез отказалась возвращаться в тепличные условия старых лабораторий, он не стал давить. Сказала: «Я сама всё найду». И нашла. Скромная должность ассистентки в какой-то ветеринарке. И Константин радовался тому, что у неё появилась хоть какая-то цель.

Повинуясь инстинктам заботливого отца и бывшего заместителя главы госбезопасности, он тут же взялся пробивать информацию. Подходящая квартира в соседнем от клиники здании была выкуплена буквально за пять минут. Чистейшая сделка заставила неудачливых перекупов вылететь оттуда пулей и немедленно освободить жилплощадь для дочери.

«Доброго Доктора» он пропустил через собственные ведомственные фильтры. Выяснилось, что вокруг заведения регулярно трутся какие-то бандиты вкупе с местными вымогателями, создавая окружающим массу проблем. Размениваться на долгие разговоры Грановский не привык. Одно телефонное поручение бывшим подчинённым привело к тому, что к следующему утру криминальный пейзаж столицы недосчитался парочки бригад средней руки. Парни тихо растворились в Неве, чтобы больше не смущать его дочь присутствием на одной с ней улице.

Но само место таило и другие сюрпризы. Довольно забавно выглядела прямая связь больницы с Агнессой Новиковой, чьих химер здесь ставили на ноги под прикрытием мощных юридических щитов корпорации. Желая досконально разобраться в ситуации, Грановский поднял рабочие материалы на руководителя этого балагана Виктора Химерова.

Папка с биографией парня оказалась до неприличия стерильной.Ни долгов, ни связей с радикалами, ни прошлого. Мутный, но на текущий момент чистый тип. Если не считать одной маленькой детали. В закрытых базах на Викторе висела «спящая» пометка — неофициальная полезность для Империи. Значился как «лицо, осуществляющее санитарные зачистки в периметре». Допуска и подробностей не дали даже Грановскому: статус анонимности был закреплен протоколами на самом высоком уровне.

Впрочем, Константина это не сильно удивило. Если у ветеринара под боком трутся прокачанные химеры, способные драть диких мутантов, ничего удивительного, что он подрабатывает зачисткой ради пары льгот. Нестыковки не было. Это явно не тот могущественный демон во плоти, который спас Лену.

И всё же старик твёрдо решил: на днях он наведается в эту богадельню лично. Хотел посмотреть на коллектив, оценить обстановку. Одно дело читать рапорты наружки, и совсем другое — взглянуть в глаза людям, рядом с которыми работает его дочь.

Его размышления прервал сухой треск звонка. Зазвенел не личный смартфон и не защищённый коммутатор Канцелярии.

Завибрировал лишённый любых дисплеев артефактный аппарат спецсвязи. Красный корпус аппарата на столе запульсировал тревожным светом.

У Грановского похолодело внутри. Этот канал связи использовали только в одном случае.

Он поднял тяжёлую эбонитовую трубку.

— Слушаю.

— Доброй ночи, Константин Николаевич.

— Приветствую вас, Ваше Императорское Величество, — выровняв спину, чётко ответил герцог. — Рад слышать. Если Империи нужен мой опыт… Но вы же в курсе, я глубоко на пенсии. Клубника, рассада, старые книги…

Император коротко усмехнулся в динамик.

— Оставьте ваши сказки про клубнику для журналистов, Константин. Я знаю, что вы держите руку на пульсе. У меня к вам дело особой важности. Не терпящее отлагательств и огласки в официальных ведомствах.

— Понял вас, государь. — Лицо Грановского окаменело. — Раз уж дело коснулось напрямую вашего сына, цесаревича Алексея, я окажу любую помощь. В противном случае я бы точно не стал влезать. Пенсия есть пенсия. Но дети — это святое.

В трубке повисла пауза.

— Вы снова информированы куда быстрее моих штабных, — заметил Император.

— Обойдёмся без комплиментов, Ваше Величество. Скидывайте ваши вводные. Подкинули вы, конечно, старику работёнку…

Связь оборвалась, и Грановский вернул красную трубку на аппарат, провёл пальцами по шраму над бровью.

Спокойная жизнь благополучно накрылась. Теперь предстояло в очередной раз марать руки и влезать во всю эту грязь по самую шею.

* * *

Контакт начался резко, без всяких вежливых прелюдий. Вместо аккуратного прощупывания ауры глубоководный змей вломился в нее как многотонный самосвал, чей водитель захотел припарковать машину внутри картонного пакета из-под молока. Тварь вложила в удар вековую злобу вместе с застарелой привычкой доминировать над любой букашкой в своем домашнем пруду.

Монстр рассчитывал сходу смять мою духовную структуру. Он планировал разорвать энергоканалы и стереть личность, чтобы на берегу осталась только пускающая слюни оболочка.

Вот только с реальными масштабами моей «упаковки» нападающий сильно просчитался.

Ментальный таран озерной твари с размаху врезался в щиты и даже не поцарапал краску. В архивах памяти, наработанной мною за время перекройки целых континентов, чужая агрессия мгновенно растворилась. Примерно так теряется одинокий дождевой червяк на проезжей части.

Бить в ответ я не стал. Лишь мысленно щёлкнул противника по носу, приоткрыв на секунду крошечную долю постоянно запертого внутри абсолюта. Взял этот его самоуверенный эфирный таран, смял в комок, пару раз прокрутил вокруг оси и аккуратно, но обидно вышвырнул обратно в змеевидную башку. Затем я плавно обрубил нашу глубокую ментальную сцепку, оставив только поверхностный телепатический канал.

Змей перед моим лицом дёрнулся. Огромные жёлтые зрачки сузились до состояния тонких игл, вода вокруг его морды пошла мелкой тревожной рябью.

— Ну, как прокатился? — вежливо поинтересовался я вслух. — Понравилось?

Из головы монстра исчезло всё показательное змеиное шипение. На смену агрессии пришла тяжеловесная, настороженная пауза.

«Кто ты?» — прозвучало в моём разуме уже без всяких кривляний, чисто и настороженно.

— Я могу быть кем угодно, — я спокойно сунул руки в карманы куртки. — Могу стать твоим лучшим другом. Могу выступить наставником. Если сильно надо — даже заботливым родителем побуду, в определённом смысле. Но если тебе сейчас очень сильно не повезёт, то я стану твоим худшим врагом. Выбор за тобой. Там, у тебя на дне, болтается металлическая банка с человеком внутри. Этот парень прямо сейчас спит и очень мне нужен. Его необходимо отпустить. Делаешь так, как я говорю, и мы расходимся друзьями. Упираешься — начинаешь очень долго и больно страдать.

Змей плавно качнул огромной шипастой головой из стороны в сторону, поднимая небольшие волны. Химера был харизматичной, этого не отнять. Древний, могучий кусок разумной эволюции.

«Я понял, — так же размеренно отозвался монстр. — Ты не тот, кто вырос на этой планете. Твоя суть… другая. Ты чудовище совершенно иного порядка. Что ж. Приятно познакомиться».

— Взаимно, — я чуть кивнул.

«Но и я не обычная дикая химера, как вы нас называете, — в телепатическом голосе змея зазвучало первобытное достоинство. — Я не знаю, хватит ли у тебя сил уничтожить меня прямо сейчас в прямом столкновении. Это была бы знатная битва. Но я точно могу быть уверен в одном: у меня гарантированно хватит мощи и скорости, чтобы опуститься на дно и сплющить эту металлическую скорлупу. Тот, за кем ты пришёл, будет мёртв до того, как ты успеешь намочить ботинки. И что ты на это скажешь, человек?»

Он хищно приоткрыл пасть, демонстрируя мне ряды клыков размером с хороший штурмовой нож.

Я лишь улыбнулся.

— Скажу на это то, что все мы в этом мире смертны. И он однажды тоже обязательно умрёт. Днём раньше, тысячелетием позже…

Змей булькающе рассмеялся, обдав меня смрадным запахом речного ила и переваривающейся рыбы.

«Но не ты, да? Такие существа, как ты, наверное, не умирают вообще».

— С чего ты взял? — поинтересовался я.

«Потому что до сегодняшней ночи я искренне верил, что я здесь самый сильный, вершина всей местной жизни. И тут к моей воде приходит тот, кого я могу назвать Творцом. А я-то думал, что круче меня тут никого нет».

— Ошибаться свойственно всем живым организмам. Я отлично осознаю свои нынешние возможности. Да, ты зверь серьёзный, древний и мне пока что откровенно не по зубам. Твоя туша чересчур массивна, чтобы я смог высушить её щелчком пальцев. Бить тебя больно, долго и крайне затратно. Но я вполне могу это сделать, поверь. Вопрос лишь в том, какой ценой мы оба выйдем из этой драки. Уверяю, тебе точно не понравится.

«Ну и что ты на это скажешь? — снова задал он свой главный козырной вопрос. — Я могу просто уничтожить того, за кем ты пришёл. После чего зарыться в такие глубины грязи под этим озером, что ты меня никогда не достанешь. Я прекрасно понял твой нынешний порог силы, человек. Я способен прятаться на дне тысячелетиями, в спячке. И что ты на это мне ответишь?»

Я усмехнулся, глядя в жёлтые немигающие глаза.

— Я отвечу тебе то, что мне совершенно не нужны тысячелетия, чтобы с тобой поквитаться. Знаешь, мне с лихвой хватит пары лет. Давай даже три, возьмём с запасом.

Сделал шаг к самой кромке воды, подходя вплотную к смертоносной морде.

— Пока ты будешь годами сидеть на дне в своей тёмной норе и дрожать от страха, я буду здесь, наверху, развиваться. И за эти три года я так подготовлюсь, что всё это озеро под завязку заполнится моими созданиями. Детьми, которые кардинально изменят твою унылую жизнь. Сколько ты там сегодня сожрал мелких местных химер перед сном? Штук сто? Так вот, для тех тварей, которых я сюда заселю, ты будешь ровно такой же мелкой, безобидной букашкой. Они будут называть тебя кормом.

Змей перестал бить хвостом по воде.

— И знаешь, что самое страшное? Жрать они тебя не будут. Ты им не интересен. Ты будешь сидеть на вечном голодном пайке. Будешь прятаться по тёмным углам дна, вздрагивая от каждой проплывающей мимо тени, и бояться поднять шею в любую сторону. Ты будешь пресмыкаться, подчиняться правилам моей новой фауны и молиться, чтобы на тебя просто не обратили внимания. Итак, ты действительно хочешь посмотреть на такие последствия своей гордыни?

Змей замолчал. В его огромной голове со скрипом проворачивались жернова тысячелетнего опыта выживания. Монстр водил глазами, шумно втягивал воздух ноздрями, оглядывался на темнеющий позади меня лес. Он оценивал риски, сравнивал шансы и, в конце концов, принял единственно верное для хищника такого уровня решение.

«Я хочу сделку», — прилетел мне чёткий ментальный ответ.

— О как? — я приподнял бровь. — Ну давай. Удиви меня.

«То, что ты мне показывал при контакте… В своей памяти. Ты относился к своим творениям как к детям».

— Подавляющее большинство из них здесь действительно мои дети. Я вырастил их практически с нуля, настроил, обучил. И что с того? Не улавливаю, к чему ты клонишь.

«Они жили, — произнёс змей. — Жили».

— Ну и ты сейчас вроде как живёшь и воздухом дышишь.

«Нет. Они жили полноценно. Интересно. С ними общались, они куда-то двигались, развивались. Они были частью чего-то. А я здесь просто лежу в грязи. Я хочу так же, как они».

Я стоял на берегу и едва сдерживал желание хлопнуть себя ладонью по лбу. Божечки… Тысячелетнее глубоководное чудовище с габаритами подводной лодки просит у меня записать его на курсы социальной адаптации.

«Кажется, здесь требовался не топовый Химеролог, а дежурный семейный психотерапевт», — меланхолично подумал я, но портить зарождающееся сотрудничество отказом не стал.

— Ну ладно. Раз ты просишь, давай продолжим в этом ключе.

«Я хочу, чтобы ты устроил мне интересную жизнь, — сформулировала своё желание водная химера. — Я категорически устал находиться в этом водоёме, где ничего интересного не происходит веками, и из которого я уже откровенно перерос. На дне лежат ещё такие же тупые древние куски мяса, как я. Сильные, огромные… Но я здесь всё равно один из умнейших. И мне здесь скучно».

Ну, зашибись, приехали.

— Вполне понятное желание, — согласился я вслух. — Будет тебе интересная жизнь. Слово даю. Не пожалеешь. Озеро мы превратим в центр цивилизации, обещаю тебе такие квесты, что скучать забудешь навсегда. Отпускай человека.

«Сделку нужно закрепить», — тут же отозвался змей.

— И какой вариант закрепления договора тебя устроит?

«Объединение аур через двойной канал. Выдержишь, человек?»

Я рассмеялся.

— Эх, рептилия. Ты до сих пор не понял, у кого вообще спрашиваешь о подобных вещах. Естественно выдержу. Давай свой контакт! Вперёд!

Я расслабил плечи, глубоко вдохнул сырой воздух озера, опустил руки вдоль туловища и выпрямился, полностью раскрываясь для удара.

Змей не заставил себя ждать. Огромная туша рванулась вперёд. Змей распахнул пасть, заслоняя полнеба, и ударил сбоку.

Массивные челюсти сомкнулись на моём теле, забирая половину корпуса: со стороны поясницы, спины и ребер. Десятки кривых, острейших зубов одновременно вонзились в мою плоть. Боль прострелила нервную систему, горячая кровь залила изорванную куртку. В этот самый момент, пока физическая боль отвлекала мозг, змей активировал полное эфирное слияние.

Они всегда пытаются это провернуть. Закон дикой природы. Змей не просто хотел закрепить договор, он втихую пытался захватить инициативу внутри новорождённой стаи и пробить мои ментальные щиты, наваливаясь на мою ауру массой и первобытным инстинктом альфа-самца. Хотел остаться сверху.

— Да ну, хорош, — процедил я, слизывая с губ солоноватую кровь.

Сместив фокус, я быстро перестроил внутренние узлы. Накопленная за тысячелетия энергия духа устремилась в канал и намертво перебила напор змея. Хватило одного тяжелого ментального удара по сознанию рептилии, чтобы застрявшие в моей пояснице клыки мелко задрожали.

Челюсти тут же разомкнулись. Тварь отпрыгнула назад и обиженно шлепнулась мордой о водную гладь. Иерархия установилась — место вожака досталось мне.

Монстр шумно выдохнул, пуская ноздрями два мутных фонтана пузырей.

«Не выгорело, — спокойно пробасил он прямо у меня в мыслях. — Сделка заключена. Иду за заказом. Ожидайте доставки потерпевшего».

— Эй, умник, — я поморщился и почесал прокушенный бок, где запущенная регенерация уже принялась агрессивно сращивать ткани. — Ты на каких курсах этого канцелярита нахватался? Какая еще доставка потерпевшего?

Змей невозмутимо моргнул желтым глазом.

«Я считывал память и мысли всех, кто приходил сюда. Я хочу развиваться. На одной тупой грубой силе долго не протянешь, как ни крути. Нужно эволюционировать в общество. Нужно именно жить интересно, а не тупо существовать. Я быстро учусь».

— Так-так, подожди, исследователь, — я шагнул ближе к воде, останавливая его порыв немедленно нырнуть за капсулой. — У меня тут появилась идея получше.

Змей завис.

«Ты странный».

— У каждого свои странности, разве не так?

Он чуть повёл мордой, разворачиваясь.

«Я жду указаний. В чём план?»

— Вот слушай, — я усмехнулся. — Просто достать капсулу и отдать её мне мы всегда успеем. Но тут сейчас прибежит целая армия генералов, инспекторов и спасателей. И мне нужно, чтобы это выглядело красиво. Будет эпичное шоу. Значит, план такой… Я ухожу в тень. А ты сейчас делаешь всё в точности так, как я тебе опишу…

* * *

Дикие Земли, берег Чёрного озера

Когда тяжёлый армейский броневик Константина Грановского остановился на вязком берегу, Чёрное озеро больше всего напоминало муравейник, в который щедро плеснули кипятком.

Генералы орали в рации. Техники суетились у развёрнутых на грязи мониторов. Элита имперских Сверхов, которых сорвали с тёплых постелей ради спасения наследника, стояла у кромки воды и угрюмо пялилась в непроглядную глубину.

— Константин Николаевич! — к герцогу тут же подлетел бледный генерал Корнилов, сверкая лампасами, заляпанными то ли тиной, то ли чем-то ещё. Командующий явно обрадовался, увидев человека, на которого можно будет хоть частично спихнуть ответственность, если со дна достанут хладный труп. — Ситуация критическая! Объект «Ноль-Один» на дне. Наши гидрокинетики попытались прорваться, но там глубина неадекватная, а самое паршивое…

— Там сидит тварь, которая в гробу видала ваших гидрокинетиков, — закончил за него Грановский. — Я читал сводки по дороге. Что мы имеем по факту на данную секунду?

— Существо класса «Катастрофа», — затараторил генерал, нервно дергая пуговицу на мундире. — Оно обмотало капсулу цесаревича. Пробить броню монстра издалека не вышло — мы просто сварим Алексея Фёдоровича заживо в кипятке от плазменных ударов. Применять глубинную акустику тоже нельзя…

— Расступитесь.

Герцог отодвинул Корнилова плечом и подошёл к самой воде. Чёрная, густая как мазут жидкость лениво плескалась у его дорогих ботинок. Он снял перчатки и сунул их в карман пальто. Времени на согласование планов не оставалось. Инстинкты, годами дремавшие в уютном кресле особняка, просыпались стремительно и жадно. Кто бы там ни сидел на дне, он сейчас пожалеет, что вообще вылупился на свет.

— Дайте мне тишину на периметре, — бросил Грановский.

Обойдясь без привычных взмахов руками и выкрикивания магических формул, герцог шагнул прямо на воду. Подошва ботинка так и не погрузилась в жидкость — сразу под ступней прогнулась воронка уплотнённого пространства. Шаг, другой, и вот Грановский остановился в нескольких метрах от берега над тёмной толщей.

— Ну, посмотрим, какая у тебя там глубина…

Он плотно свёл ладони. Зачерпнув свой скопленный за долгий век эфирный резерв, Одарённый резко разбросал руки в стороны и пустил вектор силы вертикально вниз. Пространство сухо заскрипело. Озеро прошила гравитационная аномалия, сходу ударив по поверхности невидимым прессом. Миллионы тонн давления обрушились сверху, и вода на площади в половину квадратного километра с силой вдавилась внутрь. Образовался неестественный по своим масштабам кратер.

Обитатели верхних и средних эшелонов озера не выдерживали такого напора и погибали мгновенно. Даже донные химеры, чьи крепкие панцири обычно легко спасали от выстрелов гарпунами, попросту лопались из-за резкого гравитационного скачка. За пару мгновений вода вскипела от трения. На поверхность поползли изувеченные тела: огромные щуки с развороченными челюстями, жутковатые мутации раков, какие-то белёсые комки, обрывки гигантских ленточных червей. Убитые мутанты устилали воду кроваво-серым ковром, а из разорванных перепадом давления брюх вываливались внутренности.

Все на берегу невольно попятились.

Грановский продолжал давить. По морщинам старика катился пот, на висках пульсировали вены, однако хватки он не ослаблял. Сейчас Одарённый вовсю шарил по дну своим плетением. Ему нужно было нащупать во мраке ту самую главную тушу, безжалостно смять её гравитацией в бараний рог и выудить капсулу.

Вот только на глубине происходило неладное. Засеченная им грузная, явно древняя махина на удивление проворно скользила под прессом и уходила от захвата. Тварь не полезла на рожон, выждала секунду и попросту сбросила с себя внимание старика.

И тут случилось то, из-за чего Грановский сбился с дыхания.

Из самой середины бурлящей воронки, прошивая толщу издохшей рыбы, в небо ударил тупой титановый снаряд. Спасательная капсула «Аэлиты» вылетела на поверхность настолько резко, будто ею выстрелили из паровой пушки. Вода взорвалась гейзером. Титановая колба прошила воздух и по широкой дуге перелетела через позиции опешивших солдат. Рухнув на мокрый песок, она проломилась через кусты и остановилась только от сильного удара о валун.

Грановский опустил руки. Давление исчезло, а гладь с рёвом сомкнулась и подняла волну, которая едва не смыла в озеро переднюю линию оцепления.

Внешне герцог шагнул на твёрдую землю совершенно невозмутимым. Однако внутри неприятно скребло понимание ситуации: он ни хрена не сделал. Стоило только дотянуться до границы обитания Альфы, и водоём сам выплюнул капсулу на берег. Хозяин глубин просто вернул людям обратно несъедобную подачку.

— К объекту! Живо! Периметр! Врачи! — пришёл в себя генерал Корнилов и устремился к находке вместе со спецназом.

Грановский неспеша двинулся следом. У него никакой нужды бегать не было.

Возле покороженного цилиндра уже суетилась целая толпа. Медики в экзоскелетах отжимали заклинившие фиксаторы. Люк с громким пшиканьем откинулся, сбрасывая избыточное давление и остатки герметизирующего геля.

Цесаревич Алексей сидел в ложементе. Наследник престола выглядел помятым, бледным, но абсолютно живым.

— Ваше Высочество! — главный военный лекарь бросился к кабине, лихорадочно водя перед глазами принца сканирующим фонариком. — Сколько пальцев я показываю? Дышать не больно? Как зрение?

Медики обступили капсулу плотным кольцом.

— Мы успели, Алексей Фёдорович! — генерал Корнилов пробился сквозь врачей, отдавая честь. — Таймер кислорода был на исходе, но мы справились! Риск был колоссальным, мы вытащили вас с того света…

Цесаревич поморщился, отстраняя руку суетливого медика с фонариком. Он отстегнул пятиточечные ремни безопасности, опёрся о край люка и тяжело спрыгнул на землю. Алексей проигнорировал радостные доклады Корнилова и осмотрел толпу странным, почти отрешённым взглядом.

В глазах наследника появилось незнакомое выражение, не имеющее ничего общего со страхом перед недавней угрозой смерти. Алексей тяжело возвращался в реальность. Зрение подводило, превращая суетящихся вокруг людей в расплывчатые пятна. Мысли путались из-за острого понимания того, насколько велики были шансы застрять на той стороне навсегда.

— Уберите фонарь, — сипло велел он склонившемуся лекарю, а следом заговорил громче, чтобы перекрыть шум спасательной операции: — Я хочу видеть того, кто меня отсюда вытащил.

Корнилов по въевшейся привычке вытянулся в струну. Армейская стать давала о себе знать постоянно, но сейчас по генералу было легко прочесть искреннее облегчение и неподдельную радость от благополучного финала поисков.

— Ваше Высочество, разрешите представить Одарённого, чьи действия спасли положение.

Генерал кивком указал на подошедшего Грановского.

— Герцог Константин Николаевич вовремя добрался до озера и немедленно взял командование на себя. Он придавил воду гравитационным прессом настолько жёстко, что масса жидкости разошлась по сторонам и дала возможность поднять вас со дна. У нас выдалась крайне редкая удача понаблюдать за силой высших порядков в реальном деле…

Алексей стёр со щеки подсохший амортизационный гель. Перевёл взгляд на пожилого герцога, подол чьего роскошного пальто теперь безнадежно портили разводы свежей грязи. Цесаревич изучал стоящего перед ним старика долго и предельно сосредоточенно.

А затем отрицательно покачал головой.

— Нет, — твёрдо отозвался Алексей, даже не пытаясь скрыть накопившуюся усталость в голосе. — Вы ошибаетесь. Это не тот человек.

Корнилов так и остался стоять с полуоткрытым ртом. Стало тихо, и несколько секунд все слушали лишь мерный плеск воды у берега. Улыбки сползли с лиц лекарей.

Алексей обвёл взглядом остолбеневшую толпу чиновников и генералов.

— Где тот Химеролог? — требовательно спросил наследник престола. — Я хочу видеть именно его.

Вопрос разом осадил генералов. Корнилов растерянно заморгал, оглядываясь на Грановского. Какой, к лешему, химеролог? Единственные химерологи торчали у машин с датчиками, к воде они даже близко не подходили.

Но Грановский не сводил глаз с цесаревича. Мозг герцога заработал стремительно. Он-то прекрасно знал, что сам ни хрена не доставал капсулу. Внезапное упоминание неизвестного Химеролога ощутимо резануло по натянутым нервам, а под рёбрами тут же заворочалось назойливое предчувствие.

Он шагнул вперёд, бесцеремонно отодвинув Корнилова плечом с дороги.

— Ваше Высочество, простите моё недопонимание, — произнёс Константин Николаевич. — Можете пояснить свои слова? О ком конкретно вы говорите? Какой именно Химеролог?

Алексей поднял голову и посмотрел мимо людей — туда, на тёмную покачивающуюся воду озера, только что выплюнувшего его на берег.

— О том человеке, — негромко, но чётко проговорил цесаревич, — которого боится Король этих Глубин.

У Грановского перехватило дыхание от того, насколько быстро и жёстко сошлись в голове детали. Вырисовывался странный Химеролог, который перешагивал через фундаментальные законы биологии ради трюков, не поддающихся логике местной науки. Ему было открыто плевать на чужие титулы и правила приличия. И раз на дне действительно обитала тварь, сумевшая заработать имя Короля Глубин, но при этом она послушно отпустила добычу после короткой команды с поверхности…

В городе нашёлся бы ровно один человек, способный на подобное.

Тот самый наглый тип, который совсем недавно стоял посреди спальни и как бы между делом приращивал его дочери отсечённые конечности.