Авиабаза «Северный щит»

Окраина Петербурга

Кофе в фарфоровой чашке давно остыл и подёрнулся неприятной пленкой, а Император Всероссийский Фёдор Владимирович Емельянов продолжал машинально вертеть её за ручку.

Сквозь панорамное бронестекло командного пункта открывался вид на залитую светом посадочную полосу. Возле бортов суетились техники, то и дело вспыхивали объективы допущенных на объект придворных репортёров. За спиной монарха тихо, стараясь лишний раз не позвякивать орденами, переговаривалась свита: министры, армейские генералы, главы департаментов и личные советники. Ожидание явно затянулось.

В желудке тянуло от усталости. Фёдор Владимирович заставил себя расслабить челюсть и ровно опереться о подоконник. Присутствующие в бункере люди годами учились считывать малейшие перепады настроения государя, и давать им повод для кулуарных сплетен он не собирался. Исключительный контроль позы и привычно спокойное лицо.

— Ваше Величество, готовность к нулевой фазе обеспечена, — доложил шагнувший из полумрака министр обороны.

— Начинайте.

Император наконец оставил несчастную чашку в покое.

Гул промышленной гидравлики пробился даже сквозь плотную звукоизоляцию перекрытий. Посреди летного поля дрогнули и пошли вниз широкие стыки, которые долгие годы успешно скрывали истинную архитектуру объекта под фасадом самого заурядного аэродрома. Спрятанные внизу механизмы запустились, медленно стягивая в стороны тяжелые бетонные створки. Неоновый свет ударил из распахнувшегося провала и озарил секретный ангар, вырубленный прямо в скальной породе.

— Пилотам приготовиться. Начать протокол предстартовой проверки.

Металлический голос диспетчера гулко разнесся над базой. Из нижнего шлюза чеканным шагом вышел отряд эскадрильи из двенадцати человек. В этих бойцах совершенно не угадывалась привычная романтика пилотов из хроник прошлого века, а времена дутых курток вместе с громоздкими шлемофонами давно миновали. Отряд был облачен в композитную полуброню с тусклой сеткой мифриловых нитей. Плечевые и локтевые суставы закрывали ударопрочные пластины. На предплечьях располагались узлы генераторов магических щитов и скрытые клинки для ближнего боя.

Здешняя авиация давно перестала быть простым средством доставки. При случайной встрече с крылатой тварью над Дикими Землями сбитому летчику приходилось экстренно катапультироваться прямо в чащу. Внизу сотни часов налета теряли всякий смысл. На первый план выходила сноровка вовремя перерезать глотку подоспевшему ящеру, опередив его закономерное желание перекусить пилота пополам. И упакованная в тяжелые экзоскелеты штурмовая элита определенно умела пускать лезвия в ход.

В этот момент за спинами людей грузовые платформы начали медленно поднимать на поверхность гордость Империи.

Двенадцать матово-чёрных аппаратов проекта «Аэлита» в корне отличались от привычных громоздких истребителей. Силуэтами корпуса напоминали хищные бумеранги. Инженеры обошлись без выступающих крыльев и хвостовых килей, превратив боевые машины в гигантские смертоносные дроны. Турбины были наглухо скрыты внутри корпуса, а вместо сопел пульсировали широкие щели эфирных магнитных движителей.

Император сжал кулаки. Затраченные на проект миллиарды бюджетных рублей определенно того стоили.

Столица отчаянно задыхалась от перенаселения. Каждый отвоёванный на поверхности километр обходился в реки крови, а спускать отряды под землю давно стало бесполезно. Городские коммуникации кишели невиданными мутантами. Недавние прорывы ясно дали понять, что контроль над нижними ярусами утерян.

Однако главной проблемой оставалось небо. Установки ПВО исправно перемалывали летящие к Стене стаи, но падающие на жилые кварталы обгорелые туши пугали горожан и неуклонно снижали индексы доверия власти. Люди боялись смотреть вверх. Эту ситуацию требовалось радикально менять. Зону перехвата необходимо было отодвинуть далеко от городских границ, окончательно вернув воздушное пространство себе.

Император шагнул к панели управления и нажал клавишу общей связи. Над микрофоном загорелся красный индикатор.

— Солдаты Империи!

Густой голос Фёдора Владимировича ударил из расставленных по плацу динамиков. Суетящиеся внизу техники мгновенно замерли по стойке смирно.

— Вы — первые. Те, кто сегодня бросит вызов небесам, которые у нас когда-то отняли. На ваших плечах не просто броня, на них — надежда миллионов людей по ту сторону этой Стены. Я в вас верю. Ваша страна в вас верит. Вы справитесь. Ни о чём не переживайте, просто делайте свою работу так, как вас учили!

Он щёлкнул тумблером, переводя сигнал на закрытую, защищённую шифрованием частоту, доступную только шлемам пилотов.

На мгновение Император перестал быть железным правителем. Взгляд его потеплел, скользнув по экрану тактического монитора, где выводилась телеметрия первого борта.

— А ты, сын… — тихо произнёс он в микрофон. — Будь смел. Вступай в бой с холодной головой. И не забывай, что в первую очередь ты — командир эскадрильи. Твои люди смотрят на тебя.

В наушнике затрещала статика, а затем раздался спокойный, уверенный мужской голос.

— Я тебя не подведу, отец.

В головном бумеранге с позывным «Ноль-Один», пристёгнутый пятиточечными ремнями в анатомическом ложементе, сидел тридцатидвухлетний цесаревич Алексей. Наследник престола. На его щеке белел старый шрам от когтей химеры, а взгляд тёмных глаз привычно сканировал панель артефактных приборов.

Сколько седых волос прибавилось у Императора, когда Алексей наотрез отказался отсиживаться в генштабе! «Отец, я полечу, — заявил он тогда. — Я обучался с ними бок о бок два года. Блевал от перегрузок на центрифугах и спаринговал в грязи. Если это смертельно рискованно для простых людей, то с какой стати мы их туда посылаем, а сами прячемся за бронестеклом? Я не боюсь этого неба. И я покажу это своим примером».

И он настоял. Более того, по всем нормативам Алексей реально был одним из лучших в отборе. И сейчас он сжимал штурвал.

— Эскадрилья, взлётный режим, — скомандовал цесаревич.

На главном экране бункера двенадцать чёрных силуэтов бесшумно, без привычного рёва двигателей, оторвались от земли. Вертикальный взлёт, обеспеченный скрытыми эфирными тягами, работал безупречно. Бумеранги зависли в воздухе на пару секунд, а затем со смазанным хлопком пробили звуковой барьер, мгновенно растворившись в ночном небе.

— Система маскировки «Хамелеон» активна. Радары чисты, визуальный спектр подавлен, — сухо рапортовал оператор за пультом. — Эскадрилья выходит на заданный вектор в пятидесяти километрах от Северной Стены.

Император подошёл ближе к огромной тактической голограмме, транслирующей картинку с ведущего борта.

Корабли неслись над бескрайним морем лесов. Алексей вёл группу идеальным клином.

— Тестирование тормозных контуров, — голос сына звучал из динамиков, сосредоточенно и чётко.

Голограмма показала, как двенадцать бумерангов резко, вопреки всем законам инерции, сбросили скорость до нуля и зависли в воздухе. Ни один земной самолёт старого типа на такое был не способен — разорвало бы на куски. Затем последовал молниеносный рывок вправо, перестроение в «карусель». Тест на маневренность впечатлял: тяжёлые аппараты крутились в воздухе с грацией колибри.

— «Ноль-Один», мы фиксируем тепловой и магический всплеск по курсу! — вмешался оператор. — Большая стая воздушных химер. Азимут три-два-ноль! Высота четыре тысячи. Идут наперерез!

На тактической сетке замигала россыпь красных точек. Борткомпьютер насчитал около полусотни целей. Летающие твари отдаленно напоминали гиен с плотными костяными наростами на шкурах. Стандартные радары ПВО от подобной картины давно бы уже сошли с ума.

— Принято, База, — Алексей внутренне подобрался, а его голос зазвучал куда резче. — Обходить не станем. Принимаем бой. Звено Альта, забирайте верхний эшелон и отсекайте им высоту, остальные бьют на проходах. Оружейные системы к бою.

Двенадцать ударных машин сняли маскировку, и теперь в пространстве висел только их размытый эфирный контур. Монстры мгновенно засекли технику. Они с клёкотом ринулись навстречу, прямо на лету выплёвывая порции кислотной плазмы.

— Работаем!

Небо тут же перечеркнули слепящие вспышки.

Из-под днищ «Аэлит» плотным потоком ударили синие лазерные лучи. Излучатели с легкостью вспарывали налетающих химер, и от их туловищ с шипением отлетали отрубленные крылья и хвосты.

Пара самых крупных особей все же смогла проскочить сквозь заградительный огонь. Они поперли в лобовую атаку, намереваясь протаранить обшивку и намертво вцепиться в металл своими когтями.

— Калибр на бронебойные! Влупите по ним! — скомандовал Алексей.

В ту же секунду скрытые боковые турели кораблей выплюнули шквал тяжёлых свинцовых пуль с вольфрамовыми сердечниками. Оглушительный треск очередей порвал ночное небо. Монстров, попытавшихся прокусить броню бумерангов, просто разорвало на куски свинцовым градом прямо в воздухе. Кровь и ошмётки веером брызнули в темноту, уходя к земле.

Два бумеранга, включив реверсную тягу, крутанулись вокруг своей оси и расстреляли отбившийся хвост стаи.

На главном экране в командном пункте красные точки угасали десятками, превращаясь в падающий вниз безопасный биологический мусор.

— Красиво идут… — не выдержав, с придыханием прошептал стоящий позади министр обороны.

Император Фёдор Владимирович, сцепив руки за спиной, позволил уголкам губ растянуться в широкой, хищной и по-настоящему довольной улыбке.

— Ноль-Один, у меня плотно на хвосте! Не могу скинуть! Семёрка, прикрой!

Голос пилота в динамиках командного бункера прозвучал хрипло, на фоне ревела перегруженная турбина.

На огромной голографической сфере над столом замелькали новые красные маркеры. Иконка третьего борта замигала — система фиксировала критическое сближение с массивной воздушной тварью.

— Держи курс, Тройка. Я снимаю их, — спокойно, без тени паники отозвался в эфире голос цесаревича Алексея.

Его матово-чёрный «Бумеранг», который на радаре отображался позывным «Ноль-Один», заложил совершенно немыслимый для законов аэродинамики вираж. Аппарат завис прямо над преследуемой машиной.

Алексей даже не стал тратить энергию на маневры уклонения. Он просто нажал тумблер на приборной панели. В хвостовой части его корабля откинулась бронепластина, наружу выехала спаренная автоматическая турель. Ротор хищно зажужжал. Секунда — и в морду преследующей крылатой химеры полетел шквал свинца. Монстра буквально разорвало в воздухе на куски плоти.

— Работаем дальше. Слева крупная особь, — невозмутимо скомандовал Алексей. — Забираю.

Тварь была действительно огромной. Панцирь тускло отсвечивал в свете луны, а размах огромных крыльев накрывал сразу две машины. Обычный калибр такую броню разве что поцарапает.

На голограмме было видно, как «Ноль-Один» сменил угол атаки.

Под крылом «Бумеранга» лязгнули направляющие. В сторону химеры веером вылетели стальные диски. Выкованные из закалённого сплава с агрессивной алхимической пропиткой, они вращались с бешеной скоростью. Диски врезались в толстую шкуру монстра, легко прошивая плоть. Химера зарычала и потянулась к кораблю когтями.

— Жри, — коротко бросил наследник.

Из нижнего отсека ударило массивное титановое копьё. Снаряд пробил раскрытую пасть чудовища и глубоко ушёл в пищевод. Сработал детонатор. Вспышка разорвала тварь изнутри, расшвыряв горящие ошмётки по всему небу.

В бункере послышались облегчённые вздохи генералов. Фёдор Владимирович лишь сурово свёл брови. Боезапас эскадрильи всё ещё находился на отметке в восемьдесят процентов, потерь нет. Сын справлялся блестяще.

— База, квадрат зачищен. Возвращаемся, — доложил цесаревич.

— Принято, Ноль-Один. Ложитесь на обратный курс. Хорошая раб…

Офицер связи запнулся на полуслове, когда край тактической голограммы накрыло красной рябью из множества свежих отметок.

— Внимание, радар даёт аномальное скопление. Азимут два-четыре-ноль, только что вышли из облачности!

— Вижу их, База, — Алексей переключил тумблер на панели. — Это целая стая, и двигается она прямо на наши позиции. На отступление времени нет из-за разницы в скорости.

— Ноль-Один, категорически запрещаю ввязываться! — генерал Корнилов перехватил микрофон у связиста. — Немедленно уходите в набор высоты!

— Никак нет. Если пропустить эту массу к периметру, мы потеряем восточный фланг ПВО. Эскадрилья, перестроиться к бою! Вскрываем их авангард и заставляем рассредоточиться.

Алексей бросил свой «Бумеранг» в саму середину летящего роя. Раскрученные диски с резким гулом ушли к целям, а следом туши противника начали прошивать титановые копья, детонируя внутри плотного построения. Чёткий встречный удар моментально перешел в беспорядочную свалку.

— Командир, я теряю тягу после пробития обшивки! — прорвался в эфир срывающийся крик Седьмого. Левая турбина его корабля задымилась — в неё намертво вцепилась зубастая тварь, заливая металл кислотной слюной.

Алексей мгновенно бросил свою машину в пике, отсекая преследователей. Выверенная очередь из автоматической турели разорвала монстра на куски.

— Седьмой, выровняй крен! Уходи на базу! — крикнул цесаревич. — Я прикрою!

Спасённый корабль тяжело заложил вираж и пошёл в сторону города.

Но этот манёвр стоил Алексею слишком дорого. Враг понял, кто представляет наибольшую угрозу. Химеры словно получили безмолвный приказ — они проигнорировали остальные корабли и живым тараном обрушились на «Ноль-Один». Твари врезались в корпус со всех сторон, игнорируя огонь из пулемётов.

Раздался металлический скрежет. На голограмме маркер Алексея резко замигал жёлтым.

— Отказ правого стабилизатора, — ровным, почти ледяным голосом доложил сын Императора. — Пробитие брони в третьем секторе. Эфирный контур гаснет.

— Ноль-Один, эскадрилье приказ вернуться с командиром! — прогремел Фёдор Владимирович. Ему плевать было на протокол, он сам подошёл к микрофону. — Оттяните их на себя!

— Отец, я не могу вернуться, — спокойно ответил Алексей сквозь треск помех. — И вы мне здесь не поможете.

— Катапультируйся!

— Исключено. Воздух кишит тварями. Меня разорвут ещё до того, как купол раскроется. Единственный вариант — падать. Резервные двигатели ещё целы, я смогу смягчить удар о землю.

В штабе повисла гробовая тишина. Упасть в самом центре Диких Земель означало верную смерть. Если не от удара, то от клыков.

Один из аналитиков подскочил к пульту, лихорадочно сверяясь с картой.

— Ноль-Один, слушай меня! — быстро заговорил оператор. — В пятнадцати километрах по вашему вектору есть водоём. Квадрат Г-12, Чёрное озеро. Тяните туда и падайте прямо в воду! Как только коснётесь поверхности, активируйте капсулу безопасности. Толща воды и сверхпрочный сплав вас защитят. Ни одна тварь не прокусит этот саркофаг. Мы сразу же выдвигаемся за вами!

Связь прервалась на пару секунд. Слышался только рёв повреждённых двигателей.

— До озера ресурса хватит, — наконец подтвердил Алексей. — Выхожу на глиссаду. Отец, не переживай. Встретимся на суше. Всё будет хорошо.

В эфире щёлкнуло, и связь оборвалась окончательно.

Маркер «Ноль-Один» на огромной карте быстро пополз вниз и вскоре погас ровно посреди заштрихованного контура Чёрного озера.

Император продолжал молча смотреть на опустевший экран. Сбоку нервно переговаривались министры. Дежурные генералы начали суетиться возле связистов, которые с остервенением выстукивали новые координаты на своих клавиатурах.

Фёдор Владимирович отдавал себе отчет, что Алексей всё сделал в точности так, как поступил бы он сам. В этом и заключается тяжелая суть управления государством. Невозможно вечно отсиживаться за спинами лояльных людей. Если отправляешь на бойню простых парней, не пытайся заботливо заворачивать родного сына в бархат. Приверженность долгу необходимо доказывать личным присутствием в самой грязи. Свой экзамен наследник прошел достойно.

Однако при всех разумных доводах рассудка под плотным мундиром сейчас болезненно сжалось сердце самого обычного отца.

— Я лечу туда. Немедленно готовьте транспорт.

Волконский преградил ему дорогу.

— Ваше Величество, об этом не может быть и речи, — ровно и твердо произнес глава Канцелярии. — Территория за Стеной совершенно не контролируется нашими силами. Рисковать вашей жизнью в спасательном рейде означает прямо подставить под удар страну. Ваше законное место у командного пульта.

Фёдор Владимирович громко выдохнул. Пришлось медленно опуститься обратно в кресло, поскольку граф говорил дело: возможная гибель правителя моментально оставит страну без управления.

— Отправляйте лучшие отряды, — велел он. — Поднимайте весь резерв. Пускай вычистят эту местность до последнего камня.

Ожидание тянулось долго и тоскливо. Когда на центральном экране наконец включилась размытая трансляция от группы быстрого реагирования, бронированные амфибии уже тормозили у кромки Чёрного озера. При виде этой картинки с камер разговоры в командном бункере разом стихли.

Вода ходила ходуном и пенилась. На поверхность то и дело выныривали мясистые щупальца, били по волнам и закручивали широкие водовороты.

Связист в бункере щёлкнул тумблером.

— Мы установили сонарный контакт с капсулой!

На экране появилась зелёная линия осциллографа. Голос Алексея, искажённый толщей воды, пробился в рубку:

— База, я на дне. Кабина цела, но выбраться нереально. Меня тут ухватила какая-то очень большая и настойчивая дрянь. Опутала капсулу. Жду вас.

— Держитесь, Ноль-Один! Помощь прибыла!

Командир прибывшего на место отряда попытался сунуться в воду, но бронированный джип-амфибию тут же снесло гигантским шипастым отростком. Машину отбросило на берег, как игрушку.

— База! Тут без вариантов! — доложил командир передовой группы, перекрикивая треск очередей. — В воде сидит монстр красного уровня опасности, не меньше! Тяжёлую броню рвёт в щепки! Обычными силами мы капсулу со дна не поднимем!

Император ударил кулаком по подлокотнику.

— Вызывайте Сверхов.

Присутствующие в бункере замолчали. Сверхи числились абсолютной элитой Одарённых, и уровень их способностей не поддавался привычным оценкам. Обычно эту группу задействовали лишь при глобальных катастрофах. Вызов бойцов такого ранга автоматически означал их срочное снятие с критически важных рубежей имперской обороны.

— Падение корабля наверняка разбудило крупную глубоководную особь, — подал голос Волконский. — Жизнеобеспечение капсулы работает автономно, кислорода внутри хватит суток на трое. Броня изначально рассчитывалась на челюсти левиафана. Сверхи доберутся до озера и закроют проблему.

Фёдор Владимирович потёр подбородок и кивнул. Эта кабина обходилась казне чуть ли не дороже самого судна, поскольку её конструировали специально для подобных аварий.

— Выписывайте приказ. И дайте им чистый коридор до самой воды.

К столу подошёл один из дежурных помощников с планшетом в руках. Лицо у него было заметно побледневшим.

— Ваше Величество… Возник один небольшой юридический нюанс.

Император резко повернул к нему голову.

— Какой ещё нюанс? У нас человек на дне, а ты мне про бумаги лезешь рассказывать?

— Дело в том, государь… Это озеро находится в частной собственности. Земля и акватория официально принадлежат графине Агнессе Новиковой.

— Что⁈ — Фёдор Владимирович удивлённо уставился на чиновника.

— По поданным в реестр документам… э-э-э… — чиновник сглотнул, заглядывая в планшет, — она ведёт там расчистку территории с целью постройки курортно-оздоровительного санатория.

Генерал Корнилов хрюкнул, не сдержав нервного смешка, но под взглядом монарха тут же закашлялся и сделал вид, что подавился.

Император потёр переносицу. Аристократы в его государстве вечно придумывали какие-то ублюдские предлоги. Возведут элитные дачи внутри опасных зон, поставят сомнительную охрану. Зато когда местные твари ожидаемо начинают жрать их прислугу, на стол немедленно ложатся слёзные жалобы. Землевладельцы требуют прислать регулярные войска. Желают компенсировать убытки за «страдания от агрессивной флоры и фауны». После чего ещё и идут судиться. Устроили настоящий санаторий прямо среди зубастых лягушек с многометровыми тентаклями.

— И что вы предлагаете? — процедил он. — Оформлять ей официальный запрос на проведение контртеррористической операции в законном водоёме? А под конец извиняться за испорченную экологию?

— Мы по закону обязаны её уведомить, Ваше Величество. В противном случае свора её юристов вынесет нам мозг исками о неправомерном применении тяжёлой магии поверх частной собственности.

Император скрипнул зубами.

— Срочно свяжите меня с Новиковой. Хочу лично послушать, что она скажет по этому поводу.

Офицер торопливо застучал по клавишам аппаратуры связи, принявшись перебирать доступные частоты эфира.

— Ваше Величество… графиня недоступна.

— В каком смысле недоступна? Она что там, спит? Немедленно её поднимите!

— Она точно не спит, государь. Мы безуспешно пытаемся пробиться на канал уже битый час. Судя по всему, графиня сейчас находится в весьма затруднительном положении.

— Что стряслось?

— Немедленно выясним, Ваше Величество…

Через несколько минут к столу шагнул и положил поверх других бумаг свежую распечатку агентурной сводки.

— Разведка докладывает, что сейчас она в Тюмени, на территории подпольного завода, удерживает в заложниках местную службу безопасности. Её люди изымают склады, захватывают архивы, а пленные уже сдают князя Островского с потрохами за все его контрабандные махинации.

Император откинулся в кресле и скрестил руки на груди.

Так, значит. Барышня не просто повезла товар в глухую провинцию. Ей сожгли машины, а она в ответ штурмом взяла промзону правящего князя и прямо сейчас нагибает тамошнюю элиту, устраивая локальную революцию?

Такой вариант обычно используют проворовавшиеся аристократы: сначала завышают страховку в десять раз, сами поджигают нерабочую продукцию в фурах, сваливают всё на террористов или диких химер, а потом получают жирнющие гранты из имперской казны. Вот только Новикова к подобным натурам совершенно точно не относилась. Свои проблемы эта девочка с железной хваткой решала весьма специфически и в высшей степени радикально.

— Разберитесь, что там на самом деле творится, — приказал император Волконскому. — Если Островский вдруг возомнил себя независимым удельным князем и принялся грабить торговые караваны прямо под носом у властей, последствия ему очень не понравятся.

На столешницу опустилась очередная красная папка, украшенная штампом «Срочно».

— Государь! — адъютант ошарашенно уставился в принесенную бумагу. — Поступила экстренная депеша из Тюмени лично от князя Островского.

— И о чем же сообщает сей идиот?

— Заявляет, будто Агнесса незаконно прорвалась на территорию частного гражданского объекта. По версии отправителя, девушка заперлась на складах вместе с захваченными в заложники мирными рабочими. Теперь князь официально требует санкционировать полномасштабный штурм силами своей гвардии для спасения невинных. Пишет, что обязательно впустит нашу комиссию для проверок, но только после полной эвакуации людей.

Император Фёдор Владимирович презрительно усмехнулся.

Пустит проверить… Ага. Прямо так и разбежался. К приезду проверяющих там не останется ни улик, ни счетов, ни самой графини. Просто ещё одна трагическая смерть от пули неизвестного наёмника. Старый лис попытался сыграть в праведника, рассчитывая, что центр даст ему отмашку закатать Новикову в цемент на вполне легальных основаниях.

— Я сейчас закончу этот грёбаный балаган, — Император ударил кулаком по столу. — Возьмите под полный контроль весь Тюменский округ! Активируйте спецназ, полицию, инспекторов! Блокируйте личную гвардию Островского на базах! Я хочу знать всё, что происходит на этих складах поминутно. Разберитесь, чьи фуры там горели и кто именно сидит у Новиковой в заложниках.

Он обернулся к операторам связи.

— И найдите мне графиню! Мне плевать, что она там сейчас отжимает. Вытащите её на прямой канал хоть из-под земли, иначе я сам поеду её искать! В моей Империи сейчас никто не будет воевать друг с другом, пока мы не решим вопрос с Озером и спасением наследника!

* * *

— Виктор, пора шевелиться, — Агнесса помассировала виски, оторвавшись от раскиданных по ящикам с какой-то химией допросных протоколов. — Мы теряем время. Доказательную базу соберем, показания пленных я уже записала. Вот только для князя Островского всё это не станет аргументом.

Ее гвардейцы тем временем пересчитывали остатки боекомплекта возле забаррикадированных окон. Осада шла третьи сутки, так что люди держались на голом упрямстве пополам с армейскими стимуляторами.

— Захваченные нами наемники — абсолютно рядовые исполнители, — графиня резко отодвинула от себя стопку бумаг. — Прямо на князя они не выведут. Схема банальная: заказ через посредника, оплата наличными через третьих лиц. Вывали мы эти показания на стол Высшей Канцелярии, Островский лишь наигранно возмутится наглости уличных бандитов и сам потребует всё расследовать. И снова выйдет сухим из воды.

— Агнесса, да какая вообще разница, засудят этого князька конкретно по нашим бумагам или нет? — я только пожал плечами. — Ты смотри на вещи шире. Нам и не нужно его уничтожать прямо сегодня, это не наша задача. Главное, что мы постепенно перемалываем его личный резерв. Мы выбиваем ему зубы. Это больно, дорого и дико неприятно для его кошелька. Лишившись верных людей и боевиков, он сам рано или поздно подставится. Хотя… просто убить его было бы надёжнее. Банальный физический метод. Если хочешь, могу оформить.

— Убийство — это примитивно и грязно, — скривилась Агнесса. — Я не собираюсь опускаться до их уровня. Засылать киллеров, поджигать особняки втихаря… Мы должны действовать в правовом поле!

— Вот поэтому, как деловой партнёр, ты мне иногда категорически не нравишься, — я откинулся спиной на холодную металлическую балку. — Твои враги не стесняются применять против тебя любую грязь, а ты всё пытаешься сохранить белое пальто. Ускоряться надо, спору нет. Местная служба безопасности и городская стража скоро будут здесь, и нам бы желательно к их прибытию закончить этот спектакль.

Она невесело хмыкнула.

— Скорей бы. Мои люди на пределе. Мы тут третьи сутки под осадой сидим, Виктор. Резервы истощены.

Это была правда. Островский, поняв, что нахрапом нас не взять, действовал осторожно. Идти на открытый штурм, ровняя завод с землёй артиллерией, он не мог — слишком много лишнего внимания и убытков. Но пару проверочных ударов из лёгкой ствольной артиллерии они вчера всё-таки сделали. Попытались «на удачу» пробить нам крышу и сломать моральный дух.

Правда, эффект получился обратным. Я тогда просто выпустил над ангаром стайку специально подготовленных химер — существ с идеальным оптическим камуфляжем и плотной костяной структурой. Снаряды, летевшие в нашу сторону, радостно детонировали прямо в воздухе, сталкиваясь с этими невидимыми щитами.

Со стороны казалось, что снаряды просто бракованные и взрываются на подлёте. А вот кинетическая энергия и раскалённые осколки летели вовсе не на нашу базу, а осыпались в стороны.

Я специально задал химерам правильный вектор отражения. Осколки от первого снаряда щедро прошили склады какого-то мелкого местного купца по соседству. Второго — снесли часть парковки коммерческого банка. И, разумеется, эти объекты не имели никакого отношения к нашим делам, зато имели очень дотошных владельцев и шикарные страховые полисы. Князю пришлось экстренно вваливать колоссальные бабки, чтобы замять скандал со страховщиками и компенсировать ущерб соседям за якобы «техногенную аварию на подстанции». Жадность Островского наверняка сейчас вопила в голос.

Сверху раздался шорох, и по бетонной стене съехал Кеша. Попугай был грязным, встрёпанным и выглядел так, будто лично отражал те снаряды.

— Докладываю, хозяин, — прохрипел он, приземляясь мне на колено. — В Питере какая-то знатная суета поднялась! Столичная СБ роет носом землю, перекрывают сектора. Какая именно там дичь приключилась, я не разобрал — связь барахлит, да и я всё-таки птица, а не мобильный ретранслятор.

— Ну и хрен с ним, с Питером, — отмахнулся я. — Нам сейчас важнее, что тут.

— А тут тоже интересно! Та самая группа усиления Островского, которая должна была нас зачищать… её можно не ждать. Она вообще не приедет. В городе все службы безопасности подняли по тревоге из-за столичного кипеша. Вся княжеская братва сейчас вынуждена залечь на дно. Нам осталось продержаться совсем чуток, они не рискнут штурмовать нас регулярными частями при свете дня.

— Замечательные новости, — кивнул я, поднимаясь. — Вот только Островский это тоже понимает. Значит, сейчас будет финальный рывок. Последняя, самая отчаянная гадость, прежде чем они отвалят.

Я даже договорить не успел.

С улицы, сквозь разбитые верхние окна, донеслись глухие хлопки. Пух-пух-пух. А затем в разбитые стёкла посыпались ребристые металлические цилиндры. Десятки цилиндров.

Они падали на бетонный пол цеха, с шипением раскрывались, и из них стремительно повалил густой, ядовито-жёлтый дым.

Командир гвардейцев Макар чуть высунулся из-за укрытия. Сделал один неосторожный вдох и тут же рухнул на колени от жестокого приступа кашля.

— Газы! — прохрипел он, вцепившись себе в горло.

— Твою мать…

Я быстро проверил внутренним сканером эфирный фон надвигающегося тумана. С виду обычная дымовуха оказалась ядовитым химическим коктейлем из нейротоксинов и агрессивной алхимии. Эти шашки явно свистнули с закрытых армейских складов Империи. Военные часто вытравливают подобной дрянью глубоко зарывшихся химер. Тяжёлый газ отказывался подниматься к потолку. Он плотной массой стелился прямо по бетону и затекал во все возможные щели. Без профильной артефактной защиты или разогнанной регенерации попадание в облако гарантированно убивало любого Одарённого.

— Все в подвал! Живо! — скомандовал я. — Рубите вентиляционные заслонки и герметизируйте стыки!

Размазывая выступившие слёзы, бойцы уже тоже начали кашлять. Они перехватили Макара под руки и ломанулись к тяжелой гермодвери, ведущей на подземные уровни завода. Агнесса бежала последней. Она обернулась уже на пороге:

— Виктор, а ты⁈ Ты же задохнёшься!

— Не парься, со мной всё будет хорошо. Закрывай!

Я дождался, пока лязгнет стальной засов бункерной двери, и глубоко вдохнул. Фильтры в моих легких уже перестроились, разлагая ядовитые молекулы на безобидный осадок.

Дым заволакивал цех. Ждать, пока эта хрень рассеется сама — не вариант. Они рассчитывали, что мы все сдохнем или впадём в глубокий паралич. К тому же этот газ выходил за пределы завода, а рядом начинался спальный район. Использовать боевую химию в такой близости от мирняка… Эти наёмники оказались конченными идиотами.

Я залез руками в свой саквояж.

— Ну что, банда, пришло ваше время работать.

На бетон, в клубящийся жёлтый туман, один за другим посыпались мои диверсанты — двадцать отборных, упитанных хомяков в чёрной тактической форме.

Они выстроились полукругом, скрестив на груди крошечные лапки, и выжидающе уставились на меня сквозь едкий газ.

— Задача: генеральная уборка, — я раскинул руки в стороны. Багровые эфирные нити сорвались с моих пальцев и впились в энергоузлы каждого грызуна.

— Режим «Прорва». Вперёд!

Я щедро влил в них сырую ману, заодно отключая ген контроля размеров. Хомяки истошно запищали. Их крошечные тела начали стремительно расти, разрывая на себе заботливо сшитые Валерией жилетки. Через пять секунд передо мной сидела стая пушистых тварей габаритами с крупного бульдога.

— Всасывайте!

Питомцы прыснули в разные стороны, разбегаясь по задымленному цеху. Они подбегали вплотную к шипящим шашкам, разевали пасти и принимались с жадностью жрать клубящийся едкий газ. Щеки мутантов раздувались, оттягиваясь почти до пола. Защёчные мешки без остановки втягивали кубометры токсичного тумана вместе с остатками металлических цилиндров. Звонкое «хрусь» — и гранаты больше нет.

Яд, способный легко свалить человека, оказался для перестроенных желудков обычным острым маринадом. За пару минут огромный цех был вычищен до скрипа. Последний хомяк проглотил остатки жёлтого тумана, смачно рыгнул фиолетовым дымком и довольно почесал задней лапой за ухом.

— Умнички. Возвращайтесь в стандарт, — я сбросил подачу энергии.

Хомяки со свистом сдулись до привычных размеров и горохом брызнули обратно в саквояж.

Я подошёл к гермодвери бункера и трижды ударил по ней железной трубой. Замки лязгнули, створка приоткрылась, выпустив перепуганную Агнессу и кашляющих гвардейцев.

— А теперь пора неприятно удивить тех, кто к нам пожалует, — бодро заявил я, отбрасывая трубу. — Дымовая завеса отменяется, рассаживайтесь по местам. Ждём гостей.

И гости не подвели.

Они действовали именно так, как и положено штурмовикам, уверенным, что в здании осталась только бьющаяся в конвульсиях парализованная плоть.

Скрипнули тормоза. Раздался глухой лязг. Усиленные створки ворот, заблокированные погрузчиками, просто снесли направленным ударом боевых техник. Внутрь тяжело, по-хозяйски, вкатились два легких броневика. За ними, держа стволы на изготовку, зашагали бойцы в респираторах и тяжелых противогазах.

Они передвигались вальяжно, не особо таясь, перешагивая через битый кирпич, свято веря, что вдыхают воздух абсолютной победы.

Я кивнул Агнессе.

Её гвардейцы ударили со всех сторон одновременно. Это было жестоко. Люди Островского ждали неподвижных мишеней, а напоролись на очень злой свинцовый шторм. Броневики, только-только въехавшие в цех, мгновенно вспыхнули. Агнесса и еще двое Одарённых ударили плазменными каскадами прямо по двигательным отсекам. Технику разорвало на куски.

Враги дрогнули. Поняв, что вместо лёгкой зачистки они ввалились в засаду, бойцы Островского начали в панике отступать к выбитым воротам. Они бросали раненых и оружие, спешно отходя под шквальным огнем гвардии Новиковой.

Всё было кончено минут за пятнадцать.

Я неторопливо вышел на середину зала, разглядывая дымящиеся остовы броневиков. Из-за бетонного укрытия вышла Агнесса. Она тяжело дышала, плечи опущены, в руках остывающий плазменный артефакт.

Я повернулся к ней и с искренним удивлением уставился на её лоб.

— Да ладно? А это как тебя угораздило?

Прямо над её правой бровью зияло глубокое кровоточащее рассечение. Кровь заливала половину лица, скапывая на воротник защитной куртки.

— Что угораздило? — она непонимающе прикоснулась ко лбу пальцами, поморщилась, увидев на них красную мазню.

— Только не говори мне, что ты лично помогала отбивать это нападение, лезла под пули, и вообще стояла в первой линии.

— Ну да, — она упрямо вздёрнула подбородок. — Мои люди бились, а я должна была отсиживаться?

Я покачал головой, подошёл к ней вплотную и просто погладил её по голове, как нашкодившего ребёнка.

— Ну ничего, ничего… И тебя вылечим, — произнёс я с явной иронией.

— Отстань, Виктор. Со мной всё нормально. Царапина.

— Да, царапина. Только к психиатру тебе нужно записаться наверняка, — я скрестил руки на груди. — Ты зачем рискуешь? Ты всем рискуешь ради того, чтобы погеройствовать. Я тебе чётко сказал: всё под контролем, пусть гвардия делает свою работу. Твоя единственная задача была — выжить. На тебе завязан весь род Новиковых, корпорация, куча людей, твой брат в конце концов! Если тебе в голову прилетит не кусок штукатурки, а снайперская пуля, всё это рухнет.

Агнесса отвела взгляд.

— Это реально просто царапина, Виктор. Пуля ударилась об железную балку рядом, раскололась, и мне прилетел кусок рикошетом.

— Это вообще ненормально, Агнесса. Ты же сильная Одарённая. У тебя должен стоять пассивный кинетический щит. Рикошет должен был сгореть в полуметре от твоего лица! Как он вообще тебя достал?

Я замолчал, прикинув варианты, посмотрел на догорающие броневики, потом снова на графиню.

— Понятно. Те первые две командирские машины на въезде… Это же твоих рук дело?

Она виновато поджала губы:

— Ну да. Я почти всю оставшуюся силу вложила в эти плазменные удары. У меня резерв обнулился, Дар просел. Щитов просто не осталось.

Я покачал головой. Женщины…

— Ладно. Стой смирно.

Я поднял руку и дотронулся кончиками пальцев до её разорванного лба.

Сразу же пустил легкий направленный поток энергии прямо в её клетки, запуская ускоренный метаболизм кожи. Кровь остановилась моментально. Рана на глазах начала стягиваться, покрываясь свежей розовой тканью, пока от рассечения не осталось ни единого следа. Для правдоподобности я тяжело выдохнул и слегка покачнулся, старательно изображая крайнюю степень усталости.

Агнесса недоверчиво провела пальцами по абсолютно гладкому лбу.

— Ничего себе… Виктор, химерология потрясающая штука. Никогда бы не подумала, что с её помощью можно настолько легко восстанавливать людей. Ты просто ломаешь привычные представления о науке.

— Химерологи никого не исцеляют, — менторским тоном отозвался я, не забывая шумно и часто дышать для нужного эффекта. — Мы вообще не лечим, Агнесса, в этом кроется фундаментальная разница. Любой классический стихийник жизни прогоняет через пациента внешнюю энергию. Он пытается переписать сам ход болезни, убирает пробои матрицы, вычищает ауру или направляет внутренние потоки. Мой профиль — это прямая работа со структурой плоти. Пришлось заставить твои собственные клетки жрать мою ману и делиться в экстренном режиме. Новый кусок кожи вырос на тебе исключительно за счет внутренних ресурсов организма.

Снова театрально потерев переносицу, я вздохнул.

— Затея довольно выматывающая, да и резерв сжирает подчистую. Поэтому давай сразу договоримся: больше не заставляй меня прибегать к такому клеточному микроменеджменту. В следующий раз просто стой за колонной.

— Новая колонна на подходе! Со стороны трассы! — гаркнул Макар, прижимая к уху рацию.

Гвардейцы, едва успевшие выдохнуть после недавней бойни, мгновенно взяли пробитые ворота на прицел. Я тоже скосил взгляд. По изрытому гусеницами асфальту к заводу уверенно, без всякой суеты катили три массивных матово-чёрных броневика. И никаких опознавательных знаков Островского. На бортах тускло блестел золотой двуглавый орёл на фоне перекрещённых мечей.

— Высшая Канцелярия, — выдохнула Агнесса.

Один из лейтенантов Новиковых нервно щёлкнул предохранителем.

— Ваше сиятельство, может быть, это ловушка? Чужие под имперским прикрытием? Командуйте, мы их сейчас на подлёте…

— Отставить! Пальцы убрали от курков, всем стоять смирно! — голос Агнессы хлестнул как удар хлыстом. — Даже если это ловушка, мы не имеем права поднять ствол на герб Высшей Канцелярии. Сделаем хотя бы один выстрел по госслужащим — и это будет последнее, что мы успеем сделать в своей жизни. Род сотрут из реестров к утру.

Я мысленно поаплодировал. Девочка отлично соображает. В этом мире аристократам официально позволили грызть друг другу глотки и устраивать корпоративные войны. Подобный подход стабильно поддерживал конкуренцию и отсеивал слабаков, но вот трогать прямых представителей Императора категорически запрещалось. Это железобетонное правило было наглухо прошито в мозгах каждого обитателя системы. Государь в подобных разборках принципиально не участвует.

Головной броневик плавно затормозил в десяти метрах от нас. Массивная дверь отъехала в сторону, и на растрескавшийся бетон спустился мужчина в строгом костюме с золотым значком на лацкане.

Прибывший прошелся цепким взглядом по дымящимся руинам, пересчитал искореженную технику, оценил расстановку вооруженной гвардии и в конце концов задержал внимание на сбившихся в кучу пленных боевиках Островского.

— Кто здесь графиня Новикова Агнесса Павловна? — его голос прозвучал подчеркнуто по-деловому, не выдавая истинного отношения к происходящему.

Агнесса привычным жестом стряхнула с рукава бетонную крошку. Девушка расправила плечи и шагнула вперед.

— Это я.

— Особый следственный отдел Высшей Канцелярии. Нам поступил сигнал о несанкционированном боестолкновении и угрозе региональной безопасности. Уполномочены установить детали инцидента.

— Разумеется, господа, — Агнесса на глазах сбросила напряжение боя и вернула себе интонации высшего света. — Я готова оказать вам полное содействие.

Она махнула в сторону пленных.

Для меня эта мизансцена завершилась. Пока инспектор изучал Агнессу, я аккуратно отступил в тень за спинами гвардейцев. Ману пришлось направить точечно в височную долю. Барабанные перепонки послушно уплотнились, выстраивая акустическую линзу.

Посторонние звуки площади немедленно пропали. Я слышал исключительно голос Агнессы, успевшей перехватить инициативу в разговоре. Она действовала напролом и последовательно заваливала проверяющего фактами. Инспектору предъявили связанных наёмников. Затем в ход пошли рабочие планшеты с записями первичных допросов, вытащенные из подвалов архивы, а заодно и вся черная бухгалтерия Островского.

Умница.

Я с удовольствием слушал этот разнос. Они там все думали, что сегодня им феноменально повезло отбиться от превосходящих сил противника? Ну-ну.

Могли ли боевики местного князя оказать достойное сопротивление? Конечно, могли. Вот только трудно штурмовать укрепленную базу, когда у твоего передового отряда на подъезде «случайно» и одновременно оказываются пробиты все топливные шланги. И нет, это не бракованные китайские детали — это стайка моих синиц, которым я чуть-чуть укрепил клювы и объяснил, какие именно резинки нужно клевать.

Артиллерия поддержки Островского вообще замолкла на третьем залпе. Наёмники наверняка долго чесали затылки, не понимая, почему снаряды детонируют прямо в дулах. А всё потому, что за час до штурма невидимые древесные лягушки напихали им в стволы сверхплотной и вязкой, как клей, биомассы, затвердевающей от нагрева. Порох в запасных ящиках отсырел из-за слизняков, замкнутая электроника на глушилках…

Семьдесят процентов действий врага я тупо обнулил, чтобы они даже не успели начать всё по-серьёзному. Агнесса и сама могла бы размотать этих ребят в честной драке. Только я совершенно не видел смысла допускать лишние жертвы среди её нормальных парней.

Оставался еще вариант втихаря подкинуть Новиковой рецепт заумной алхимической дряни по цене космического корабля. Но графиня принципиально сделала ставку на выпуск массовых и реально рабочих препаратов без искусственного дефицита или скотских наценок. Мне такой подход определенно пришёлся по душе. Раз уж человек старается вести дела по совести, грех было не оказать ему немного скрытой поддержки.

Пока Агнесса собиралась топить Канцелярию в бюрократии, я незаметно выбрался с территории завода и отправился отдыхать.

Дорога на такси до центра Тюмени заняла около сорока минут, после чего я вышел и пешком добрался до первого попавшегося приличного отеля. Дежуривший на ресепшене администратор тактично проигнорировал мою пыльную куртку, молча провел оплату и сдвинул по столешнице пластиковую карточку ключа.

Я закинул саквояж в номер и сразу спустился обратно на первый этаж к неоновой вывеске круглосуточного ресторана. Занял уединённый столик в самом углу помещения, стараясь держаться подальше от прохода.

Над барной стойкой скучно бубнила широкая плазменная панель.

К столику подошёл молодой официант в белоснежной рубашке, с идеально ровной осанкой.

— Добрый вечер. Будете делать заказ?

— Да. И будь добр, сделай телевизор погромче, — попросил я.

Парень моргнул, его лицо мгновенно стало непроницаемым, как кирпичная стена.

— Приношу свои извинения, но управление мультимедийными системами ресторана не входит в мои прямые должностные обязанности. Я специализируюсь исключительно на сервировке стола и приёме заказов на блюда.

Я даже застыл, разглядывая этого принципиального сотрудника.

Удивительный всё-таки город Тюмень. Какая-то тотальная, просто параноидальная зацикленность на личных границах и рабочих регламентах.

Пока ехал ехал в такси, решил поинтересоваться: «А что это за красивое здание с колоннами?». На что таксист мне на абсолютно серьёзных щах заявил: «Я, уважаемый, работаю водителем. Вращаю руль. Если вас интересуют экскурсии, обратитесь к лицензированному гиду». Но стоило мне тогда протянуть два бумажных рубля, как мужик моментально прозрел и бодро отрапортовал о нашем нахождении прямо возле здания городской мэрии.

Здешняя система работала на удивление чётко. Местные жители отказывались тратить даром даже секунду и всегда стремились монетизировать любые шевеления. Эффективный капитализм во всей красе. Вот только по-человечески такой подход откровенно бесил.

Я достал из кармана мятую пятёрку. Оставил купюру на самом краю стола.

Деньги тут же перекочевали в брюки подошедшего официанта. Парень ловко выудил из-за пояса пластиковый пульт и прибавил звук на висящей под потолком плазме.

— Чего изволите откушать? — поинтересовался он с широкой дежурной улыбкой.

— Тащи побольше мяса. Ещё нужна картошка с зажаристой корочкой и какой-нибудь нормальный соус без новомодной молекулярной пены. Ну и кофе в самой большой кружке.

— Организуем в лучшем виде.

На телевизионном экране мелькали свежие репортажи. Вскоре кадры из студии сменились видеорядом с довольным лицом Агнессы. Девушка выглядела сильно уставшей, зато голос закадрового диктора буквально звенел от восторга при перечислении деталей раскрытых преступных схем. Журналист особенно усердно напирал на факт невероятно плодотворного сотрудничества рода Новиковых с представителями имперского следствия. Островский явно паковал чемоданы или уже давал показания в браслетах-блокираторах.

«Ну вот и отлично, — я мысленно поставил себе плюсик в карму. — Всё получилось красиво и без лишней суеты. Можно расслабиться».

Официант виртуозно метнул на стол мой заказ.

Огромный глиняный горшочек угрожающе шкворчал. Под расплавленной, чуть потемневшей шапкой сыра булькал густой мясной соус. Запах копчёной кабанины, чеснока и розмарина ударил по обонянию так мощно, что желудок радостно свёлся в узел. Я вонзил вилку, подцепил шматок мяса вместе с золотистой картофельной долькой и отправил в рот. М-м-м… Горячо, сочно и до одури вкусно.

Я как раз принялся пережевывать второй кусок, когда заставка на экране телевизора резко сменилась красным фоном экстренного включения.

— Срочные новости из столицы! — заговорил появившийся на экране диктор. За его спиной показывали съёмку мрачного леса с высоты птичьего полёта. — Императорский двор официально подтверждает: Его Императорское Высочество цесаревич Алексей, лично проводивший ходовые испытания новейших аппаратов на границе с Дикими Землями, потерпел крушение!

Я перестал жевать.

— … по поступившим данным, машина наследника совершила вынужденную посадку на воду в тринадцатом секторе и сразу ушла на дно. Радиосвязь с бортом прервалась. Вдоль всей линии периметра разворачивают спасательные операции. Подданные Империи молятся за жизнь будущего государя…

«Хреново однако», — подумал я и наконец проглотил недожёванный кусок мяса.

За соседним столом спокойно обедала компания грузных мужчин в пиджаках. Услышав экстренный выпуск, один из них пренебрежительно махнул рукой:

— Да развели панику ради эфирных рейтингов. Это же сын Императора. У него там наверняка спасательная капсула из титана, а кислорода на целую неделю припасено. Отделается испугом. Сейчас за ним пару полков ныряльщиков пришлют и со дна выковыряют как миленького. Вечером уже будет во дворце чай пить.

Диктор на экране сменился картой с примерным местом падения. Камера показывала обширное озеро в кольце леса и характерные мёртвые проплешины на берегах. Я присмотрелся к транслируемым координатам, быстро сопоставив их с особенностями показанного водоёма.

Аппетит резко пропал. Я аккуратно положил вилку на край фарфоровой тарелки и медленно перевёл взгляд на мужиков за соседним столиком.

— Ну не знаю, не знаю, господа… — негромко произнёс я, поворачиваясь к ним. — Тот, кто живёт на дне этого озера, так легко императорского сына может и не отдать.

Я понял, что этот водоём — моё Чёрное озеро. И вспомнил, ЧТО именно я там недавно будил для очистки периметра от мутантов. И аппетит у этой твари был просто феноменальным.

Твою ж мать.

Кажется, долгожданный отдых откладывается на неопределённый срок. Если Империи всё-таки нужен живой и целый наследник престола, мне нужно срочно возвращаться на своё законное озеро.