Я не успел заметить за управлением империей, о чём раньше даже в дичайших фантазиях не мечтал, как достроили Врата. Нужно было срочно идти и принимать работу, поздравлять строителей и готовиться к тому самому празднику, что случится в день, когда к нам придёт первый заграничный отряд союзников. Благо Карамелька и Миори занимаются организацией торжества, и у меня есть хоть немного свободного времени.

На приёмку я отправился сам. Арка из зачарованного камня и металла стояла, сделанная на совесть. Придраться не к чему. Бригадиры выстроились меня встречать, и доброго слова на них я не пожалел: они это заслужили честно.

Мне показали изящные линии на корпусе арки, провели по помещениям, где уже жили эльфы-операторы да защитники и вскоре их здесь ещё больше поселится. А ведь когда-то на этом месте шумел безымянный лес, в который я переселил муравьёв… Теперь он отступил далеко за стены, оставил город хозяйничать на отвоёванной земле. Но следы старого владельца никуда не делись и не денутся.

Между кварталами торчали высокие деревья, которые никто не стал валить: под их кронами разбили рынки, поставили навесы. Такой хорошей тенью грех не воспользоваться. То здесь, то там из почвы выпирали твёрдые каменные породы, и застройка обтекала их кривыми переулками, потому что долбить под фундамент такую скалу выходит дороже, чем спокойно её обойти.

Земля же была изрыта вдоль и поперёк: муравьи копали свои ходы без передышки. Теперь любой колодец, любой подвал рисковал внезапно выйти боком в чужой тоннель.

Под самой крепостью пряталось то, ради чего я когда-то и отправил муравьёв обживать эти земли. Исполинская сеть тоннелей уходила вглубь и расползлась под всем городом. Муравейник был муравьям и складом, и крышей над головой. А заодно он превратился в самый быстрый способ перекинуть срочный груз с одного конца города на другой, минуя забитые телегами улицы наверху. Такое вот подземное метро, получается.

Опять же, в случае угрозы тоннели станут прекрасным убежищем для жителей города и способом сбежать из осады. Только вот я очень надеюсь, что подобное никогда не потребуется.

На приёмке Врат был и Коржик. И я решил спросить, насколько выросла сеть тоннелей и не забывают ли муравьи укреплять стены, дабы не случился обвал грунта где-нибудь посреди города.

— Повелитель, всё делаем, как условились с Болтом. Муравьи сеть под всем городом протянули на много ярусов. Кое-где воды подземные мешают, но мы там то озеро делаем, то обваливаем тоннель и в обход идём. Но такое редко бывает: муравьи чуют воду.

Я был доволен услышанным. Изначально «карьер» ведь просто был нужен для жизни муравьёв и добычи камня, а теперь, вот, в полезное сооружение превратился. Опять же, под землёй температура стабильная. Для хранения некоторых продуктов то, что надо. Пиво тоже в тоннелях зреет в бочках. Эффективность — наш гоблинский ориентир для выживания.

У самой арки несли вахту эльфы. Операторов для Врат пришлось знатно прокачивать, чтобы у каждого набралось нужное количество Интеллекта и Мудрости. Но самое главное — справились, и теперь имелось сразу несколько сменяющих друг друга бригад. Ещё бы расширить штат, чтобы проще переброску было организовывать… Но что имеем, то имеем. Онтариус и так по три письма в день присылает с нытьём, что мы забираем из его леса все соки…

Я познакомился с командирами каждой из трёх смен и резерва, пожелал им удачной службы. Скоро им придётся демонстрировать на практике, почему эльфы считаются одними из самых лучших магов. Ушастые сдержанно поклонились и заверили меня, что каждая капля маны пойдёт на пользу империи.

Что ж… Очень хочется им верить.

— Димасик! — раскатилось у меня за спиной, и оборачиваться, чтобы опознать гостя, нужды не было: вином потянуло раньше, чем тяжёлая ладонь хлопнула меня по плечу. — Ты глянь, какую красотищу отгрохал! Я в тебе не сомневался. Ну, почти…

— Здравствуй, уважаемый, — обернулся я. — Ты уже налакался? Ещё даже не обед…

Дионис сиял. Пока не понял, что кубок в его руке пуст. Ему пришлось творить божье чудо, от которого все алкоголики мира впали бы в экстаз.

— Что ты там говорил? Я не слушал, был занят крайне важным делом, — произнёс он, когда восстановил запасы вина в кубке.

— Говорю, вот, достроили, наконец. Осталось обкатать да научиться не сжигать операторам источники при работе.

— Справятся, куда они денутся, — отмахнулся Дионис и сделал очередной глоток. — Ты чего так на меня смотришь? Жажда мучает? Так я не жадный, ты только попроси! А, понял, не при остальных…

Все вокруг и впрямь смотрели на сияющий ореол божественного присутствия, но понять, что он тут делает и что говорит, могли разве что его жрецы. А таковых на портальной площади не было.

— Ладно, идём, посидим где-нибудь по-человечески. А то чего мы тут на ветру торчим, как два безмозглых дуболома на входе в ночной клуб.

Судя по последней фразе, он успел узнать, что такое фейсконтроль, и прочувствовать его на своих рёбрах. Бедные охранники… Боюсь представить, как он им отомстил в итоге.

По дороге к цитадели кучерявый не умолкал ни на мгновение, через пару-тройку предложений прикладываясь к кубку, который не пустел, сколько бы из него ни тянули. Жаловался на всё подряд, особенно на налоги на недвижимость, акцизы на алкоголь и многое другое, что изобретательные люди придумали для контроля цен, пополнения бюджета и опустошения кошельков простых граждан.

Я слушал вполуха и кивал периодически. В древности разбойники на дорогах тоже налог брали. Но они хотя бы вещи своими именами называли, когда тебя грабили.

В цитадель мы поднялись вдвоём. Тронный зал у меня был незатейливый: голые каменные стены да длинный стол для советов, трон простецкий, убранство без изысков. Зато ковёр приветствовал гостей на входе.

Дионис обвёл всё это хозяйство глазами и поморщился:

— Дим, ну несолидно же! Император, а сидишь, как староста в захолустном селе. Где золото, где мрамор, где лепнина с твоей рожей под потолком?

— Дешёвые понты не стоят ни сил, ни ресурсов, — опустился я в кресло, и оно привычно скрипнуло. — Враг не зауважает нас оттого, что у меня трон в самоцветах. А вот казна на этих самоцветах похудеет так, что взвоешь. Пусть лучше деньги и ресурсы работают, чем висят в виде люстры.

— Скучный ты… — вздохнул Дионис, но спорить не стал и плюхнулся на лавку напротив. — Хотя по-своему прав, чего уж говорить. Ну что, докладывай, антикризисный ты мой.

— Ты и так всё знаешь. Лучше сам докладывай. Что у союзников с их Вратами?

— А что у них? Всё путём. Первым осталась неделя стройки, не больше. — Он покрутил кубок в руке и сменил одно вино на другое. — Остальные следом подтянутся.

— Звучит обнадёживающе. Успеваем в таймер вложиться. У нас тоже складно выходит: эльфы-резервисты как раз подоспеют из своего болота вылезти, — прикинул я сроки в уме и остался крайне доволен.

— Слушай, а оборона квартала не жидковата у тебя? — прищурился Дионис. — Врата — это наше сладкое место. Недавно вон диверсию хотели устроить… Я бы на месте врага первым делом за них и взялся.

— Жидковата, — согласился я без обиды. — Всегда хочется больше, и всегда не хватает. Только ставить к Вратам зелёных новичков смысла нет. От них толку, как от брони картонной. Запаникуют при первой же стычке. А опытных бойцов дефицит, их на всё разом не растянешь. Так что пока какая есть, понемногу подтягиваем. Тем более стройка заканчивается и скоро посторонних здесь не останется. Только армия, стража, чиновники — все проверенные гоблины.

Дионис покивал, прикладываясь к кубку, и вдруг хитро заулыбался:

— А ты не думал устроить им подарочек? Оставить в своей сети дырку нарочно, чтобы враг открыл портал ровнёхонько туда, куда нам надо, а там его уже встретит вся армия и закатает в землю? Ловушка. Заманил да прихлопнул. Красота!

Я качнул головой и потянул со стола свёрнутую карту разведанных земель.

— Не будем мы этого делать… — Карта легла на столешницу, и я придавил два её угла по диагонали кубком Диониса и собственным локтем. — Враг не дурак лезть в очевидный капкан. А если и дурак — быстро смекнёт, что к чему, и всех мы в любом случае не раскатаем. И армию придётся держать единым кулаком, оставив границы неприкрытыми. Лучше я покажу, откуда они вообще полезут и почему им не поздоровится.

— Валяй, — махнул рукой Дионис и устроился поудобнее.

— Вот, гляди, — ткнул я пальцем в гряду гор у восточного края карты. — Восток. Допустим, наделают они там порталов и пришлют армии. И что дальше? С гор ещё надо найти спуск, а осадные машины по козьим тропам не протащишь. Кто полезет напрямик — половина переломает ноги раньше, чем доберётся до равнины. И это они ещё нас не встретили. А на нашей стороне сразу два рубежа. В самих горах засели гномьи кланы, под горами по болотам сидят ящеры. И те, и другие теперь под нашей рукой. Получается двойной заслон.

— Лазутчик проскользнёт, — заметил Дионис, и в кои-то веки по делу.

— Проскользнёт, кто поопытнее да позлее, не спорю. Но несколько головорезов, а не армия вторжения. Армию через болота и горы тихо не проведёшь. Гномы в своих горах любой отряд по капле обескровят, они на партизанском деле собаку съели. Вдобавок перед болотами леса кишат дичью, и потому почти на каждом восточном аванпосте сидят мои охотники и разведчики, у которых в обязанностях прописано вынюхивать чужих разумных наравне с дичью. За восток я спокоен.

— Ну, допустим. Хотя я бы лучше дал битву, чтобы ослабить, кровь выпить, — пожал плечами Дионис.

— Всех не победишь, у всех кровь не выпьешь разом. Если только конец света ещё один не устроить. Я предпочитаю убивать врагов, не вступая в прямое столкновение. И вообще, война, которой не случилось, и есть лучшая война.

— С востоком понятно всё. А север? — Дионис призвал новый кубок и влил в себя миллилитры рубинового счастья пьянчуги.

— Север — это простор, — мой палец пополз вверх. — Места полно, хоть три армии разворачивай. Беда в том, что кормить их нечем. Северный горный край слишком далёк, чтобы там открывать порталы. Да между горами и пустыней есть подходящая местность, но там довольно пусто. Еды там на армию не найти. А дальше идёт Мраморная пустыня, и через неё топать неделю под солнцем. Каждый оазис на этом пути мы укрепляем фортом и гарнизоном.

— Уже начали строительство? — приподнял бровь Дионис. — Шустро.

— Да. Конечно, есть ещё места, где крепости пока нет, но туда уже свозят камень с лесом. Скоро всё будет, — кивнул я. — А главное — местность там голая, открытая. Большую армию в пустыне и уж тем более в пустоши попросту негде спрятать. Мы заметим её за неделю до того, как она доползёт хотя бы до первого оазиса, и спокойно перебросим свои легионы куда надо. В обороне у нас фора.

— Складно выходит. А с югом что тогда? — Дионис явно и сам всё знал и понимал, но ему было куда важнее узнать, что у меня всё схвачено.

— Юг — это вода. Кругом вода, — провёл я ладонью вдоль изломанного побережья. — Семь прибрежных крепостей уже стоят рядом с бухтами и на скалах, где есть площадь. Все самые удобные места обживаем. А где берег пологий и для высадки годный… Тут, честно скажу, перекрыть всё мы не в силах. Зато можем увидеть чужой флот на подходе, а это уже полдела. Свой боевой флот строить не будем. По крайней мере сами. Союзники — пожалуйста. У нас нет ресурсов и времени для ещё одного масштабного проекта. Только торговые корабли, которые в случае войны набьём взрывчатой смесью и пустим под вражескую армаду, чтобы добрая её половина легла на дно ещё до берега.

— Лихо, — оценил Дионис.

— Аэквори тем временем работают под водой. В диверсиях им равных нет, мы уже проверили. В открытом море они дома. А наги встретят гостей на мелководье. У самого берега они короли битвы. Склизкие защитники, по которым попробуй ещё попади. Так что задержать высадку и заранее узнать о прибытии врага мы сумеем, а большего нам и не нужно.

— Это если твоих рыбьих детей наберётся достаточно, — хмыкнул Дионис. — А то намечтал ты много, а в воде у тебя пока негусто.

— Программы повышения рождаемости уже запущены. Счастье крутится, икринки мутятся. Зря мы, что ли, конфеток в поселения прибрежные и другие крупные города юга завезли?

— Это ты про призыв красоток через Веру? — оживился Дионис, как всегда оживлялся при упоминании чего-нибудь приятного и красивого.

— Про них. Родня Карамельки по «Красивости» уже приступила к делу. Активно шевелят булками и помогают удерживать счастье и ставить новые демографические рекорды. Ну, и по мелочи везде наводим порядок. Улучшаем поселения, статуи кривые ставим, бухляк доставляем, чтобы жителям было с чего радоваться.

— Молодец, всё верно делаешь. Нужно больше красоток! — Дионис отсалютовал кубком и опустошил его до дна. — Ну, остаётся запад. И огромная пустыня.

— Да, пустыня, как и река — широкая. Зато там живее… — Палец сместился влево. — По ней кочуют местные, наши аналоги бедуинов. И с ними мы, к счастью, поладили. Кормим их, на потеху устраиваем орочьи дуэли. Подружились, в общем. Только дружба дружбой, а среди них однажды сыщется какая-нибудь сволочь, что за горсть монет проведёт чужую армию насквозь.

— Вот видишь, — оживился Дионис. — Дырка-то есть.

— Дырка узкая. Полоса пустоши после пустыни там тонкая, а сразу за ней Широкая река с притоками, и через неё ещё надо как-то перебраться. Любой мост мы уничтожим раньше, чем по нему пройдёт враг. Лес на дальнем берегу уже валят под корень, так что и плоты не сколотят.

— Так им что, все пути отрезаны? — захлопал глазами Дионис.

— Нет. Есть ещё один… На северо-западе, в зазоре между двух пустынь, вдоль Нового Нила. — Я постучал по карте костяшкой пальца. — Регион там бешеный, население прёт как на дрожжах, народ неприхотливый, счастье вскочило до пика, едва мы навели порядок. Пускай вторженцы сперва попробуют собрать армию, которая спокойно пройдёт через эти земли и отберёт у местных еду, не передравшись с ними по дороге. И всё же это их лучший вариант из всех скверных. А раз лучший — они выберут его. А мы сделаем так, чтобы он превратился в мёртвый путь для каждого, кто на него сунется. Армия, цитадели, каналы как окопы затопленные — кавалерия ноги переломает, пока дойдёт до внутренних земель. Либо им снова через пустыню идти и мучиться.

Дионис долго разглядывал карту, крутя в пальцах опустевший кубок, потом поднял на меня глаза, и хмель в них на миг отступил.

— Или… — медленно произнёс он, — твои враги возьмут да проломят кусок твоей сети где-нибудь в глуши, а портал откроют прямо в сердце империи. И вся эта твоя география псу под хвост.

— Возможно, — спорить я не стал. — Исключать такое нельзя. Потому и латаем оборону без остановки и строим армию и дороги для быстрой переброски войск. Пускай хоть целый отряд диверсантов прорвётся и вырежет охрану, попробуй с наскока свалить храм, сложенный из тяжёлого гранита. Голыми руками его не разберёшь, а времени у диверсанта в тылу врага всегда в обрез.

— А зачем разбирать? — Дионис устало потёр висок. — Достаточно поджечь. Камень не горит, так перекрытия и нутро выгорят, и блокировка спадёт. Дым мы, может, и заметим, да только врагу хватит щёлочки. Заметили дым — значит, окно для них уже открылось.

Возразить было нечего, потому что он попал в точку. Не люблю, когда чужой палец так уверенно тычет в прореху, которую я и так держу в уме…

По сути, оборона держится не на стене, а на времени. Любую стену рано или поздно проломят, любого часового усыпят или подкупят, дело лишь в цене и сроке. Но пока враг возится с моими заслонами, он теряет дни, а каждый его потерянный день я трачу на то, чтобы стянуть к угрозе войска. Сеть мне нужна не затем, чтобы остановить вторжение намертво, а затем, чтобы узнать о нём первым и успеть дать ответ. Дионис в военном деле смыслит немного. Он бог попоек и виноградников, но чутьё ему подсказывает верный путь. Ну, может, божественные союзники подсказывают, но сути дела это не меняет.

— Будем надеяться, что до этого не дойдёт. — Я свернул карту, и кубок вернулся к законному владельцу. — Постараемся предусмотреть любую их пакость заранее. На голые надежды я полагаться не привык, но и жечь все мосты страха ради тоже не дело.

— Это по-нашему, — одобрил Дионис и тут же присосался к освобождённому кубку.

Разговор сам собой свернул на Сады, чего и следовало ждать, потому что Сады в последнее время не давали покоя ни мне, ни ему…

— Когда начинаешь? — Дионис отставил питьё, и это уже само по себе означало, что вопрос серьёзный.

— М-м… Через месяц, не раньше, — прикинул я вслух. — Склады прибавляют от половины процента до двух в день, спецы для ускорения стройки ещё прокачиваются и плодятся, оборону мы понемногу латаем. Мрамор, правда, заканчивается… Так что перешли на карьеры севернее Мраморного города. Новые жилы там добрые. А как заложим первый этап — впереди девять месяцев без права на ошибку. Девять месяцев, за которые любой наш промах кто-нибудь с радостью превратит в нашу же могилу… — И я вздохнул.

Эти девять месяцев пугают меня больше любой армии за морем. Стоит заложить фундамент чуда, и сотне сильнейших цивилизаций прямо в руки ляжет указатель: вот тут строят, их надо убить. Механика любопытная и безжалостная, обойти её нельзя. Утешение одно: чтобы до нас дотянуться, врагу придётся сперва проломить всё то, о чём мы с кучерявым битый час толковали над картой. А это, как ни крути, будет недёшево и долго.

Дионис задумчиво покивал, но к кубку на сей раз не потянулся, и это меня насторожило сильнее любых слов. Он сел прямее, разом растеряв половину обычного балагурства, и постучал себя пальцем по лбу.

— Чем ближе финал, Дим, тем чаще меня грызёт один вопрос…

— Что-то не так?

Серьёзный Дионис мне не в новинку, и обычно его серьёзность не сулит ничего хорошего…

В воздухе перед нами развернулась стопка листов, и я опознал их с первого взгляда. Свой почерк, точнее, кривую подпись ни с чем не спутаешь.

— Мой контракт?

— Он самый, — прямо на меня посмотрел Дионис. — Знаешь, когда я тебя подписывал, я был легкомысленный дальше некуда. В победу не верил ни на грош. Думал, потребует смертный чего-нибудь после турнира, я ему то исполню одной левой, делов-то на щелчок. А теперь сижу, гляжу на тебя и понимаю: ты и есть моя удача. Пьяная удача меня не подвела, ткнула пальцем ровно в кого надо. Достаточно умный, чтобы я хотя бы влез в первую половину чемпионов по итогам года. А если нас не снесут за первые три месяца после старта стройки — считай, уговор выполнен, и я утру нос Зевсу в нашем с ней споре.

— Почему именно год? — стало мне любопытно.

Раньше он это не пояснял, отделывался общими словами.

— Статистика, Дим… Она упрямая. — Дионис развёл руками, и листы качнулись в воздухе. — К концу первого года турнира вылетает от половины до шестидесяти процентов участников. Продержаться больше года для меня — необходимый минимум. Но с тобой и что-то большее, как оказалось, можно устроить. Я, чего греха таить, малость нервничаю. Божественность свою я годами спускал на сладкую жизнь, на жриц, нимф да вино, и теперь боюсь, как бы её не оказалось маловато на те чудеса, которые ты у меня запросишь. Размах-то у тебя имперский, — замялся он. Впервые на моей памяти этот бог разгульной жизни подбирал слова. — Давай мы его слегка перепишем. Контракт.

Бог, что своим же легкомыслием загнал себя в ловушку и теперь сидел в ней заложником, глянул на меня снизу вверх, и в захмелевших глазах мелькнуло что-то почти жалкое.

— Пожалуйста, — добавил он тихо, и кубок рядом с ним впервые за вечер остался нетронутым. — Я просто хочу понимать, что твои мечты не выжгут меня и мою божественность дотла…