Утро в Озёрном началось с ленты донесений длиной в мой рост. Дежурная смена не отходила от терминала с полуночи, писари сменялись каждые два часа, и стопка сводок на моём столе росла быстрее, чем дежурные успевали её разбирать.

Озёрное войной не удивишь. Город орков Стрыга жил по армейскому распорядку задолго до первых порталов, и сейчас он просто делал привычное дело: улицы отдали обозам, а гарнизон на стенах дежурил круглосуточно.

Беспокоило меня то, что к городу шли, по сути, уже три слившиеся воедино армии. И каждая из них была размером с ту, что мы собрали. Хотя мы не отправляли на фронт совсем уж молодых солдат, что не прошли обучение.

Чтобы империя оставалась сильной, нужно не только в сражениях на передовой побеждать, нужно и в тылу порядок поддерживать. Смерти от голода, болезней и последующий за ними коллапс добычи, бунты и прочие несчастья могли разрушить единство империи быстрее и успешнее вражеской армии. Я не мог позволить себе многомиллионные жертвы родившихся пару дней назад мальчишек, не мог позволить отправить женщин долбить руду и камни в шахтах и пахать руками поле.

Разведка подтвердила худшие ожидания штаба… Северная громада собирала по пути осадные корпуса, снимая орудия с крепостей, а ночные порталы доливали в неё свежие легионы. Но были и хорошие новости: среди новоприбывших солдат много низкоуровневых желторотиков, не особо-то и обученных военному ремеслу.

Успешный удар партизанящей в тылу лёгкой кавалерии сумел захватить ценного пленника и доставить послания. А значит, врагу не легче, чем нам. Скорее даже сложнее, раз уж родившийся неделю назад лесоруб отправился на войну вместо обученного солдата.

И всё же враг перестал размазывать силы по провинции и стягивал их в единый кулак, нацеленный на Озёрное. Девяносто процентов Мраморной провинции были отданы ему на растерзание. Остались лишь столица региона и пара городов вокруг неё. Если проиграем, враг без проблем перейдёт через Одинокую и вряд ли станет зариться на наши укрепления и крепости вокруг Матрассийска. Он пойдёт прямо в самое сердце империи.

Орочи явился со свежими сводками разведки и разложил их на столе рядом с картой. Штабные офицеры и я принялись их читать и расшифровывать. Как и ожидалось, первые разведотряды врага уже начали прощупывать почву и закрепляться в местах будущих стоянок и лагерей.

— Поле перед Озёрным мы им подготовили, повелитель, — провёл Орочи пальцем по равнине. — Рвы, колья, пристрелянные рубежи для катапульт. Дальше всё решат строй и выдержка.

— И резервы, — передвинул я фишку ближе к тракту. — Проследи, чтобы сапёры отдохнули и дальше занялись укреплением резервной линии обороны в десяти километрах от города. На случай если не удержим…

Атари тем временем развернула вдоль тракта со стороны горы полевые госпитали. Все готовились к жестокой битве.

С северо-запада вестей приходило мало, и молчание Мемфиса тревожило сильнее любых сводок. Ма отстукивал короткие донесения об отбитых штурмах, а на запросы о Шраме отвечал одинаково: генерал без сознания, лекари сделали всё, что сумели.

Гарпии донесли зелья в срок, и легче от этого никому не стало. Стрыг вёл учёт уничтоженных и сожжённых обозов врага в тылу, дважды удавалось освобождать пленников, которые бежали либо в неприветливую пустыню, либо на восток, поближе к не менее опасным болотам, входить в которые враг справедливо боялся.

Уничтожение припасов помогало уменьшить пайки врагов и разозлить их: те земли, что они захватили, не настолько плодородные, чтобы обеспечить армию вторжения. А голодный духом слаб, и это сильно помогает нам.

На плацу под стеной сержанты с рассвета гоняли пополнение, прививая дисциплину и слаженность действий. Мало что можно успеть за короткое время. Но лучше так, чем сидеть на камнях и мучиться в ожидании битвы. Голова солдата не должна быть загружена мыслями о будущем. Для этого есть офицеры.

Кузни работали в три смены, поставляя множество стрел, жрецы обходили полки с благословениями, повышающими не только характеристики, но и настроение бойцов. Я не мешал ничему, что помогало солдату поверить в наступление нового дня.

Юг же тем временем готовился к собственному экзамену. И помочь мне им было нечем. Моё присутствие на северном поле битвы необходимо, ведь один лишь прирост характеристик спасёт тысячи жизней.

Я развернул морскую сводку и в очередной раз задавил в себе желание свистнуть Луну и рвануть к побережью… Спартак поднял Приморскую провинцию по тревоге раньше, чем мой приказ дополз до его терминала. Гарнизоны уже занимали береговые крепости, готовясь к вражеской высадке. Но случится она лишь в том случае, если враг сможет добраться до побережья. Помешать ему это сделать — главная задача Хага, Аэллы и Спартака.

Адмирал вывел флот из гаваней и повёл его навстречу армаде, а Унаги со своими нагами разошлась по палубам и прибрежным отмелям. Жабар, ставший королём аэквори, увёл лучших аэквори в открытое море, и вместе с ними ушли просмолённые мешки, набитые жгучими гранатами. Они постараются прикрепить их к корпусам кораблей, зацепить за что-нибудь, чтобы во время боя одно огненной заклинание вызвало взрыв такой силы, что потопит надежды Морского альянса.

По-другому морскую битву не выиграть: вражеских судов больше шести тысяч, а у нас в лучшем случае семьсот кораблей. Честный морской бой мы проиграем ещё до первого залпа.

Аэлла, следуя вассальному договору, ещё вчера перебросила часть стай ближе к воде, и над береговыми скалами повисли дозорные крылья. Всё, что я мог сделать, — это верить в них и ждать итогов битвы.

Империю жали со всех сторон. Рук на всё не хватало. Темпы строительства городов падали, беженцы с захваченных земель заполонили «новостройки», и рождалось всё меньше и меньше жителей империи. А вместе с тем каждый день понемногу падало и счастье…

Союзники перестали слать через порталы подкрепления и обозы: у них была своя война и свои проблемы. Возможно, до конца войны мы будем вынуждены уничтожить не одни и не двое Врат цивилизации.

Вечером в гости заскочил уставший и серьёзный Дионис.

— Я по-быстрому, с новостями. Удалось узнать, кто будет командовать армией в предстоящей битве, — сразу заинтересовал он меня.

— Ну-ка? Кто там?

— Лангастер Вий. Чемпион Владыки Разлома и победитель Большого Турнира Избранных. Система отсыпала ему призов на десятерых, а Владыка добавил сверху из личных запасов. Его называют машиной для убийств. Он очень серьёзно прокачался и завалил, перед тем как отправиться сюда, сразу нескольких чемпионов из топ-двадцать, лишь бы забрать себе их легендарки и стать сильнее.

— Страшно, аж коленки дрожат… — наигранно произнёс я и выпучил глаза, после чего плюхнулся в кресло. — Демонов выкормыш?

— Ага, — кивнул Дионис.

— Вот и познакомимся. Демоны прислали по мою душу самого опасного из ублюдков. Но он всего лишь чемпион какого-то там турнира, где меня не было.

— Не недооценивай его. Он действительно силён. Его последний спарринг-партнёр был пятым в топе, а теперь он заменил его шкурой коврик у своего трона, — поскрёб Дионис подбородок.

— Всё-всё, хватит его нахваливать. Лучше расскажи, какие слабости у него имеются. Или Владыка собрал себе терминатора?

— Ну, как минимум одна есть. Он ни разу в жизни не проигрывал и свято уверен, что так будет всегда. — Дионис выудил из воздуха виноградину и закинул в рот. — И ещё: он любит унижать своих противников, перед тем как их убить.

— Ну, значит, мы с ним точно не подружимся, — откинулся я на спинку кресла. — Он может считаться сильнейшим, но лишь потому, что я решил всех позлить и спровоцировать на глупости, не придя на турнир. Пусть нас рассудит поле боя и покажет, кто здесь истинный чемпион.

Дионис ухмыльнулся и пожелал мне удачи, после чего исчез.

За полночь штаб опустел. Офицеры разошлись по казармам, дежурный клевал носом у терминала, враг притих, мерно подползая своей армией до удобной долины на берегу небольшого озера. Боюсь, за неделю эти захватчики его осушат или загадят так, что там хоть радиационный заповедник открывай…

Меня пришла гнать спать Миори, справедливо отмечая, что невыспавшийся император на поле боя — не самая воодушевляющая фигура для солдат.

— Знаешь, а ведь им сейчас явно ещё сложнее, чем нам. Они пришли сюда, в опасное и жестокое место, где им не рады и их убивают каждый день тысячами. Они гонят зелёных новичков на войну, потому что старички стали заканчиваться. Порталы отправляют их сюда, но обратно они уже не вернутся. Словно овцы на заклание… Они отрезаны от своих земель, и выбор у них небогатый: победить или сдохнуть. У нас, правда, варианты ровно те же. Разница в одном: мы на своей земле, в своём праве и знаем, что каждый день — это маленький шаг вперёд, к победе.

Миори фыркнула и стянула с меня одежду, помогая улечься спать.

— Слушай, а что сделаешь первым делом после победы? — внезапно спросила она.

— Не знаю… Нужно будет принять много очень серьёзных решений об этом мире. О себе. И о тебе тоже… А такое лучше делать отдохнувшим и выспавшимся. Так что буду давить подушку и наслаждаться легендарным матрасом, пока империя не решит, что их император опять куда-то пропал, — постарался я пошутить, и, судя по улыбке Миори, её такой вариант развития событий более чем устраивал.

— Тогда, если что, я с тобой.

— Отсыпаться?

— И это тоже, — кивнула она и уткнулась носом мне в плечо.

— Договорились… — поцеловал я её и отправился в страну грёз.

Кто знает, сколько часов спокойного сна нам осталось…

Проснулись мы от настойчивого стука в дверь. Судя по тяжести ударов — орк. А раз орк, значит, либо Орочи, либо Стрыг.

— Враг на рассвете начал шевеления и выстраивается в боевые позиции. Расстояние между нашими позициями местами составляет десять километров, — проревел Орочи из-за двери.

— Значит, пора надеть доспехи и показать им, что бывает с теми, кто пришёл к нам с оружием в руках, — ответил я, садясь на край кровати.

Облачение заняло время. Миори затягивала пряжки, изрядно нервничая, и её дрожащие руки выдавали тревогу за меня.

Я снял со стойки «Северный Ветер», закинул за спину арбалет «Пронзатель» и вышел в зал совета, где уже было полным-полно офицеров и генералов. Каждый в боевом облачении, готов к битве.

— Ну что, штабные. Готовы показать солдатам, что вы не только приказы раздавать способны, но и сами подобны воинам из легенд?

— Куда прикажешь, повелитель, туда и пойдём. Хоть в жерло вулкана! — стукнул себя кулаком по нагруднику Стрыг.

— Мы и есть жерло вулкана, что спалит амбиции тех, кто в нас не верит, — ответил я ему и двинулся наружу.

Рассвет застал меня на взлётной площадке. Гвардейцы у лестницы вытянулись, и на востоке появилось солнце. Луна перетаптывалась от нетерпения и едва дождалась, пока я усядусь. Новый доспех её не смутил, даже наоборот, показался ей интересным. Ещё бы… Ведь она стала идейным вдохновителем его создателя.

Ветер ударил в лицо, и крепость осталась внизу. Под крылом развернулся лагерь имперской армии. Двести тысяч солдат строились в походные колонны, штандарты плыли над строем. От горизонта до горизонта тянулись обозы, и пыль над трактом стояла стеной. Красивое зрелище, если забыть, что часть этих парней домой уже не вернётся…

Разведка докладывала, что к Лангастеру продолжают стягиваться подкрепления и порталы на севере вспыхивали даже этой ночью. Ну и пусть стягиваются. Чем больше их соберётся в одном месте, тем меньше потом бегать по степи за остатками.

Я направил Луну вдоль колонн, и легион встретил нас рёвом, от которого с ближних холмов сорвались птицы. Одно я решил твёрдо, и это не обсуждалось даже с Орочи: Лангастер Вий на этом поле принадлежит мне.

Внизу показалась генеральская ставка, и у командирского шатра уже собирались прославленные полководцы империи. Мы ждём, пока враг наберётся смелости и пойдёт в бой. Пусть приходит в любой момент. Мы уже давно готовы встретить его.

И судя по пыли на горизонте, они наконец-то готовы узнать вкус собственной крови.

* * *

Море в это утро лежало спокойное, и армаде вторжения такая погода подходила. Больше шести тысяч судов растянулись по воде до самого горизонта. Шли гружённые войсками транспорты и боевые галеры с таранами. Отдельными островами ползли плавучие платформы с осадными машинами. Над мачтами висели флаги десятков богов и цивилизаций, а в кильватерных струях мелькали спины водных тварей, впряжённых в буксирные упряжи. Под килями несли дозор пловцы альянса, уверенные, что глубина этого моря принадлежит им.

Далеко за кормой армады продолжал вращаться божественный водоворот, выплёвывая отставшие суда. Этот флот не один месяц собирали по всем портам далёких берегов, и теперь его хватало, чтобы закрыть бортами любой пролив мира. Морской альянс шёл забирать себе империю и не скрывал этого ни от кого.

Внутри походного строя, ближе к его сердцу, держалась единым клином эскадра из семисот кораблей под серыми парусами. Олимпийцы заняли это место по праву сильных — тех, кто оказался среди первых основателей Морского альянса. На земле они были слабы, но их корабли были на удивление сильными и даже обладали технологиями, которых у большинства сокланавцев не было.

Аттид стоял на мостике флагмана и разглядывал чужие паруса вокруг. Человеком он был рослым, в детстве его звали великаном. На теле — чешуйчатая трофейная броня.

Он склонил голову и произнёс молитву одними губами, не доверяя громким словам по старой солдатской привычке. Его богиня, Афина, ответила ему практически сразу:

«Сегодняшний день, вероятно, станет последним для тебя и твоих солдат. Но помни главное! Для таких, как ты, на этом турнире смерть — это всего лишь начало нового пути, а не конец».

— Я сделаю всё, что прикажет моя богиня…

«Мой приказ прост. Ты мой чемпион. Моя надежда и опора. Но я хочу, чтобы ты стал героем в глазах всего пантеона. Мы веками шли к нашему триумфу, но раз за разом терпели неудачи. Пора положить этому конец, мой дорогой Аттид… Пора отплатить сполна за всё, что сделал этот кучерявый, самовлюблённый нахал».

Шрамы на лице военачальника сложились в улыбку. Со стороны эти слова прозвучали бы угрозой Дионису. Но он из тех, кто знает, как отличить угрозы «Зевса» от искренности «Афины». Сегодня с ним говорила именно Афина. И её слова были именно что признанием заслуг члена её пантеона.

— Благодарю за честь сражаться во имя твоё, богиня, — прошептал он.

Ждать оставалось недолго, и минуты не прошло, как донеслись крики, цепочкой передающиеся от корабля к кораблю. Имперский флот показался на горизонте… А воды под первыми кораблями армады забурлили — морские твари начали своё невидимое глазу сражение.

— ИМПЕРЦЫ!

— РАЗДАВИМ ИХ!

— ВПЕРЁД! УНИЧТОЖИМ ЭТУ КУЧКУ СЛИЗНЯКОВ!

Крики разносились со всех сторон. Союзники по армаде были воодушевлены, уверенные в лёгкой победе. Ведь их было в разы больше.

По трапу поднялся помощник с плоской шкатулкой в руках. Внутри на бархате лежал широкий наруч с гнездом для маны. Аттид застегнул артефакт на предплечье и влил силу до предела. Наруч дрогнул, и в небо с шипением ушёл алый росчерк. Вспышка раскрылась над армадой, видимая с любой палубы этого моря, и капитаны альянса приветственно затрубили в рога, принимая сигнал к началу битвы.

Армада качнулась, перестраиваясь из походного порядка в боевой. На головных кораблях альянса вспышку встретили рёвом и подняли боевые вымпелы, и никто там ещё не понимал, для кого на самом деле был подан сигнал…

В главном капитаны не ошиблись — битва начиналась. Ошиблись они в другом. Для семисот олимпийских капитанов была важна цветовая гамма. Жёлтый — сражаемся в общем строю. Красный — враги повсюду, и атаковать нужно всех, у кого нет того же флага с изображением Олимпа, что и у тебя.

Помощник накинул на плечи Аттида адмиральский плащ с золотым символом Олимпа. Сам военачальник достал из шкатулки венок и водрузил его поверх шлема.

— Слушайте меня! — его голос, усиленный магией, раскатился над клином. — Сегодня мы сдохнем, но сдохнем с честью, во имя славы Олимпа! Уничтожить всех ублюдков из Морского альянса! Слава Олимпу!

На соседнем корабле Фобос выслушал речь собрата и кивнул помощнику, чтобы тот трубил в рог, после чего добавил:

— Всех ублюдков на дно.

Заряженные баллисты олимпийцев ударили в упор по соседям в строю, и первые галеры альянса вспыхнули раньше, чем их капитаны сообразили, откуда прилетело. В такелаж полетели горящие стрелы, по палубам захлестали боевые заклинания. Тараны вспарывали борта тех, кто час назад делил с олимпийцами походный строй, а абордажные крючья уже тянули чужие палубы на сцепку.

Строй армады смялся. Суда сталкивались, пытаясь развернуться в тесноте, и давили собственные буксирные упряжки. Командование армады пыталось перехватить управление, но приказы тонули в общем громе, а уцелевшие сигнальщики требовали с разных мачт противоположного.

Осадные платформы тонули. Десантные корабли горели. Воды вспучились и окрасились кровью, рыболюды вынырнули на поверхность и, решив, что битва уже началась, стали цеплять мешки на борта судов. Как только к ним приблизятся галеры с огненной смесью, их быстро потопят.

Огонь уже разгорался в самом сердце морской армады, перекидывался с мачты на мачту, и скоро середину строя затянуло дымом. Из этой пелены выламывались горящие галеры, экипажи прыгали за борт, чтобы уйти на дно, утащенные вошедшими в азарт охоты рыболюдами, что вырезали перед этим под ноль морских существ вражеского альянса. Бонусы и экипировка империи — это не та вещь, которую стоит недооценивать.

По флоту альянса заметалась паника. Сигнальщики требовали помощи, но помощь не шла, потому что горело всё и повсюду. Флагман Аттида шёл сквозь эту кашу, выбирая цели пожирнее.

Впереди, с наветренной стороны, на полной скорости двигался к ним флот Матрассийской империи. С мостиков кораблей Хага видели, что армада пожирает саму себя, и по эскадрам пролетел единственно верный приказ: прибавить ходу и помочь врагам сдохнуть побыстрее.

Паруса имперцев выгнулись, гранатные расчёты заняли места у бортов. Со стороны берега уже летела, следуя союзному долгу, крылатая армия вассалов. Передовые стаи снижались к самой воде, заходя на армаду со стороны солнца, и тень тысяч крыльев поползла навстречу горящему флоту.

Море ещё никогда не собирало столько желающих убивать в одном месте. Самый кровавый день в истории этого мира начался…