Матрассийск. Четвёртая неделя полномасштабного вторжения.
С началом войны кузнечный квартал столицы работал без остановок. Горны не гасили даже ночью, копья и наконечники уходили на фронт телегами, а подмастерья осваивали ремесло с такой скоростью, что каждый второй на фоне других цивилизаций выглядел бы гением.
Стан стоял у наковальни с раннего утра и ловил себя на том, что привычная работа перестала приносить покой. Он знал все новости, ведь был уважаемым, хоть и не слишком часто привлекаемым к заседаниям совета сенатором.
Дубрава держалась, Новонильские крепости не давались вторженцам, легионы Орочи платили за каждую победу жизнями тысяч орков. Империя истекала кровью и продолжала сражаться, а Стан ковал то подковы, то кинжалы. Руки делали своё дело, но внутри копилось желание создать нечто большее, достойное времени, в котором им всем выпало жить.
Мася пришла под вечер, когда смена подмастерьев отправилась ужинать. На рукавах творца белела мраморная пыль со стройки, под глазами светили синяки от усталости. Но держалась она бодро.
— Стан, я по делу. Только дослушай до конца и не перебивай, хорошо? — затараторила она с порога. — Я утром видела, как повелитель улетал на фронт. Его столько взглядов провожало, но в основном все видели дракона и молились, чтобы дракон спас императора от беды. Понимаешь?
— К чему ты ведёшь? — сделав последний удар, отложил кузнец молот и вытер ладони о фартук.
— К тому, что у победы должно быть лицо! Гоблина! То есть человека. Нашего императора, а не дракона! — вскинула Мася руки. — Про Луну уже песни складывают, легенды рассказывают, в которых правды практически нет. Надо, чтобы эти легенды были об императоре. И были правдивыми, насколько это только возможно. А император мотается по фронтам в броне, которую латают после каждого боя… Когда всё закончится, скульпторы будут ваять его в камне для будущих поколений, и он будет выглядеть как любой из генералов, а не как император. Его только шлем и выделяет! А я хочу, чтобы они ваяли спасителя, императора, правителя! Да и сам император в бой время от времени вступает! Нужен доспех, Стан. Такой, чтобы при виде его даже без дракона все понимали — это император — и сразу воодушевлялись!
Стан молчал и глядел на угли в горне. Мася знала его давно и видела, что слова легли куда нужно.
— Сталь у меня есть, — наконец проговорил он. — Шёлк Арахны тоже. Серебро, волшебные камни и гномьи руды лежат на складе и ждут своего часа. Знаешь, образ дракона ни одним доспехам не перекрыть… Но наш правитель и сам по себе — истинный дракон, повелитель жизни и смерти здесь, на земле, на море и в небе. Просто знают об этом немногие… Нужно сделать так, чтобы и остальные это поняли… Да, теперь я вижу этот образ. Спасибо!
Десять минут спустя треск у наковальни сменился. Отправились на доработку подмастерьев подковы, а со складов потащили ценные ресурсы, что стоили баснословных денег по меркам империи.
Вдохновение — редкий гость магических мастеров. Но когда оно приходит, остальным лучше не стоять под рукой создателя. Стан больше не замечал гостью. Он видел перед собой лишь императора и про себя нашёптывал выученные наизусть мерки правителя.
Мася тихо вышла и прикрыла дверь, велев никому не входить в кузницу. Лишь трёх помощников пропустила внутрь, чтобы те помогали по мере необходимости своему мастеру. Она знала, в каком состоянии находится Стан, и понимала, что сейчас ему нельзя мешать.
Семь дней кузница простояла запертой изнутри. Подмастерья таскали через чёрный ход уголь и воду, иногда с тарелки исчезала еда, но очень нерегулярно и мелкими порциями.
Из-за двери днём и ночью доносился звон, а в темноте сквозь щели пробивалось голубое сияние магии, что исходила из самых глубин души мастера. На восьмое утро звуки стихли, и волна магического импульса разошлась во все стороны от кузницы.
Старший подмастерье заглянул внутрь и увидел своего учителя лежащим на полу возле ещё не остывшей наковальни. Он так и не понял, потерял ли наставник сознание после окончания работы или просто уснул после стольких дней напряжённого труда: добудиться Стана не получилось.
Рядом на деревянной стойке стоял доспех. И даже в полумраке его пластины светились металлом. Кузнеца унесли на носилках в госпиталь, где Атари осмотрела его и вынесла вердикт: полное магическое истощение. Жить будет, но потребуется особый уход…
В цитадели Матрассийска.
О том, что Стан попал в больницу, я узнал на третий день, как вернулся из очередного полёта в прифронтовую область. Мне доставили в тот день доспехи. Я оценил результаты его труда и навестил своего соратника, чтобы поблагодарить его от всей души. Пожелал ему скорейшего выздоровления и… утонул в имперских делах и советах. А затем пришла новость об открытии новых порталов на севере и о формировании огромной вражеской армии.
Приказы были отданы, до выхода столичных легионов на север оставалось три дня. Сейчас они доукомплектуются заканчивающими обучение новичками, после чего выступят по тракту в сторону Озёрного.
Крепость гудела от сборов, и я вспомнил, что так и не успел примерить новые доспехи. Настало время приодеться и идти встречать треклятых гостей в обновках.
Я зашёл в свою комнату отдыха, что была в соседнем с залом совета помещении, и взглянул на стойку. Доспех выглядел так, словно Стан вдохновился Луной при его создании. Смастерён из стальных пластин, похожих на чешую. При каждом повороте стойки по доспехам перекатывался серебристый отлив. Нагрудник венчала гравировка расправленных крыльев, и смотрелась работа строго и грозно.
Я позвал помощников, так как в одиночку такую штуку не надеть. Гвардейцы помогли с ремнями. Пластины легли точно по фигуре, вес растёкся по плечам и почти пропал, а перед глазами развернулось системное описание…
Регалия правителя: Комплект доспехов «Драконья воля»
Качество: легендарный
Прочность: 1000/1000
Броня: 50
Включает в себя 9 предметов: горжет, поддоспешник из шёлка Арахны, кираса, наплечники, наручи, латные рукавицы, латный пояс с юбкой из стальных пластин, поножи, сабатоны.
Бонус к характеристикам владельца: Сила +5, Ловкость +5, Скорость +5, Выносливость +5, Живучесть +5, Восприятие +5, Интеллект +5, Мудрость +5, Пси +5.
Особые свойства:
«Воля дракона» — каждый солдат империи, сражающийся в одной битве с правителем, получает прибавку ко всем характеристикам в размере 10% от соответствующих характеристик правителя.
«Свет Луны» — увеличивает сопротивление магии на 25%.
«Влияние эпохи» — Средневековье. Сила, Ловкость, Скорость, Выносливость, Живучесть, Восприятие, Интеллект, Мудрость, Пси повышаются на 10%.
Свойство Регалии: сокровище вашей цивилизации, утрата вызовет смуту в сердцах подданных.
Я вновь прочитал описание и позволил себе довольную ухмылку. Сорок пять единиц характеристик сверху и четверть сопротивления магии. Легендарки приносили максимум десять единиц характеристик. И это при том, что у таких предметов свойств не было… А тут они были, несмотря на столь большой бонус к характеристикам.
Бонус от эпохи тоже порадовал. Для других это были бы незначительные прибавки, но я столько плодов Древа Мира схомячил… Можно даже в статус не заглядывать, там давно все характеристики за пятьдесят перевалили.
Но самое главное и приятное — это, безусловно, «Воля Дракона» и бонус к защите от магии. Те самые свойства, что открываются при экипировке комплекта целиком. Защита от магии сочеталась с бонусомот Луны и делала меня невероятно защищённым от любых магических атак, а передача десяти процентов характеристик…
Минимум на пять единиц вырастет каждый показатель моих солдат и офицеров. Другими словами, одно моё присутствие на поле боя одевает их с ног до головы в легендарки и даёт огромные бонусы, соразмерные прокачке свыше десяти уровней. Огромное подспорье для победы в ключевых сражениях…
Ладно. Нечего любоваться цифрами, когда империя под ударом. Лучше использовать дарованную Системой возможность и скрутить вражеских избранных и генералов в бараний рог, чем я вскоре и займусь.
Я покрутил руками и присел, прислушиваясь к шелесту пластин. Двигаться доспех не мешал, в кресло я опустился без скрипа и лязга. Не к чему придраться.
Переодевшись, я уже был готовы вылететь на север, чтобы плечом к плечу со своими солдатами и генералом уничтожить собравшуюся армию врага. Но моим планам, как обычно, помешали враги. И сделали они это очень изящно…
В комнату отдыха, где я приседал, привыкая к новой экипировке, вбежала Тали. Бегающая глава разведки — верный признак того, что дело плохо. Она коротко бросила: «Есть проблема», — и кивнула в сторону зала. Там уже стояли стражи, сопровождающие незнакомого мне человека.
Мужчина едва держался на ногах. Дорожный плащ висел лохмотьями, на груди тускнел медный знак разведчика из Велеграда, нашего союзника, столицы самого сильного избранного Геры, связанного с Матрассийском Вратами цивилизации.
— Ваше величество! Донесение от Яроба, — поклонился он, протягивая свиток.
Судя по сорванной восковой печати, Тали уже в курсе его содержимого. И это сообщение заставило её побегать…
Имя Яроба я знал хорошо, хотя лицом к лицу мы не встречались ни разу. Один из избранных Геры, вождь людей и хозяин Велеграда, города в сто тысяч жителей далеко за пределами наших земель. Торговля через Врата связала нас с первых недель их работы: семена, металл и кони шли к нам, а мрамор и стальной инструмент отправлялись к нему, и за всё время этот человек ни разу не попытался ныть, как многие другие, в попытке разжалобить нас и получить больше полезностей от империи, чем оговорено нашими торговыми представителями.
Я развернул свиток и прочитал его содержимое. Свернул, шумно выдохнул и выругался. Разведчик, судя по всему, как-то по-своему это воспринял и принялся добавлять подробностей, от которых мне стало ещё хуже…
— К Велеграду идёт армия, ваше величество. Открываются Врата на границе наших земель… Разведка насчитала больше трёхсот тысяч. Они не грабят земли по пути, движутся налегке и широким фронтом, отрезая дороги прямо к столице. Кажется, они хотят захватить его и прибрать к своим рукам Врата… У нас всего тридцать тысяч солдат, включая ополчение… Город не выдержит. Мой царь просил прислать армию для защиты города!
М-да уж… Захваченные Врата будут страшнее любой армии, ведь через них можно за считаные часы перебросить сотни тысяч солдат в самое сердце империи, минуя пустыни и гарнизоны имперских крепостей. А в соседнем квартале строится Чудо света…
Конечно, это крепость, но мало ли способов использовать бесчеловечные методы и подорвать всё вокруг? Мало ли какие возможности скрыты в этом мире, что ждут своего часа… Появление армии в километре от их цели — как раз тот самый шанс сорвать стройку.
Я быстро собрал совет, чтобы разведчик не решил, что это я себе на уме и отказываю ему просто так. А ведь не было у меня ещё одной запасной армии, чтобы отправитьеё умирать на стенах чужого города. Да и отправить придётся такое число войск, что мои эльфийские операторы Врат просто-напросто выгорят…
Глава военного штаба выступил первым и предложил простое решение: отправитьс гонцом приказ немедленно разрушить арку, а Велеграду обороняться своими силами. Совет встретил его слова недовольным гулом. Тали поднялась с места, и голос жрицы Геры зазвенел под сводами.
— Сто тысяч человек, господа гоблины. Гера — наш союзник. Её люди нам много и упорно помогали. Нельзя отворачиваться от тех, кто нуждается в помощи империи. Но и многого сделать мы не в силах.
— Как тебя зовут? — обратился я к разведчику.
Он наверняка представился, но я уже успел забыть об этом…
— Истрир, ваше величество, — поклонился он.
— Слушай, Истрир, и запоминай, тебе придётся донести эту мысль своему правителю. Я мог бы выделить армию, но тогда мне придётся отозвать легионы с поля битвы, и придут они лишь через неделю. Мог бы отправить необученных новичков, которые не факт, что удержат ваши стены. Для переброски армии, способной справиться с врагом, потребуются ресурсы всех столичных магов-операторов, после чего они не скоро смогут вернуться к работе и вы будете отрезаны от портала. Мы тоже будем отрезаны от союзников. От всех, не только вас. Гарантий вы не получите, мы ослабнем и лишимся подкреплений перед генеральным сражением. Сейчас на Озёрный идёт не меньшая армия — триста тысяч солдат врага, и к ним прибавляются всё новые и новые легионы. К самой битве, по прогнозам штаба, там будет около полумиллиона вражеских бойцов. Если мы их не остановим, они откроют прямой путь на столицу и на Чудо света.
Истрир слушал внимательно и не перебивая. Но мои слова явно задели его за живое и вызвали в душе панику. Псионика показывала, что он на грани, вот-вот упадёт на колени и начнёт молить о спасении своего города.
— Я не вижу идеального выхода. Но вижу спасение в том, чтобы Велеград переселился на безопасные земли империи. Пусть твой правитель объявит эвакуацию. Спасти сто тысяч жителей проще, чем отправить к вам армию, что будет способна остановить врага. А врата мы после этого просто уничтожим. Велеград останется жив вместе с его жителями. Империя победит и отстроит его заново в дар за помощь и благоразумие наших союзников. Передай моё приглашение о заграничном царствовании мудрому Яробу. Мне нужны такие люди, как он, живыми героями, а не мёртвыми.
Писарь занёс мои предложения на бумагу. Слова ободрили гонца, и тот с предложением в руках был отправлен обратно через Врата. Ответ Яроба я получил уже через час в виде запроса на пропуск людей Велеграда. Мудрый и благородный человек. Решил, что жизнь дороже власти, и не стал цепляться за свой город любой ценой. С такими вассалами империя после войны станет лишь крепче.
Следующие двое суток эльфийский квартал крепости не спал. Операторы сменяли друг друга у контура, и каждый час арка выплёскивала на площадь очередную партию в две с лишним тысячи душ. Люди выходили из сияния и замирали, разглядывая каменные стены чужой столицы. Они тащили с собой всё, что только могли, даже камни в память о Велеграде, что останется на растерзание вражеской армии.
Что приятно грело душу — для сбора этой армии какой-то божок потратил прорву божественности. И всё, что он получит, — это пустые дома и стены покинутого города. Пусть грызут камни мостовой, осознавая, что весь путь был проделан зря.
К исходу вторых суток счёт перешедших перевалил за сто тысяч. Жители ближайших деревень и поселений тоже эвакуировались, но, так как армия врага была близко, бежали налегке, спасая лишь самое ценное, что у них было — жизнь. Треть прибывших составляла армия: тридцать четыре тысячи обученных и хорошо вооружённых бойцов, конные лучники и крепкая пехота в добротной броне.
Они вливались в имперский строй после короткой присяги, и офицеры до ночи пересчитывали довольствие и снаряжение новых корпусов и выдавали имперский солдатский минимум бойцам, после чего отправляли их в район фермы монстров. Остальных отправили на юг, передав союзнику контроль над одним тридцатитысячным добывающим городом, обслуживающим огромную рощу жгучих деревьев.
Сам царь пришёл в последней партии, плечом к плечу с дружиной. Рослый, в простой кольчуге, с длинным прямым мечом на поясе. Он остановился передо мной и протянул руку.
— Собрат Дмитрий. Велеград отдал тебе всё, что у него осталось. Надеюсь, этого хватит для победы.
— Империя запомнит ту цену, что заплатил ты и твои люди. И не забудет вернуть с процентами. Яроб, — пожал я широкую ладонь, — мы обязательно выстоим. А после победы твои люди будут вольны сами решать свою судьбу.
Он молча кивнул и отошёл к своей дружине. Старший из эльфов дождался моего знака, операторы соединили ладони над управляющим контуром и погнали по каналу обратную волну. Сияние в арке мигнуло и погасло, а перед глазами вспыхнули два уведомления подряд.
[Яроб, царь людей Велеграда, подписал вассальный договор, и 107 480 жителей присоединяются к вашей цивилизации. Получена награда: 1 074 800 единиц опыта. Уровень развития технологий уступает вашему. Вы не получаете технологических бонусов.]
[Внимание! Пара Врат цивилизаций разорвана. Арка поселения «Велеград» уничтожена. Восстановление связи невозможно.]
Где-то далеко, за тысячи километров, осела грудой камня постройка, ради которой враг гнал через степи треть миллиона солдат. Миллион опыта лёг в копилку, но на моём уровне такие цифры погоды уже не делают. Настоящей наградой были люди на площади и то, что пустые стены Велеграда врагу теперь ни к чему.
На следующее утро столица провожала легионы. Колонны выходили через северные ворота с рассвета до полудня, и гул шагов слышался даже в цитадели. Война на истощение диктовала свои правила. Резерв, что мы готовили с первой ночи вторжения, встал под знамёна, и новые легионы заменяли погибшие. Ветераны северных мясорубок разбавляли молодой строй опытом.
Спартак отправил из Приморской провинции полки ополчения и караваны продовольствия и вооружения. Акватория прислала семьдесят тысяч жгучих гранат, и я выдохнул, радуясь, что по дороге они не взорвались.
Пока одни провинции горят, другие делают всё, чтобы облегчить судьбу передовых. С западных равнин отдельными колоннами шли свежие эскадроны обученной тяжёлой кавалерии. С востока через гати Изумрудной провинции подтягивались корпуса вассалов ящеролюдов и гномов, а следом перебирали лапами пауки Арахны.
Паучиха отправила несколько тысяч своих детей, следуя законам войны и вассальному договору. Все дороги империи сходились в одну точку — в Озёрный, где решится судьба этой войны.
Полки Яроба шагали в общих колоннах, и со стороны уже не отличить было, кто родился в империи, а кто пришёл в неё три дня назад. Луна кружила над колоннами, снижалась к самым штандартам и ловила восторженный рёв тысяч глоток. Народ высыпал на стены и крыши, провожая армию, и я запретил себе думать о том, сколько из уходящих увидит эти стены снова.
Перед самым выходом совет получил донесение, которое встретили сдержанным гулом одобрения. У Истока наши армии разгромили вражескую группировку и оттеснили уцелевших на полсотни километров. Враг вцепился в захваченные крепости на границе Новонильской провинции и внутренних земель и принялся окапываться. Прорыв в сердце империи на этом направлении захлебнулся, что позволило выдохнуть армии и залечить раны бойцов.
Но на войне, если где-то прибыло, то где-то обязательно убыло. Меня, уже ждущего на площадке Луну, огорошили вестью с докладом из Мемфиса. Терминал столицы Новонильской провинции отстучал короткий текст, напоминающий всем нам, что никто не застрахован от смерти на этой войне: «Столица! Шрам ранен в ходе осады Мемфиса. Вражеский штурм отбит. Генерал без сознания. Медики больше ничего сделать не могут. Лишь молиться богам. Я, первый помощник генерала Шрама, Ма, принимаю командование на себя. Крепость стоит. Крепость держится. Враг будет разбит. Победа будет за нами».
Шрам прошёл со мной огромный путь и никогда не подводил. Ма я тоже знал чуть ли не с первых дней в этом мире. Хобгоблин-страж из ветеранов, спокойный и упрямый.
Тут же был собран крылатый десант снабжения и отправлены сотни зелий здоровья в Мемфис. Гарпии их доставят, но вряд ли они сильно помогут… Порой нам действительно остаётся разве что молиться и надеяться на чудо.
Большего для старого соратника я сделать пока не мог. Оставалось верить в упрямство Шрама и в мастерство Атари, чьи настойки поднимают на ноги даже безнадёжных.
Север встретил колонны холодным ветром и гарью на горизонте. Я добрался до Озёрного раньше армии, и Орочи при встрече одобрительно хмыкнул, разглядывая новый доспех, после чего повёл меня к карте провинции. Хороших новостей у него, разумеется, не было…
Огромная вражеская армия образовалась из двух поменьше, которые всю последнюю неделю сопровождали чудовищные по местным меркам осадные орудия и могущественные корпуса магов, что проламывали за один-единственный штурм любые стены и волной огня и магии затапливали защищающиеся города.
И вместо того чтобы сейчас, собрав силы, пойти и дать нам генеральное сражение, эта армия развернулась и двинулась вдоль цепочки крупнейших осаждённых крепостей севера. Они пройдутся по ним и, по словам Орочи, захватят их все. Он своими глазами видел, на что эта армия способна.
Его предположения оправдались, и всю следующую неделю мы только и могли, что получать донесения о том, как падает крепость за крепостью. И сделать мы с этим ничего не могли. Уходить от Озёрного нельзя: вокруг множество мелких групп врагов, что только и ждут возможности прорваться вглубь империи.
Разведка доносила о колоннах пленных. Враг провоцировал нас выйти из укреплённых позиций и сражаться в чистом поле. Если мы так сделаем, то, скорее всего, победим. Но и от нашей армии не останется, вероятно, практически ничего.
На военном совете в Озёрном Стрыг грохнул кулаком по столу и потребовал погони. Его можно понять: у него на глазах горела провинция, которую он собирал по кусочкам и развивал…
— Их вдвое больше, вождь, — покачал Орочи головой. — Мы догоним их там, где удобно им, и ляжем в чистом поле. Даже если не ляжем — битва займёт не один день, и Матрассийск станет как на ладони.
— И что же, смотреть, как они жрут мою землю⁈ — взревел орк.
— Наберись терпения. Они специально провоцируют нас, лишь бы выманить отсюда. Но время как раз не на их стороне. Чем дольше они возятся там, тем ближе завершение постройки и крах всех их надежд. — Орочи развернул карту и повёл пальцем вдоль цепочки проходов: — Повелитель, предлагаю держать Озёрное любой ценой. У нас широкий фронт. Чтобы нас обойти, придётся делать крюк длиной в десятки километров и подставлять фланги. Да ещё и рисковать попасть в окружение между двумя нашими отрядами войск…
— Так и поступим, — подвёл я черту. — Задача одна — во внутренние земли никого не пропустить. Стрыг, чтобы показать, что мы тоже умеем кусаться, готовь варгов. Отправим их во вражеский тыл. Они перерезают снабжение наших крепостей на севере, мы перережем снабжение их армии. Они жрут как не в себя. Голод быстро поставит их на грань отчаяния.
— Именно так, повелитель, — кивнул Орочи и свернул карту, Стрыг побурчал что-то и смирился.
Ответный удар мы нанесли оттуда, откуда враг его не ждал. После разгрома у Истока стратегическое преимущество на этом участке перешло к нам, высвободились свежие части, и армии империи двинулись на север вдоль рек.
За неделю боёв они отбили часть захваченных крепостей и поселений, и в каждом вгрызались в землю: бойцы возводили укрепления и рыли окопы. Когда-то мы копали траншеи ради дисциплины или наказания провинившихся, а теперь все оценили, как полезно иметь яму, в которой вражеская кавалерия переломает себе ноги.
Ключевые перекрёстки и броды переходили под наш контроль, и давящая петля окружения, затягивающаяся на Истоке, ослабла.
Две недели длилась эта игра в гляделки на севере. Я понял, что враг достиг бездны отчаяния и потерял самообладание, а его резервы близки к опустошению, когда он вновь начал открывать порталы.
На этот раз проходы открывались у самых берегов рек. Из сияния выносили готовые лодки и сталкивали на воду связки плотов на западном берегу реки, что стала пограничной. Они попытались открыть новую линию фронта, перейдя через Широкую.
Дубрава давно была разрушена, но под её стенами полегла целая вражеская армия. А получившие много уровней защитники теперь укрепили речные гарнизоны и встречали десанты стрелами с обрывов.
В реке разразилась настоящая бойня между аэквори и какой-то водной расой врага. Многочисленной, но, в отличие от наших рыболюдов, куда более слабой в характеристиках и экипировке. И всё же местами враг зацепился за берега и начал вгрызаться в оборону. Западная провинция полноценно вступила в войну.
Штурмы вспыхнули по всем направлениям, кроме южного. Болт в тот вечер доложил, что Сады готовы на семьдесят пять процентов. До конца стройки оставалось чуть больше двух месяцев… Три четверти пути позади, и чем ближе финал, тем напряжённее обстановка на фронтах.
Обстановка на стратегической карте империи из тревожной превратилась в критическую. Флажки боёв горели в двух десятках точек разом, и совет сутками тасовал тающие резервы, затыкая прорывы. Счастье опустилось ниже пятидесяти процентов. Лишь в южных провинциях и заморской земле появлялись новые жители.
Нам была нужна победа… И у нас появился шанс добыть её, когда пришла в движение северная громада. Враг, наконец, решился на генеральное сражение, ещё больше укрепив свои силы новой волной порталов.
Мы с Орочи прикидывали над картой, где дать им первый бой, когда дежурный положил передо мной листы с пометками из заморской провинции. Крылатые дозоры и корабли Хага докладывали одно и то же: на горизонте показался чужой флот…
Счёт мачт шёл на тысячи, а море за флотом вспорол божественный водоворот. Морской альянс сделал свой ход тогда, когда ситуация в империи стала на грань… И враг отправил войска к приморской провинции, чтобы открыть ещё один фронт. И сделать с этим я ничего не могу… Лишь надеяться на Хага, Аэллу и Спартака.
Поражение недопустимо. Они это знают, и я верю, что они справятся.