Она была в камере одна… пока что.

Они расстегнули кандалы, перед тем как уйти. Она справила нужду, после чего свернулась клубочком на полу, пытаясь заснуть. Это было почти невозможно в месте, где всё пропитано смертью. Она просыпалась от любого звука, настоящего или воображаемого, в ожидании их возвращения.

И они всегда возвращались.

Виктор, Престон и Эмилия — трое её мучителей. Они избивали её, ломали кости, закалывали, делали всё, чтобы она пожалела о своём сотворении.

Они не унимались, не собирались останавливаться. Каждый раз они возвращались с новыми вопросами к Бринли. Столько, мать их, вопросов…

Кто тебя нанял? На кого ты работаешь? Зачем ты это сделала? В чём был ваш план?

Но эти хотя бы были ей понятны.

Другие же сбивали её с толку.

Расскажи о мятеже. Кто ваш лидер? Что тебе известно о «Чёрной Ночи»? Сколько вас? Почему вы выбрали своей целью делегатов?

Бринли недоумевала. Разве она здесь не из-за смерти Райкера? При чём тут мятежники? Она ведь сама чуть не погибла от взрыва на балу-маскараде. Естественно, она не одна из них.

Если бы она отвечала на вопросы своих мучителей, она бы сказала им, что они копают не в том направлении.

Но она не отвечала.

Бринли понадобилось очень много сил, но она держала рот на замке. Они приходили и уходили, задавали вопросы снова и снова, но она хранила молчание.

Сломленная… но так и не заговорившая.

Время от времени ей казалось, будто за ней наблюдают, но она не видела никого, кроме трёх своих истязателей.

Её сердце переполняли горечь и лёд.

Все слёзы давно уже кончились. Она слишком устала, измучена, обессилена, чтобы плакать.

Бринли смотрела на закрытую дверь, гадая, кто придёт следующим. Виктор с кинжалами? Престон со своей смертоносной алой магией? Или настоящий дьявол из них троих — Эмилия?

Бринли очень быстро узнала, что эта женщина — сильная ведьма. У неё магия синего цвета с чёрными нитями, неприятно пробегавшая по коже Бринли. И только когда эта магия проникала в её тело, начиналась настоящая пытка. Бринли то горела в огне, то мёрзла во льду.

Это было хуже, чем физическая боль.

Эмилия играла с разумом Бринли, вызывая в её голове картинки смерти и разрушений, вытесняя всё остальное. Бринли не видела ничего больше. Не могла думать ни о чём больше. Не чувствовала ничего другого. В ней не осталось ничего, что не было бы сломано.

Каждый день они приходили и всячески развлекались, пытая её.

Каждый день она кричала и истекала кровью.

Каждый день она отказывалась отвечать.

И с каждым днём она становилась всё слабее. Бринли нужна кровь. Она не знала, сколько ещё протянет, мучимая жаждой.

Она уже не была уверена, хочет ли ещё жить.

Виктор подтвердил смерть Райкера. Джелизетт бросила её. Занри тоже. Бринли была уверена, что во всём мире не осталось никого, кому бы не было плевать на неё. Да, у неё ещё оставалась подруга Хейли, но в курсе ли она вообще?

Прокручивая в голове прошлое, Бринли осознала, что была идеальной пешкой в игре Джелизетт. Ни семьи, ни друзей, никаких связей.

Просто марионетка.

Сердце слабо стучало в груди, но каждый удар запускал импульсы злости, обиды и скорби.

Она оплакивала смерть Райкера, их любовь, ту жизнь, которая у них могла бы быть. Оплакивала их прошлое и думала о том, в какой момент могла поступить иначе. Эта боль останется с ней до конца её — вероятно, весьма короткой — жизни.

А вот всё остальное… Обида из-за предательства Занри? Шок от того, что Джелизетт не пришла её спасти?

Всё это прошло. Исчезло в тот день, когда Виктор воткнул в бёдра Бринли несколько кинжалов с серебряными наконечниками, словно в подушечку для иголок, и оставил её, кричащую от боли, сидеть так.

Теперь она в ярости.

Если она когда-нибудь выберется отсюда, она уничтожит своего творца.

Бринли считала себя довольно умной, но Джелизетт обвела её вокруг пальца.

Каждое мгновение, пока её не пытали, Бринли переосмысливала события последних шести лет. Вспоминала каждое их взаимодействие. Джелизетт с самого начала просто использовала Бринли и в итоге выкинула её, как мешок мусора.

К чёрту её.

Бринли смотрела на дверь, стиснув кулаки, и ждала, когда та откроется вновь.

Нет, она не заговорит. Ни сегодня. Ни завтра.

Никогда.

37. Вопросы и ответы

— Честно признаюсь, ни за что бы не подумал, что ты продержишься так долго.

Виктор похлопал плоской частью лезвия по окровавленному бедру Бринли рядом с серебряным кинжалом, воткнутым в плоть.

Она дышала сквозь зубы, ноздри раздувались, боль была невыносимой. Она снова сидела на железном стуле, переживая очередной раунд пыток.

«Только не кричи», — говорила она себе.

Сегодня было хуже, чем вчера. Каждый новый день хуже предыдущего. По её прикидкам, прошло уже недели три, но сложно было сказать наверняка.

Бринли была дико голодной. В животе уже образовалась чёрная дыра. Вампирша уже и не помнила, каково быть сытой. Её кожа стягивалась. Клыки горели. Мозг слабо понимал, почему она отказывается отвечать на вопросы.

Виктор качнулся обратно на пятки. Его жестокий взгляд внимательно изучал её.

— Да, я определённо тебя недооценил. — Он поджал губы. — Или же тебе просто нужен правильный стимул, чтобы заговорить.

Бринли уставилась на фейри. Артерия на его шее так красиво пульсировала. Вампирша представила, как хорошо будет его голова смотреться отдельно от тела.

Живот скрутило.

Наклонившись вперёд, насколько это позволяли оковы, Бринли изогнула губы, обнажая клыки.

Виктор поймал её взгляд и ухмыльнулся.

— Голодная?

Что за нелепый вопрос? Конечно, голодная.

Но Виктор и не ждал ответа. Он выпрямился, вытер руки о свои чёрные джинсы и вышел из камеры. Спустя буквально несколько секунд он вернулся с пакетом крови, зажатым между двумя пальцами.

Бринли не смогла удержаться. Она среагировала мгновенно, рыча и пытаясь вырваться из оков с прохиберисом.

Голод превратился в живого, полуразумного монстра внутри неё.

Она хотела оторвать кандалы, приковывающие её к проклятому стулу. Рычала сквозь намордник из ненавистного серебра.

Медленная, зловещая улыбка расплылась на лице Виктора.

— А, вот как. Отлично. Почему бы нам не сыграть в игру? — Он покачивал пакет в воздухе, держа вне зоны досягаемости Бринли. — За каждый ответ на вопрос я дам тебе сделать глоток.

Бринли не сводила глаз с заветной багровой жидкости. Её грудь ходила ходуном. Кровь манила её, как ничто другое. Бринли очень нужна кровь.

Каждая клеточка её тела тянулась к лакомству.

Бринли была сильно измучена и крайне голодна.

По ощущениям, ей понадобились годы, чтобы просто кивнуть.

— Хорошо. — Виктор указал на намордник. — Я сейчас сниму это, а ты не будешь кусаться, поняла?

Чёрта с два.

Бринли прикончит Виктора при первой же возможности. Но в то же время она ещё осознавала реальность. Ей нужна кровь, чтобы выжить, и второго шанса получить её может не быть.

Она опустила взгляд на серебряный кинжал, торчащий из её ноги.

Виктор хмыкнул.

— Нет уж, дорогуша, его я убирать не буду. Нужны же мне хоть какие-то гарантии, что ты будешь послушной девочкой.

Бринли на секунду закрыла глаза. Как она до такого докатилась? Презирая саму себя, она кивнула. У неё нет выбора. Вернее, есть выбор без выбора.

Виктор обошёл её по кругу. Быстрыми движениями пальцев он снял намордник. Едва серебро перестало касаться её лица, Бринли смогла сделать первый полноценный вдох за эти три недели.

Слеза потекла по её щеке, Бринли никак не могла её остановить.

— Вот так. — Виктор вновь оказался перед ней, чтобы она его видела, и прислонился к стене. Пакет с кровью всё ещё покачивался, дразня её. — Первый вопрос будет простым, чтобы ты могла попробовать и понять, что ты получишь, если будешь хорошей девочкой.

Он замолчал. Бринли вскинула бровь, намекая, что ждёт продолжения. Как бы она ни была голодна, умолять его не собирается. Она пока ещё не настолько отчаялась.

— Из какого ты города? — начал Виктор.

— Из Чевина. — Ответ прозвучал хрипло. Бринли поморщилась от того, с каким трудом ей это далось.

— Хорошо.

Фейри медленно приблизился к ней, открывая крышку пакета.

Бринли смотрела только на пакет. Рот наполнился слюной по мере приближения драгоценного напитка, необходимого ей для жизни.

— Открой рот, — приказал он, словно собаке.

Да простят её боги, но она подчинилась. Открыла рот, точно птенец, ждущий червячка от матери.

Одна-единственная капля упала ей на язык. Это была божественная амброзия. Первый луч солнца после долгой зимы. Чистая вода в жаркой пустыне. В ней было всё, что нужно Бринли.

Она сглотнула, потянулась за добавкой, но фейри уже увёл пакет в сторону.

— Нет, нет, ты же знаешь правила. Один ответ — одна капля.

Она невольно захныкала.

— Где тебя сотворили?

— В Чевине.

Ещё капля. Этого слишком мало.

— Сколько тебе лет?

— В человеческих годах? Двадцать три.

Капля.

— Когда тебя сотворили?

— Шесть лет назад.

Ещё одна капля.

Так они и продолжали. Вопросы становились значительно труднее. Каждая капля крови была всем, что нужно Бринли, и вместе с тем этого было мало. Возможно, чёрная дыра в её желудке немного уменьшилась, но Бринли уже понимала, что одного пакета ей не хватит. Только не после всего пережитого.

Она была зверски голодна.

Вопросы пошли в другом направлении.

— Зачем ты участвовала в отборе?

Бринли моргнула. Она могла бы солгать. По-хорошему, ей стоило бы солгать. Помня все правила и тренировки, она понимала, что скрыть правду — лучший вариант для неё. Или нет? Она в тюрьме, её пытают уже почти месяц. Замёрзшая, грязная, голодная…

Ложь ни к чему хорошему её не привела. Если бы она призналась раньше, быть может, Райкер сейчас был бы жив. Его бы не убили из-за неё. Они всё ещё были бы вместе.

Бринли много думала о своём муже эти три недели.

Его лицо она вспоминала, пока Виктор раз за разом вонзал в неё серебряные клинки. Голос капитана успокаивал её, пока алые нити магии эльфа смерти сдавливали её шею. Воспоминания о прикосновениях Райкера помогали ей сохранить рассудок, пока Эмилия своей беспощадной магией проникала ей под кожу и играла с её разумом.

Бринли сама никогда бы не подумала, что будет так сильно скучать по мужу.

— Моей целью было убить капитана Райкера Уотерборна, — прошептала Бринли, ненавидя себя за эти слова.

Шок отразился в глазах Виктора.

— Что ты сказала?

Она повторила:

— Я участвовала в отборе, чтобы убить Райкера.

Фейри подошёл ближе и дал ей несколько капель крови.

— Почему ты хотела его убить? — спросил он.

Слёзы наполнили глаза Бринли. Как бы она ни старалась сморгнуть их, у неё не получалось.

— Я думала…

— Что ты думала?

Горячие слёзы побежали по её щекам.

— Я думала, что он виновен в смерти моей семьи. Наводнение, случившееся в Чевине шесть лет назад. Его магия очень сильна, а я тогда… потеряла всех, кого любила.

Она продолжала. Стоило только начать, и остановиться было невозможно. Она выложила Виктору всю историю. Она даже не получала от него крови. Просто рассказала всё от и до: про её сотворение, про отбор, про её смешанные чувства после знакомства с Райкером. О том, как не понимала, как тот, кого она считала злом во плоти, оказался самым добрым мужчиной на свете. О Ривер. Всё-всё-всё. Ничего не утаила. А смысл?

Закончив, Бринли обмякла на стуле. Закрыла глаза. Слёзы текли по её лицу.

— Я могла бы в него влюбиться, — призналась она, по большей части сама себе. — Возможно, даже влюбилась. Но его больше нет.

В камере несколько минут стояла полная тишина. Она чувствовала на себе взгляд Виктора, но фейри ничего не говорил. Как и она.

Её слова эхом звучали в тишине. Её признание доломало разбитое сердце. Она не верила, что может быть ещё больнее, но оказалось, что может.

Она была раздавлена, сломлена, сокрушена.

А Райкер был всё ещё, чёрт побери, мёртв.

Какая разница, жалеет ли Бринли о своих решениях или нет?

Его это не вернёт.

— Делайте со мной что хотите, — пробормотала Бринли. — У меня не осталось никого и ничего.

Виктор ничего не сказал.

Минуты тянулись вечность. Груз всего, в чём она призналась, давил на плечи.

Она всё плакала и плакала.

Кто-то ударил кулаком по стене. Раздались шаги. Хлопнула дверь.

Она не шевелилась. Даже глаза не открыла. Виктор рано или поздно вернётся. Или Престон. Или Эмилия. Без разницы. Они снова будут её истязать, задавать вопросы о мятежниках, на которые у Бринли нет ответов.

Теперь это её жизнь. Так будет продолжаться до тех пор, пока они не решат прекратить её жалкое существование.

Когда дверь снова скрипнула, Бринли вздохнула и стала ждать новой боли.

Но та так и не наступала.

В камере было ещё двое. Она слышала их дыхание в этой пугающе тихой обители агонии. Чувствовала их взгляды на себе.

Но не знала, кто это.

Раньше, до того, как прохиберис заблокировал её магию, она могла бы узнать их по запаху. Однако сейчас её обоняние было не лучше, чем у обычной смертной. Те несколько капель крови едва помогли залечить физические раны, что уж говорить о полном восстановлении сил.

Кто-то обошёл Бринли. Рука легла на её плечо сзади. Бринли напряглась. Прикосновение показалось странно знакомым, но непонятно, что оно ей напомнило.

Затем эти двое вышли. Бринли поняла это, потому что дышать внезапно стало легче. Она сделала глубокий вдох, по-прежнему оставаясь с закрытыми глазами. Зачем вообще их открывать?

Когда Виктор вернулся, чтобы освободить её от оков, она осмотрела свои раны, оценивая их серьёзность, после чего снова справила нужду и свернулась в углу, чтобы поспать.