Да, это определённо подземелье, а она здесь узница.

Потому что Райкер…

Он…

Он…

Мёртв.

Дыхание Бринли стало коротким, отрывистым. Голова пульсировала. Бринли подтянула колени к груди и обхватила руками. Слёзы жгли глаза.

Капитана Райкера Уотерборна убили.

Из-за неё.

Это всё она виновата.

Мёртв.

Это слово эхом повторялось в её голове, звуча всё громче, и громче, и громче…

Она с трудом дышала, как будто лёгкие сжимал огромный кулак.

Что-то странное творилось в её груди. Боль разрасталась с сердце. Бринли пыталась не обращать внимания, взять эмоции под контроль и подавить, но не получалось.

Шкатулка сломалась.

Бринли сломалась.

Её лёгкие сжимались, сжимались, сжимались и уже грозили рвануть. Сердце гремело в груди. Дрожь сотрясала всё тело. Бринли раскачивалась вперёд-назад.

Взгляд внезапно упал на кольцо на безымянном пальце.

Она не смогла сдержать судорожный выдох.

Её душа надломилась. Трещины побежали во все стороны, по всему телу, образовывая причудливую паутину.

Агония поглотила Бринли с головой.

Мёртв.

Она разбилась на миллион осколков. Ей казалось, будто в неё стреляют снова и снова. Боль тысячи деревянных колов, пронзающих её тело, разрывала сердце.

Она закричала, но её вопль вскоре превратился в сдавленный плач.

Страдания захлестнули её, заполнили каждую трещинку, обволокли каждый осколок её сломанной души. Это больше не было тихой скорбью или пеленой отчаяния, которые она ощутила после трагичной гибели семьи.

Нет. В этот раз боль была иной. Глубже. Темнее. Более всепоглощающей.

Это опустошающее горе разрушит её. От Бринли не останется ничего.

Да это и неважно.

Он мёртв, а она осталась совсем одна. О боги.

Предательство отдавало горечью. Занри поступил так с ней. Джелизетт бросила её. Райкер погиб из-за неё.

Она осталась одна, и она сама в этом виновата.

Слёзы бежали по щекам Бринли. Взгляд всё время возвращался к обручальному кольцу. Украшение дразнило её, напоминая о том, как она стала вдовой, не прожив в браке и суток.

Одна.

Она плакала, кричала, рыдала, орала, пока не разболелось горло. А когда голос охрип, она просто продолжила раскачиваться туда-сюда.

Её нёс нескончаемый поток боли, скорби, мучений, отчаяния прямиком в пропасть.

Она была разбита.

Минуты шли. Часы. Дни. Время утратило значение.

Никто к ней не приходил.

В какой-то момент она, видимо, погрузилась в сон. Будь проклято её молодое вампирское тело, которому всё ещё нужен отдых.

Очнулась она резко, вновь переживая кошмар наяву. По-прежнему раздавленная. По-прежнему преданная. По-прежнему брошенная своим творцом.

Снова слёзы.

Откуда в ней столько слёз?

Райкер умер из-за неё. Он был хорошим мужчиной, да что там — потрясающим, но из-за неё его убили.

Нельзя было соглашаться на этот дурацкий план.

Подумать только, она ведь когда-то воспринимала всё это как игру.

Какой же дурой она была.

Бринли должна была сразу рассказать Джелизетт правду о роли Ривер в том наводнении, как только узнала. Может быть, так она смогла бы спасти Райкеру жизнь. Может быть, так она бы смогла остановить Занри.

Может быть, может быть, может быть.

Этих «может быть» было слишком много, но ни одно из них не уберегло бы её от этой судьбы.

Её мысли носились по кругу, пока она раз за разом прокручивала в голове события последних нескольких месяцев. Она вспоминала, как радовалась своему участию в отборе. Какой ужасный контраст с её нынешним состоянием.

Её цель выполнена. Капитан Райкер Уотерборн мёртв. Ещё несколько месяцев назад Бринли бы праздновала это событие. Но сейчас?

Она была уничтожена.

Впервые в жизни Бринли встретила того, кто полностью понимал её.

А теперь он…

Мёртв.

Она прокрутила в своей голове каждый сценарий. Каждое слово, каждое движение, каждое мгновение, проведённое вместе, в поисках того, что она могла бы изменить.

Время тянулось вечность.

Её клыки ныли, в животе было пусто.

В какой-то момент она осознала, что голодна. Когда она последний раз пила кровь? Кто знает…

И тут вдруг она почувствовала внезапное изменение воздуха в подземелье.

Холодный ветер пронёсся мимо неё. Мурашки побежали по рукам.

Послышались шаги, всё громче с каждой секундой.

И как бы это ни было глупо (настолько тупо, что прежняя Бринли посмеялась бы над собой нынешней), в груди Бринли вспыхнула искра надежды.

— Райкер? — хрипло позвала она, голос после долгого молчания не слушался. — Это ты?

Горький, зловещий смешок прозвучал как оживший кошмар. У Бринли по спине пробежал холодок.

— Нет. — Голос был глубоким и мелодичным, но в то же время опасным. — Его больше нет.

Она как будто упала со скалы и разбилась о землю. Она слышала свой крик как бы со стороны и чувствовала, как её сердце разрывается вновь.

Высокий черноволосый фейри приблизился к ней. Кончиками пальцев в чёрных перчатках он держал два ониксовых наручника и серебряный намордник. Сам он был одет в кожаную боевую форму, и хотя Бринли не заметила у него никакого оружия, её не покидало ощущение, что он может убить её в мгновение ока.

Сглотнув, она вжалась спиной в стену. Серебро и вампиры плохо сочетались. Бринли не знала, какой эффект окажет на неё намордник, но проверять в любом случае не хотела.

Солдат окинул её взглядом, полным жестокости.

— У тебя большие проблемы.

— Нет, пожалуйста, я этого не делала.

Она замотала головой, глаза наполнились слезами. Она виновата в случившемся, но Райкера она не убивала.

Он зловеще рассмеялся.

— О, это будет весело.

Переложив намордник в левую руку, он потянулся за чем-то в кармане. В его кулаке оказалась горсть блестящего чёрного порошка, который он распылил в её сторону.

Как только порошок коснулся её кожи, внутри неё вспыхнуло пламя. Она горела заживо.

Солдат вошёл в камеру с порочной ухмылкой на лице.

Бринли закричала от боли.

36. Цена молчания

Бринли из этого подземелья живой не выйдет. Её бессмертная жизнь окончится здесь. В этом нет никаких сомнений.

Порошок охранника представлял собой смесь серебра и прохибериса. Она поняла это сразу, как только пыль коснулась её кожи. Прохиберис лишал её магии, как и чёрные стены вокруг. А серебро… адски жгло. Разъедало плоть. Это огонь, в котором она сгорала.

Бринли пыталась стряхнуть с себя порошок, но он был повсюду.

Фейри шагнул к ней. Она кое-как пнула его. Попала в голень, тот выругался.

— Вампирская сука. Всё равно никуда не денешься. Ты заплатишь за содеянное.

Бринли попыталась отползти от него, но тело плохо слушалось.

Жестокий бесчеловечный смешок послышался со стороны охранника, наблюдавшего за её тщетными усилиями, после чего фейри жёстко схватил её. Защёлкнул кандалы на её запястьях и обхватил её голову обеими руками.

— Стой смирно, — рявкнул он. — Не то будет ещё больнее.

— Да пошёл ты.

Даже горя заживо, Бринли не собиралась подчиняться.

Она вскинула ногу, несмотря на жгучую боль. Целилась между его ног, но попала коленом по бедру.

— Большая ошибка.

Он ударил её головой о каменную стену.

И тьма снова поглотила Бринли.

— Просыпайся, пиявка.

Тот же самый ядовитый голос выдернул её из полных боли кошмаров.

Бринли застонала, мотая головой. Она пыталась вернуться в сон. Там, по крайней мере, её не мучает этот бездушный охранник.

Рядом рассмеялась женщина.

— Попробуй это.

Справа одобрительно хмыкнули, и кто-то швырнул мокрую тряпку в лицо Бринли. В её ноздри проник терпкий, слегка сладковатый запах, быстро сменившийся удушливой горечью. Бринли широко распахнула глаза и закашлялась. Казалось, сейчас все её внутренности вылезут наружу.

И только когда её лёгкие вроде как вернулись в состояние, отдалённо похожее на норму, Бринли оглянулась.

О боги.

Всё плохо.

Даже хуже той камеры, в которой она очнулась в первый раз. Хотя казалось бы, куда уж хуже…

Они посадили её на железный стул посреди пустого помещения с каменными стенами. Воздух был ледяной. На потрескавшихся камнях виднелись подозрительные пятна цвета ржавчины. Омерзительная вонь, от которой её чуть не вырвало, шла из вентиляционных отверстий. На одной из стен было чёрное зеркало — вероятно, это было окно в другое помещение.

— Доброе утро. — Уже знакомый солдат присел на корточки перед ней. — Хорошо спалось?

Бринли, зарычав, бросилась вперёд. Ну, вернее попыталась.

На самом деле стоило ей только открыть рот, как подбородок упёрся в серебряный намордник. Её обожгло огнём изнутри. Рот горел. Она кричала. Руки сжали подлокотники. Железные браслеты не давали встать.

— Видимо, нет. — Охранник встал, внимательно наблюдая за ней, и отступил на шаг назад. — Ну, ничего. Так даже веселее.

Уж кому-кому, а Бринли весело точно не будет.

В какой-то момент она заметила, что они не одни. Ещё двое солдат стояли позади первого, все они смотрели на неё.

Мужчина слева определённо был эльфом. С двумя чёрными закручивающимися бараньими рогами на голове он был ростом почти как Райкер. Из одежды на нём были кожаные штаны и чёрная футболка, не скрывавшая татуировок — алых завитков, тянущихся по всей длине рук.

Эльф смерти, значит.

Как… предсказуемо.

Рядом с эльфом обнаружился источник женского голоса, услышанного ранее. Женщина была рыжеватой блондинкой со светящимися голубыми глазами. Она со злорадством смотрела на Бринли, и от неё явно не стоит ждать никакой помощи.

Всё очень плохо.

Первый охранник наклонил голову вбок.

— Ты знаешь, почему ты здесь?

Честно? Нет. Джелизетт бы ни за что не отдала Бринли в такое место. Она бы скорее убила свою подопечную, медленно и жестоко. А это совсем не в её стиле. Бринли в этом уверена. Её творец не имеет отношения к этому тюремному заключению, хоть и бросила Бринли умирать.

Но этого она вслух не произнесла. Она, не моргая, смотрела на инквизитора. Пускай наличие подземелья в Республике Равновесия стало для неё неожиданностью, всё же к допросам её готовили. Как-никак, всегда существовала вероятность провалить задание и угодить в тюрьму.

Вот только она полагала — очевидно, ошибочно, — что её уведут в современный полицейский участок, со столами, водой и адвокатами. Она также полагала, что Джелизетт оперативно вытащит её оттуда.

Как оказалось, она во многом ошибалась.

Предательство ощущалось желчью на языке.

Инстинкты требовали разрушить здесь всё, но тело было сковано.

Она в ловушке. Раскрыта. Уязвима.

И…

Совсем одна.

Одиночество ещё никогда не ощущалось так сильно, как в этот самый момент.

Но пусть тюрьма оказалась не такой цивилизованной, как она ожидала, Бринли знала, что нужно делать. С предательством разберётся позже.

Сейчас ей нужно сосредоточиться на выживании. Она закрыла рот и уставилась на грозное трио. Она справится.

Секунды сменялись минутами, пока они ждали, что она скажет хоть слово.

Она не заговорит. Пускай её предали и бросили здесь одну, но она не сдастся. Она сильная. Она пережила гибель семьи, переживёт и это. Как-нибудь. Или нет. Без Райкера это уже неважно. Жизнь потеряла смысл.

Спустя некоторое время женщина усмехнулась.

— Кажется, она не хочет с тобой разговаривать, Виктор.

Охранник, надевший на неё кандалы, — Виктор — снова наклонил голову.

— Похоже на то. — Он недовольно цокнул языком. — Жалко. Я надеялся, что не придётся прибегать к тяжёлой артиллерии.

К тяжёлой артиллерии? Бринли уже страшно представить.

— Серьёзно? — не поверил эльф смерти. — Кого ты обманываешь? Мы с Эмилией прекрасно знаем, как ты обожаешь неразговорчивых заключённых.

Эмилия прыснула.

— Он обожает не заключённых, а пытки, Престон.

Сердце Бринли замерло. Пытки.

Боги всемогущие…

Будьте прокляты, Джелизетт и Занри, за то, что бросили её. Их предательство ощущалось ножом в сердце. Бринли едва дышала, мозг отказывался думать. Кровь заледенела от страха. Ногти впились в подлокотники.

Бринли делала всё, о чём её просила Джелизетт (кроме убийства Райкера), и вот чем творец ей отплатила. Кинула её, отдала на растерзание силовикам. А те и рады пытать её. Глаза Бринли горели, она была на грани слёз.

Это ужасно несправедливо. Безумно. Разве она была настолько плохой подопечной? Настолько бесполезной, чтобы просто забыть о ней?

Даже не догадываясь о том, какие мысли терзали Бринли, Престон рассмеялся.

— Ой, не суть. То, что для одного пытка, для другого…

— Хватит! — рявкнул Виктор.

Двое других мгновенно замолкли.

Тюремщик наклонился к Бринли. Она поморщила нос от отвратительного запаха из его рта. Этот фейри что-нибудь слышал о личной гигиене?

— Они правы, малышка? Мне придётся выбивать из тебя правду силой?

— Я ничего вам не скажу, — прошипела Бринли.

Виктора ничуть не обеспокоило её заявление. Напротив, он даже повеселел. Даже протянул руку и провёл пальцем сверху вниз по щеке Бринли.

Ей понадобилась вся её выдержка, чтобы не вздрогнуть.

— Она заговорит, — уверенно произнёс фейри. — Она вампир, а прохиберис не даст ей исцелиться. Нужно только время.

— Сколько? — спросила Эмилия. — Ты же знаешь, она ждёт ответы.

Она? Канцлер, наверное. Но это не важно. Уже ничего не важно.

— Недолго. — Виктор развернул запястье, одним движением вытаскивая серебряный кинжал из ножен на бедре. — Я бы сказал, сутки. Максимум, двое.

Бринли не успела и глазом моргнуть, как он молниеносно развернул кинжал и вонзил его в её ногу.

Чёрные звёзды замаячили перед глазами. Бринли заорала от боли.

Четыре чёртовых дня. Плюс-минус. Вести счёт времени становилось сложнее с каждым часом. Но прошло, как минимум, четыре дня. Может даже пять.