То есть Бринли.

Райкер неоднократно объяснял это матери, пока они жили в «Лилии», но всё же его не покидал навязчивый страх огромного скандала на грядущем ужине с Терцией. Райкер должен подготовить Бринли к тому, что его мама может быть… язвительной.

Все фейри умеют следить за языком — это первое, чему ты учишься, когда не можешь лгать, — но также искусно они используют слова, чтобы ранить других. Даже если Терция не станет открыто оскорблять Бринли (по крайней мере, Райкер надеялся, что она сочтёт это выше своего достоинства), дружелюбия и гостеприимства от неё тоже ждать не стоит. Она единственная беспокоила Райкера. Ривер и Сайрус полюбят Бринли всей душой с первой встречи, как полюбил её Райкер.

Лоб Бринли исчертили две линии, временно исказив идеально ровную кожу.

— В каком смысле?

Райкер взял её за руку и поцеловал тыльную сторону ладони.

— Я люблю тебя.

Она нахмурилась. Кажется, он сейчас только делает хуже.

— Да, я знаю.

Для Райкера не остался незамеченным тот факт, что Бринли ещё не произносила заветных слов. Он был солгал, если бы сказал, что не хочет их услышать, но он не собирается вытаскивать их из неё щипцами, пока она не будет готова. Ожидание сделает момент её признания ещё слаще.

Райкер заставил себя улыбнуться.

— Сестре ты понравишься. Папе тоже. В этом у меня ноль сомнений.

Бринли провела кончиком языка по одному из клыков. Как может столь маленький жест быть таким соблазнительным?

— Но твоей маме…

— Я молюсь Обсидиановым Пескам, чтобы я ошибся.

Если бы он верил, что это поможет, Райкер давно бы уже поехал в ближайший храм и молился над склянками с песком, прося богов о снисхождении. Вот только он был реалистом и не верил, что хоть что-то в этом мире — даже священные чёрные гранулы, некогда привезённые вместе с фейри-иммигрантами через океан Индиго, — может изменить мнение Терции о невесте сына.

Бринли весьма проницательна, она сразу поняла, к чему он клонит.

— Я не нравлюсь твоей маме, да?

Его сердце сжалось от нерешительности в её голосе.

Райкер коснулся щеки Бринли, она прильнула к его ладони. Он радовался тому, как расслаблена она рядом с ним, как доверяет ему.

— Я надеюсь, что, когда вы лично познакомитесь, она полюбит тебя, — сказал он. — Ты невероятная. Только дурак этого не заметит.

— Понятно.

В глазах Бринли промелькнуло разочарование.

И это было подобно кинжалу, вонзившемуся в сердце Райкера.

— Послушай, милая, — хрипло произнёс он. — Что бы она ни сказала, я выбрал тебя. Я. Выбрал. Тебя. И мой выбор останется таковым до скончания времён.

Ничто не сможет их разлучить. Никому не под силу разрушить их отношения. В их основе было не просто физическое влечение, а куда более прочный фундамент — душевное родство.

Сердце Райкера грохотало в ожидании ответа Бринли. Каждая секунда тянулась вечность, пока в конце концов девушка не кивнула.

— Хорошо, я поняла.

Он молился всем богам, чтобы это было так. Или чтобы его предчувствие его обманывало. Он безумно надеялся, что ужин не обернётся катастрофой.

Только время покажет.

Райкер с тех пор, как съехал от родителей, сотни раз навещал семью, но впервые ощущал себя не в своей тарелке. Как будто его дом теперь не там.

Возможно, потому что теперь рядом его вампирша. Он отдал Бринли своё сердце, и его жизнь принадлежит ей. Куда бы она ни пошла, он всегда последует за ней.

Два часа спустя Райкер убедился, что предчувствие его не обмануло. Терция была достаточно вежлива с Бринли, когда встретила их в гараже, но он не упустил из внимания напряжённую челюсть матери и холодный взгляд.

Терция чересчур разоделась для семейного вечера. Лазурное вечернее платье в пол и трёхдюймовые каблуки больше подошли бы для официальной помолвки, а не для семейного ужина с сыном, дочерью и будущей невесткой. Впрочем, в этом вся Терция. Она не может жить без драмы и театральщины.

В отличие от Райкера, который предусмотрительно заделал все окна в своей квартире, чтобы Бринли там было комфортно, его родители не стали прибегать к столь радикальным изменениям. Вместо этого они просто повесили плотные шторы — только при таком условии он согласился привезти Бринли. Он бы ни за что не стал подвергать её опасности.

С первой же минуты Райкер был в напряжении. Нет, Терция не сказала ничего такого. В основном она была весьма гостеприимна — даже предложила показать Бринли поместье. Но Райкер был готов уже взорваться.

Каждый раз, когда Терция думала, что Бринли не видит, она прожигала Райкера взглядом. А обращалась к Бринли она исключительно с таким приторно-сладким тоном, который она использует с теми, кого считает ниже себя. От неё буквально веяло неодобрением.

Злость закипала в венах Райкера, и с каждой минутой всё сильнее. Его мать не может обращаться таким образом с его будущей женой!

— А это кабинет Сайруса. — Терция указала на закрытую дверь, за которой скрывалась комната, пустовавшая последние десять лет. — Сейчас он не используется.

— О, мне жаль, — тихо произнесла Бринли.

Как и Райкеру. Он ждал, когда его мать скажет что-то хорошее в ответ. Хоть как-то отреагирует на сочувствие Бринли.

Однако Терция только хмыкнула и пошла дальше. Её каблуки стучали по мраморному полу. Райкер смотрел ей вслед.

— Прости, — шепнул он, сжав ладонь Бринли. — Обычно она так не… Я с ней поговорю.

— Спасибо, — тихо ответила Бринли. — Но не переживай. Да, я ей не нравлюсь. Ничего страшного, я всё понимаю.

Нет, Райкера такой расклад не устраивает. Он ждал, когда же уже закончится эта экскурсия по дому, чтобы отвести маму в сторону и поговорить о её поведении. Это просто невежливо, и он не станет такое терпеть.

Они с Бринли догнали Терцию.

В детстве Райкер любил бегать по этим залам. В поместье Уотерборн три этажа и больше сорока комнат. Пока его мамы не было дома, вся эта территория была в его распоряжении. Райкер много раз проносился мимо высоких стен, скользя по полу в носках и весело смеясь, пока папа догонял его, притворяясь большим огнедышащим драконом.

Эти счастливые моменты давно в прошлом. Теперь дом Уотерборн представляет собой хранилище воспоминаний, обитель призраков, лишь тень былой жизни.

Райкер пытался увидеть дом, в котором вырос, глазами Бринли. Огромное поместье. Картины предков на стенах. Древние статуэтки на столиках. Золотые плинтусы. И ещё сотня деталей, кричащих о стиле «олд-мани» и превращающих этот дом из жилого помещения в некий музей.

Когда они, наконец, добрались до тяжёлых дверей библиотеки, Терция остановилась и развернулась к Райкеру и Бринли. Делегат фейри была почти на голову ниже Райкера, но её авторитетность не вызывала сомнений.

Терция посмотрела мимо Райкера на вампиршу рядом с ним.

— Скажите мне, мисс де ла Поинт. — Его мать отказывалась называть Бринли по имени и на «ты», чем действовала на нервы Райкера. Об этом он с ней тоже поговорит наедине. — Вы когда-нибудь читали «Балладу об эльфах света»?

Райкер прожёг взглядом Терцию. Что она задумала? Эта баллада была написана ещё до Войны за равновесие — поворотного момента в истории их страны — на древнем диалекте всеобщего языка, на котором сейчас мало кто говорил. Он прочитал эту балладу только потому, что она была в обязательной программе по литературе для двенадцатого класса. В этом эпосе о добре и зле описаны события, происходившие в период падения Империи Розы и никак не связанные с современностью.

— Боюсь, не имела такого удовольствия, — вежливо ответила Бринли. Она не опускалась до уровня Терции и разговаривала исключительно приветливо, несмотря на хамское поведение матери Райкера.

— Хмм. — Терция дёрнула плечом и нахмурилась. — Какая жалость. Все девочки, посещающие Высокогорную школу для юных фейри, проходят эту балладу в четвёртом классе.

Райкер заслонил собой Бринли. Как бы невзначай, но Терция заметила.

— Хватит, мама, — предупреждающе рыкнул он, стиснув кулаки.

Глаза Терции распахнулись в напускном ужасе. Делегат фейри схватилась за сердце. Она что, считает его идиотом? Он же знает, что она притворяется. Эту игру он видит насквозь.

— А что я сделала? — Голос Терции прозвучал на тон выше, якобы сама невинность. — Мне просто интересно, какое образование получила девушка моего сына. Что в этом такого?

— Она не моя девушка, она моя невеста, — поправил Райкер, даже не пытаясь скрыть свою злость. — Мы поженимся через неделю, и ты это знаешь.

По мнению Райкера, неделя — это и так уже слишком долго. Кто бы мог подумать, что он будет с таким нетерпением ждать свадьбы, но он мечтал жениться на своей вампирше. Свадьбы обещают быть впечатляющими. С таким финансированием, как у организаторов отбора, даже сжатые сроки не станут препятствием.

Терция вздохнула.

— А ты знаешь, как меня заботит твоё благополучие, Райкер. Если вампирша даже не читала «Балладу об эльфах света», кто знает, какая пропасть между её и твоим уровнем образования.

— Я… — попыталась вмешаться Бринли. Но мать Райкера, похоже, уже понесло, потому что она перебила Бринли:

— Я просто прошу тебя хорошо подумать, сынок, только и всего.

— Мама! — рявкнул Райкер.

— Знаешь, ещё не поздно. Я тут разговаривала с Игнейшей, её дочь не против разорвать помолвку с Эдвардом. Мы, как и весь мир, наблюдали за вами на отборе. Валентина идеально тебе подойдёт, Райкер, милый. Одарённая, образованная, из хорошей семьи.

Райкер был зол во время экскурсии по дому? Так вот теперь он просто полыхал от гнева.

Воздух в коридоре искрился от напряжения. Его водная магия разливалась по венам, желая вырваться на свободу. Внутри него бушевала гроза, требовала защитить его женщину. Ноздри раздувались. Алая пелена застилала глаза.

Он подошёл к матери, нависая над ней, и крикнул:

— Хватит!

Терция ахнула, рука снова взметнулась к груди.

— Райкер Элайас Уотерборн, не смей повышать на меня голос!

Магия зарябила вокруг неё.

Мурашки покрыли руки Райкера. А ведь он хотел подождать окончания ужина, поговорить наедине. Придётся высказать всё, что он думает о её поведении, прямо сейчас.

— Я готов пойти на всё, чтобы защитить свою невесту, мама. — Он притянул Бринли ближе к себе. — И требую уважения к своей избраннице. Не говори при мне о Валентине Роуз или любой другой кандидатке. Я не стану это терпеть. Я сделал свой выбор и от слова своего не откажусь. Я люблю Бринли.

Его грудь ходила ходуном, слова эхом разносились по коридору. Он готов был повторить это ещё хоть сотню раз.

Нижняя губа матери задрожала. На секунду Райкер забеспокоился, не перегнул ли он палку. Но затем Терция открыла рот. И в её голосе не было ни намёка на материнскую любовь, лишь холодный металл.

— И это ты называешь выбором? — Она сощурила глаза. Температура воздуха в коридоре резко упала. Терция шагнула к Райкеру. — Ты привёл в наш дом полумёртвую кровопийцу без рода, денег и даже нормального образования. Тебе не нужны мои советы? Ладно. Только потом не приходи плакаться к мамочке, когда всё пойдёт прахом. Я и глазом не поведу.

Райкер зарычал — этот звериный звук вырвался из глубины.

Да как, чёрт побери, она смеет? Всю его жизнь она была холодной, но никогда ещё такой жестокой. Он привёл Бринли на тихий семейный ужин, но его мать испортила всё своими отравленными словами ещё до того, как они сели за стол!

— Ничего не пойдёт прахом. Я люблю её, — огрызнулся Райкер. — Его пальцы сжимали ладонь Бринли. Он отвёл её в сторону от матери. — Это была плохая идея. Не стоило…

Позади них раздались шаги. Ривер спешила по коридору. Она переоделась, теперь на ней была чёрная юбка-карандаш до колена и свободная фиолетовая блузка. В этом образе она выглядела мягче, но непокорство в глазах ничто не скроет.

— А вот и моя дочь. Как всегда, опоздала, — едко отметила Терция. Да, ужин не заладился с самого начала.

— Разве? По-моему, я как раз подоспела к началу ссоры.

Ривер сложила руки на груди. Мать и дочь сверлили друг друга взглядами, напряжение в воздухе нарастало. Боги…

Райкер стиснул зубы и сделал глубокий вдох. Если вечер ещё можно спасти, надо делать это сейчас. Он пригвоздил Терцию таким взглядом, от которого его солдаты бы уже бросились врассыпную. Терция же прожигала его взглядом в ответ.

— Никто не ссорится, — обозначил Райкер. — Я просто говорил маме, как сильно люблю Бринли и готов пойти ради неё на всё.

Райкер выдержал взгляд матери. Позволил по лицу прочитать переполняющую его ярость, его желание развернуться и покинуть дом вместе со своей невестой, его намерение ставить интересы Бринли превыше всего.

Пусть Терция и подарила ему жизнь, но это не даёт ей право вести себя с его избранницей как-либо иначе, кроме как с уважением. Из всего, что дорого Райкеру, семья всегда была на первом месте. Он уважал мать, но через неделю Бринли станет его женой, а значит, самым близким членом семьи. Он без колебаний порвёт отношения с матерью, если они станут токсичными.

— Это так мило, Райкер. — Ривер остановилась рядом с братом, одной рукой обнимая его, а второй — Бринли. Вклинившись между ними, она ухмыльнулась сначала ему, а потом его вампирше. — Привет, я Ривер. Братец, похоже, забыл, что мы незнакомы и нас надо представить.

Он не забыл. Он был занят тем, что пытался убедить его мать перестать оскорблять его невесту.

Бринли высвободилась из его рук и повернулась к его сестре.

— Приятно познакомиться, Ривер. Твой брат много о тебе рассказывал. Он тобой очень гордится.

Гордится — это ещё мягко сказано. Ривер — самая могущественная фейри воды поколения. Немного обучения — и она станет непобедима. Но дело не только в её силе, Ривер ещё очень добрая и внимательная к окружающим. Райкер готов на всё ради своей сестры. Шесть лет назад он это уже доказал.

Воспоминания, которые он обычно подавлял, замелькали в его голове. Вода, хлещущая с неба. Его вытянутые руки. Стремительное опустошение его магического источника от подавления мощных чар. Полное истощение, после которого он ещё неделю не мог встать.