Бутылка выпала из его руки, звякнув о паркет. Обе ладони легли на мои ягодицы. Трейс ловко приподнял меня, прижал спиной к стене и углубил поцелуй. Меня охватило желание, стоило только его языку проникнуть в мой рот. Трейс застонал, я буквально физически ощущала его жар и сексуальный голод, смешивающиеся с моими настолько тесно, что уже и не различить, где чьё.

Было нечто свирепое в его поцелуе, в его прикосновениях. Он отстранился всего на мгновение, чтобы задрать мою майку. Его движения были требовательными, страстными, безудержными, и каждый дюйм меня откликался в равной степени.

Трейс отпустил меня, позволяя коснуться ногами пола. Но не успела я запротестовать, как он сдёрнул с меня штаны вместе с бельём и вновь заключил в свои объятья. Жёсткая ткань его джинсов тёрлась о мою кожу. Он ухватился за свою футболку со спины и за секунду снял её. Мои пальцы впились в его грудь, желая прочувствовать каждую линию рельефного пресса, груди. А его рот вновь накрыл мой.

Я чувствовала движения его безупречно очерченных мышц под своей рукой, пока он расстёгивал пуговицу и молнию. От этих звуков я невольно сжала бёдра в предвкушении. Считанные секунды — и он уже во мне. Его пальцы сжимают мою попу, а вторая рука направляет мою голову, чтобы он мог играть с моим языком под нужным углом. Он был совершенно не сдержан в своей страсти, и моё тело отвечало тем же. Я полностью отключила голову и отдавалась ощущениям. Между нами не было ничего, кроме дымящегося желания.

Неумолимая потребность быть с ним, чувствовать его внутри себя — вот всё, что имело значения, несмотря на бушующее адское пламя, распространяющееся вокруг нас быстрее любого лесного пожара.

— Я люблю тебя, — хрипло прошептал он, обхватывая руками мои бёдра, чтобы ещё больше развести в стороны. — Я влюбился в тебя, как только увидел.

Довольный стон сорвался с моих губ, когда движения Трейса стали жёстче и быстрее.

— И с тех пор не переставал любить, — продолжал шептать он. Затем поймал зубами мою нижнюю губу и слегка прикусил.

Ощущения были настолько яркими, что я захныкала, не размыкая губ.

— А ты? Всё ещё влюблена в меня? — спросил он. Его голос звучал напряжённо, дыхание было тяжёлым.

Всё внутри меня кричало: «ДА!», и Трейс это знал, но я не могла заставить губы слушаться. Я могла только отрывисто дышать напротив его губ, пока его движения набирали скорость.

— Скажи, что любишь меня, — настаивал он. Его рука скользнула между нами, пальцы обвели клитор.

— Трейс… — Твою ж мать! Мои мышцы сжались от уже хорошо знакомого, изумительно приятного вихря удовольствия внизу живота. — Не останавливайся, — умоляла я, пока он играл на мне как на скрипке, задевая нужные струны с такой точностью, словно это он создал моё тело под свои пальцы.

Его свободная рука скользнула по моим волосам и потянула назад, вынуждая меня поднять подбородок.

— Скажи это, — просил он. Его губы сминали мои в собственническом поцелуе. — Скажи, что ты любишь меня.

Все оборонные сооружения вокруг моего сердца рассыпались, не оставив ничего, кроме голой правды. Чувства, которые я пыталась в себе похоронить, теперь хлынули водопадом. В этот момент я поняла, что бегать от него было бессмысленной затеей с самого начала. Я не могу быть без него. Нельзя отрицать, что мы оба дополняем друг друга, что каждый раз, когда наши тела соединяются, мы становимся единым целым. Он создан для меня, а я для него.

— Я люблю тебя, — выдохнула я. Пальцы ног поджимались от удовольствия. Руки и ноги приятно покалывало. Кровь кипела. Я уже на грани. Так, так близко.

Он зарычал рядом с моим ухом. Это был тихий, низкий, грудной рык, от которого у меня завибрировало в груди.

— Ещё, — простонал он, продолжая умело подводить меня пальцами к пику. В его глазах отражалось столько эмоций… То, как он целовал меня, то, как его бёдра двигались навстречу моим, то, как он тянул меня за волосы и командовал мной, — всё это сводило меня с ума изысканнейшим образом. — Скажи это ещё раз.

— Чёрт, — прошипела я, сжимая бёдра. Каждое нервное окончание пело, горело, тянулось к нему, как будто я жила во сне до этого самого момента. Оргазм накрыл меня с мощью урагана, пробрал от макушки до пят, заставляя снова и снова кричать: «Люблю!»

Губы Трейса смяли мои, навсегда отпечатывая в памяти их вкус, пока я приходила в себя. После чего он уткнулся носом в мои волосы и кончил сам, хрипло выкрикнув моё имя. У меня по коже побежали мурашки.

Прижав ладонь к стене рядом с моей головой, он обмяк всем телом и тяжело дышал. Его грудь торопливо поднималась и опускалась, пока он медленно восстанавливал силы.

Я, прижатая его телом к стене, скользила пальцами по его шелковистым волосам. Мои ноги безвольно висели на его бёдрах. Было нечто простое и настоящее в этой тихой сцене. Мне хотелось, чтобы эти минуты длились вечно.

Трейс отодвинулся и посмотрел мне в глаза. Уголок его губ игриво приподнялся.

— Так, значит, ты меня любишь?

— Перестань, — фыркнула я, шлёпнув его по груди, и попыталась встать на ноги, но Трейс не собирался уступать.

Он крепче сжал меня и улыбнулся. На щеках появились ямочки.

— Скажи ещё раз.

— Не многовато ли для одной ночи? — спросила я, покраснев при мысли о том, сколько раз я уже выкрикнула эти слова.

— Мне всегда будет мало, — тихо произнёс он, глядя мне в глаза. — Скажи это ещё раз, Джемма.

Я молча смотрела на него несколько секунд, ведя мысленную борьбу: то ли помучить его ещё немного веселья ради, то ли пойти навстречу.

— Я люблю тебя, Трейс, — призналась я, прямо и открыто, потому что не могла больше держать это в себе. — Любила, люблю, и похоже, буду любить всю оставшуюся жизнь.

Он зажмурился, словно мои слова тронули его за самую душу, и затем прижался губами к моим в обжигающем поцелуе, который длился очень и очень долго. Но как бы я ни хотела насладиться этой близостью, нырнуть с головой в океан любви между нами, тоненький голосок на задворках сознания не умолкал.

Он тихо молился, чтобы я не пожалела об этих словах на смертном одре.

34. ПОСЛЕДНИЙ ШАНС

Дождь мягко стучал в окна, когда я проснулась наутро в объятиях Трейса. Я ощущала удивительную безмятежность, как будто встретила свою вторую половинку и наконец-то стала целой. Хотя если Трейс прав насчёт родственных душ, то так оно и есть.

Представив себя опытной домушницей, я попыталась бесшумно убрать его руку со своей талии и подняться с кровати, но тут же застыла, когда он зашевелился, просыпаясь.

Он крепче сжал меня в объятиях и притянул обратно к себе.

— Который час? — сонно спросил он. Бедняга с трудом разлепил свои завораживающие глаза.

— Ещё рано, — сказала я, изо всех сил стараясь не размякнуть в его горячих объятиях. — Я в душ, а ты пока лежи, отсыпайся.

Чмокнула его в губы. Он пробормотал что-то про совместный душ, но под конец фразы заснул.

Я тихо хихикнула и осторожно встала с кровати. Как бы мне ни хотелось ещё поспать рядом с ним, а то и вовсе провести весь день вместе, я понимала, что не смогу в полной мере расслабиться и наслаждаться. Нет, я не успокоюсь, пока не развею уверенность Никки в том, что она может болтать о чём угодно и ей ничего за это не будет.

Пора объяснить ей, что такое последствия и с чем их едят.

Приняв быстрый душ, я съела на ходу батончик, запрыгнула в машину и поехала прямиком к дому Никки. Надоело уже сюсюкаться с ней, придерживаться презумпции невиновности и всё такое. Очевидно же, что она думает лишь о себе и помешана на идее вернуть Трейса, не обращая внимания на нулевой интерес с его стороны.

Пора поставить сучку на место. Почему бы это не сделать именно мне?

Заехав в её район, я припарковала машину у её дома, стремительно поднялась по ступенькам и громко постучала кулаком в дверь, ощущая себя командиром спецназа. Уже через пару секунд дверь распахнулась. На пороге стояла незнакомая рыжеволосая женщина, уставившись на меня.

Я могла бы предположить, что это одна из тех дальних «родственников», о которых говорила Морган, вот только в груди что-то царапнуло. Чутьё подсказывало, что передо мной вампир или демон. Скорее второе, поскольку время было дневное, а женщина не спешила воспламеняться на солнце. Да я прям Шерлок Холмс с такими дедуктивными способностями!

— In proditor, — зашипела она на меня. Тьма заполнила её глаза от зрачков до радужек.

Видимо, мы вычислили друг друга.

— Не знаю, что это значит, но не похоже на комплимент, — произнесла я, засовывая руку за край куртки, и сжала рукоять Меча Ангелов. — Я к Никки. Она здесь? — Моментально вытащила меч из ножен и ударила в живот демоницы. Движение было настолько быстрым, что та даже не успела осознать, что происходит, как уже пала замертво. — Ладно, забей, сама найду.

Я сделала шаг внутрь и резко остановилась.

Словно из воздуха в прихожей появилось ещё четыре черноглазых демона. Пришлось отскочить назад и переосмыслить своё решение пустить в ход оружие, не проведя должной разведки.

Ошибка новичка. Мне следовало действовать умнее. Демонам свойственно кучковаться.

Расправив плечи, я подняла меч и улыбнулась. Эти ребята — не проблема. Я сталкивалась с куда более опасными группировками и ведь выжила же.

— Оставьте нас, — приказала Никки. Её голос раздался из-за их спин.

Все четверо застыли, услышав её, как будто она была королевой подземного мира. Видимо, вынашивание дитя Люцифера даёт такой статус.

— Но госпожа, это же in proditor Воин, — возразила самая старшая демоница, со спутанными рыжими волосами.

— Вы и пикнуть не успеете, как она убьёт вас всех, — ответила Никки, выходя вперёд. — Оставьте нас.

Я ни на секунду не опустила меч, пока они, демонстративно шипя и рыча, покидали фойе, как и приказала Никки.

— Какие интересные у тебя друзья, госпожа, — съязвила я, оглядывая её неприлично огромный живот. Господь всемогущий, сколько же там детей?

Её взгляд опустился на мой меч. Я крепче сжала рукоять.

— Так и знала, что ты прибежишь сюда сегодня. Значит, уже услышала новости от Трейса?

Она самодовольно ухмыльнулась, как будто всё её признание было лишь для того, чтобы позлить меня.

Что ж, в эту игру можно играть вдвоём.

— Он рассказал мне сразу же, как вернулся домой.

Она застыла.

— Домой?

— Угу. — Я похлопала ресницами. — Ты не знала, что мы съехались? Упс, неловко получилось.

С её лица схлынули все краски вместе с надменностью.

— Признаюсь, — мстительно продолжала я, — он был очень расстроен, когда вернулся домой. Но так всегда бывает после встреч с тобой. К счастью, благодаря мне, он напрочь забыл о тебе. Ну, не так, как ты заставила его забыть обо мне с помощью магии, но у меня есть свои способы, которые работают ничуть не хуже.

— Ах ты стерва, — проскрежетала она, сжимая и разжимая кулаки, словно хотела ударить меня. — Ты за это заплатишь.

— Спокойно, Никки, тебе нельзя нервничать. Ты же не хочешь, чтобы твои детки родились недоношенными?

— Я столько сил в него вложила… вернула из мёртвых, стёрла память, выхаживала до полного выздоровления, — причитала она, подходя всё ближе с уже окончательно стиснутыми кулаками. Я, естественно, благоразумно сохраняла дистанцию. — А он опять влюбился в тебя!

— Ага. И о чём это говорит?

В её глазах промелькнула грусть. На долю секунды мне стало почти жаль её.

Почти.

— Это ещё не конец, — предупредила она. Всю печаль затмила жажда мести. — Ты уже догадываешься, какую большую ошибку совершила, приехав сюда?

— А что ты мне сделаешь? — фыркнула я. — Натравишь на меня своих ручных демонов?

— Я не про свой дом. Я про этот город. Про целую страну, чёрт возьми! — В её аквамариновых радужках появились странные алые завитки, как будто пламя плясало в её глазах. — Я сотру тебя с лица земли. И сделаю это самым жестоким, мучительным образом.

— И где же твоя армия? — спросила я, отказываясь выказывать хоть каплю страха, хотя её странные глаза не на шутку пугали меня.

Пропустив мой выпад мимо ушей, она оскалилась.

— Сначала я заберу у тебя Амулет. — Её взгляд опустился к моим ключицам, хоть Амулет и был спрятан под одеждой. — Затем этот меч. — Она лениво скользнула взглядом по моему оружию. — А когда у тебя не останется ничего, что могло бы прикрыть твою никчёмную задницу, которой ты вертела перед Трейсом, сдеру с тебя кожу заживо и распну на грёбаном кресте.

Ммм. Да по ней психушка плачет. Нет, я понимаю, что такое ненавидеть кого-то всеми фибрами души. Но то, что испытывает ко мне Никки, уже на запредельном уровне.

— Маленькое уточнение: ты собираешься это сделать до родов или после?

— После, сука.

Понятно. Хорошо, что мы прояснили этот момент.

— Так, значит, ты со всей этой подростковой беременностью уже точно не передумаешь?

— Я рожу этого ребёнка, — сказала она. Воздух вокруг нас сгустился, как бывает перед грозой. — И он исполнит своё предназначение, чего бы мне это ни стоило.

От её слов у меня мороз по коже.

— Ты же понимаешь, что Совет этого не допустит?

Ветер взметнул её волосы. Её губы расплылись в ухмылке.

— Совет уже не сможет меня остановить. Никто не сможет.

— Боже, Никки, ты сама себя слышишь? — спросила я, сморщив нос. — Ты, конечно, всегда была конченной психопаткой, но это уже…

— Заткись, Джемма, — перебила она, пока я пыталась подобрать нужное слово. — Грядёт новый рассвет, и ты не сможешь этому помешать. Слишком поздно. Я буду той, к кому они все прибегут! Не ты.

— О чём ты вообще? — спросила я, не улавливая ход её мыслей. — Послушай, Никки, ещё не поздно остановиться. — В моём голосе звучала мольба. Я надеялась достучаться до её здравого смысла. Если он у неё вообще есть. — Время ещё есть, всё можно исправить.

— Всё будет так, как должно быть. Я отомщу всем и начну с тебя, — сказала она и уже собиралась развернуться обратно в дом, но задержалась напоследок. — Считай это моим последним предупреждением, Джемма. Твои дни сочтены.