— Что ж, ты знаешь, к кому всегда можно обратиться, — сказал он, поправляя воротник рубашки. — Я всё ещё свободен.

— Кто бы мог подумать, — отозвалась она и закатила свои карамельные глаза.

Все засмеялись, кроме Трейса. Я повернула голову в его сторону. Он ковырялся в тарелке, но мыслями был где-то за миллион световых лет отсюда. Непривычно тихий, он выглядел так, словно весь груз этого мира лёг на его плечи.

Я чувствовала себя ответственной за это его состояние. Какими бы благими ни были мои намерения, я постоянно обижаю его на ровном месте. Это неправильно.

Не желая дальнейшего разрушения наших отношений, я решила больше не откладывать разговор.

— Давай поговорим? — шепнула я так, чтобы остальные не услышали, на случай, если он пошлёт меня на три буквы.

Он поднял глаза на меня.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас.

Мы одновременно встали и, бросив пару слов остальным, вышли из столовой.

26. НЕ ХОДЯ ВОКРУГ ДА ОКОЛО

С тяжестью в груди и комом в горле я вышла следом за Трейсом из столовой, по коридору в кабинет ИЗО, где можно будет поговорить без лишних ушей. Ещё не знаю, что скажу ему. Есть ли вообще такие слова, которые могут исправить ситуацию, но попытаться надо. Я не могу снова позволить нашим отношениям треснуть из-за дурацкого недопонимания.

Я и так уже многое скрываю от него (пускай большую часть вынужденно), всё же лучше не пополнять этот тяжкий список без лишней надобности.

Как только мы вошли в класс, Трейс закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной.

— Так о чём ты хотела поговорить? — спросил он, сохраняя стальную маску на лице.

Я расправила плечи, стараясь не воспринимать его холодность близко к сердцу.

— Послушай, я понимаю, ты злишься, потому что думаешь, что я соврала тебе, но…

— Я знаю, что ты соврала мне, — перебил он. Его взгляд был таким же тяжёлым, как и моё сердце.

— Ладно, — медленно протянула я, отходя к одной из парт. Затем запрыгнула на неё и приготовилась сказать всё начистоту. — Я соврала. Но всё не так, как ты думаешь.

— А как я думаю? — спросил он. Взгляд его пытливых голубых глаз быстро скользнул по мне, оценивая.

— Ты думаешь, что я ездила к Доминику.

— А это не так?

Его выражение лица не выдавало никаких эмоций.

— Не так.

— Тогда что же случилось с твоей шеей, Джемма? — спросил он таким тоном, словно ни капельки не верил очередной моей лжи. Вот только я в кои-то веки говорила чистую правду.

— Если скажу, пообещай мне, что не станешь терять голову и делать глупости.

Он сложил руки на груди.

— Смотря что ты считаешь глупостью.

— Ну, вести себя как неандерталец.

Его брови взлетели вверх.

— Меня не нужно защищать, опекать, решать за меня проблемы. Пообещай, что позволишь мне самой разобраться с этим.

Трейс напрягся, свёл брови.

— К чему ты клонишь? — спросил он, отталкиваясь от двери и стремительно подходя ко мне. — Что произошло?

— Сначала пообещай, — настаивала я.

Он резко набрал в грудь воздуха, словно я ставила его перед трудным выбором. По сути так и есть, но мне нужно его обещание. Не хотелось бы, чтобы Габриэль пострадал. Он и так уже в ужасном состоянии из-за меня.

— Ладно. Обещаю. Так что с тобой случилось? — уже резче спросил он.

Я сглотнула, пытаясь протолкнуть ком в горле.

— Габриэль сегодня утром потерял контроль над собой…

— Габриэль? — Трейс растерялся на мгновение, но в следующую секунду его охватила злость. — Это сделал Габриэль?

Его ноздри раздувались. Взгляд метнулся к моей шее и тут же вернулся обратно.

— Нельзя было давать ему мою кровь. Он был не готов к этому. Прежде он пил только кровь животных, человеческую даже не пробовал, а я налила ему целую чашку крови Воина. — Реально чашку. Не чашу, кубок или ещё что-нибудь такое ритуальное, а самую обычную чашку из сервиза матери Бена. Я провела рукой по лицу, как будто могла стереть этим всю тупость сложившейся ситуации. — Он не виноват, Трейс. Это всё из-за меня. Я виновата, и я должна это исправить.

Трейс ничего не говорил, просто смотрел на меня с застывшим, нечитаемым лицом.

— Прости, что соврала тебе, но он мой Наставник и друг, поэтому я хотела сохранить это в секрете. — Я сделала паузу, глядя на Трейса в надежде, что смогу как-то прочитать его мысли по глазам, но он, как обычно, оставался непроницаем. — Скажи хоть что-нибудь.

Выдохнув, Трейс сократил оставшееся расстояние между нами и остановился передо мной. Он поднял руку к моей шее, я отпрянула, не понимая, что он собирается сделать.

— Просто хочу проверить рану, — пояснил он. Его взгляд смягчился. — Нормально ли обработана, не воспалилась ли.

Я долго смотрела на него, не решаясь позволить ему взглянуть на укус, но затем всё же кивнула. Молча наблюдала, как он осторожно отклеивает пластырь. С напряжённым выражением лица он наклонил голову и присмотрелся к моей шее. Я и без всякого зеркала знаю, что там: видела, когда умывалась, переодевалась и меняла пластырь перед школой.

Если Доминик оставлял две аккуратные точки, то Габриэль проделал дыру в моей шее — явное свидетельство тому, что он не может питаться кровью, не убивая. Если бы не Амулет, я бы точно не пережила его нападение.

— Что будешь делать? — поинтересовался Трейс, возвращая пластырь на место, и выжидательно глядя мне в глаза.

— Надо помочь ему.

Трейс отнёсся скептически.

— И как ты себе это представляешь, если он ослеплён жаждой крови?

Это вопрос на миллион долларов. Вот только ответа у меня пока ещё нет.

— Не знаю, но я открыта для предложений, — милым голосом ответила я, хлопая глазами, в неловкой попытке снизить напряжение.

Трейс скользнул взглядом над моим плечом, где за окном ярко горело полуденное солнце.

— Я вижу два варианта, — сказал он, снова посмотрев на меня. — Можно начать с голодовки и постепенно вернуться к животной крови. Габриэлю будет непросто, но если ты проконтролируешь его, может сработать.

— Звучит отлично. Давай попробуем так.

— Вот только риск рецидива останется навсегда. Возможно, в следующий раз Габриэль убьёт кого-нибудь.

Мои плечи поникли.

— А какой второй вариант?

Трейс тяжело выдохнул, давая понять, что эта идея ему крайне не нравится.

— Ты можешь научить его утолять жажду правильно — сдерживать себя и знать норму, а не терять голову от одной капли. Пускай это не идеальное решение, но в долгосрочной перспективе так будет лучше для него.

— В долгосрочной перспективе? — не уловила его ход мыслей.

Взгляд Трейса потемнел.

— Опаснее Воскрешённого только неконтролирующий себя Воскрешённый.

А, да, точно. Холодок пробежал по спине от этой мысли. Хоть ни один из вариантов не сулил приятного времяпрепровождения — ни для меня, ни для Габриэля, — я понимала, что должна что-то сделать, а не бросать его одного в таком состоянии.

Проблема в том, что если он не сможет справиться со своей жаждой крови, то в зоне риска окажутся все рядом с ним. И тогда придётся вмешаться Совету. В конце концов Обращённым Потомкам разрешается существовать только благодаря их способности контролировать себя, в отличие от Обращённых смертных, которые со временем становятся только более дикими и кровожадными.

Чем больше я думаю об этом, тем очевиднее становится выбор.

— Я не могу рисковать повторением случившегося, — сказала Трейсу, осознавая всю серьёзность последствий. — Если Совет хотя бы на секунду заподозрит, что Габриэль представляет угрозу, они незамедлительно его уничтожат. Я должна научить его контролировать жажду.

— Да, я так и думал, что ты это скажешь, — мрачно ответил Трейс. — Но могу я попросить тебя кое о чём?

— Конечно. — Как я могу отказать, после всего, что он сделал для меня? — О чём угодно.

— Можешь пообещать мне, что не станешь проводить эти занятия один на один? — Он поднял ладонь прежде, чем я успела возразить. — Необязательно со мной, хотя хотелось бы. Мне важно, чтобы кто-то мог подстраховать тебя на случай, если что-то пойдёт не так.

Я задумалась на мгновение и кивнула. Трейс просто хочет, чтобы всё было по уму и максимально безопасно для меня. Я хочу того же.

— Обещаю, что не стану заниматься реабилитацией в одиночку.

Я широко улыбнулась Трейсу, он ответил своей белоснежной улыбкой и ямочки на щеках, от которых моё сердце тут же растеклось лужицей.

— Так, значит, ты прощаешь меня за то, что соврала? — с надеждой в голосе спросила я.

— Да, я прощаю тебя, — сказал он, делая шаг ближе. — Только у меня к тебе будет ещё одна просьба.

Мои колени сами собой раздвинулись, подпуская его ближе.

— Но должен предупредить: это крайне серьёзно.

— Ладно, — протянула я. Сердцебиение ускорилось. — Я слушаю.

Уперев ладони в парту по обе стороны от меня, Трейс склонил голову. Его челюсть скользнула по моей щеке, оставляя приятное покалывание.

— Не приглашай Калеба на Кровавый бал.

Ухмыльнувшись, я прикусила губу. Тело пылало от его близости.

— А то что? — спросила я, хотя у самой мысли не было приглашать Калеба.

Трейс слегка повернул голову, вдыхая запах моих волос и обдавая горячим дыханием.

— А то я умру от ревности.

Мысленно я уже растаяла. Повернула голову, наши губы внезапно оказались на расстоянии пёрышка.

— Да уж, не хотелось бы.

— Вот-вот.

— Может, у тебя на примете есть кто-то получше?

— Вообще-то есть.

Его взгляд упал на мои губы. Моё сердце в груди скакало, как мячик для пинг-понга.

— Думаешь, он ещё свободен? До бала осталось всего ничего…

Трейс вновь посмотрел мне в глаза, одарив ослепительной улыбкой с ямочками.

— Полагаю, для тебя он найдёт возможность.

— Трейс? — Мне до боли хотелось прикоснуться к нему. Я подняла руку к его лицу и провела пальцем по одной из ямочек. Лёгкий заряд электричества пробежал между нами. Трейс, закрыв глаза, застонал. — Ты пойдёшь со мной на бал?

Лукавая улыбка заиграла на его губах.

— Мне очень приятно, что ты спросила, но у меня уже есть планы на вечер.

— Очень смешно.

Я игриво шлёпнула его по груди. Он перехватил мою ладонь и прижал к себе.

— Я готов пойти с тобой хоть на край света, Джемма, — сказал он, обхватил мою шею и притянул к себе, чтобы поцеловать. Я приоткрыла губы и коснулась его языка своим. Из груди Трейса раздался стон.

Обхватив обеими руками за шею, а ногами за талию, я всем телом прижалась к нему.

По коже пробегали заряды электричества, когда рука Трейса скользнула под юбку и вверх по ноге. Пальцы впились в моё бедро. Я едва сдержалась, чтобы не простонать в его рот.

Жар и желание сосредоточились внизу живота. Я сильнее вцепилась в Трейса, мечтая, чтобы этот класс, школа и вообще весь мир вокруг просто исчезли.

— Скажи одно только слово, — шепнул он напротив моих губ. Я уже вся горела как при лихорадке.

В мыслях царил хаос, тело жаждало большего — больше его, больше этого, больше нас. Мыслить связно уже не получалось. Только не тогда, когда он целует меня и сжимает так, будто, кроме меня, больше ничего не существует. Я знала наверняка только одно: я не хочу, чтобы он останавливался…

— Слово, — шепнула я. Всё тело дрожало от переполняющей энергии. Казалось, я вот-вот взорвусь.

Трейс запустил руку в мои волосы и потянул мою голову назад, углубляя поцелуй. В этот момент нас обдало холодным потоком воздуха. За считанные секунды кабинет ИЗО растворился, а ледяной ветер усилился. Мы перенеслись во времени и пространстве и материализовались в его спальне. Моя спина была прижата к матрасу, а тело Трейса накрывало моё, словно любимое одеяло.

Где-то в самых потаённых уголках моего сознания тихий голосок призывал меня включить голову, быть осторожней, чтобы не иметь дело с последствиями. Но я устала слушать этот голос, и потому загнала эту плаксивую стерву так глубоко в своё подсознание, что ей понадобится целая команда спасателей, чтобы просто выбраться оттуда.

И поддалась своим желаниям.

27. СЕРДЦУ НЕ ПРИКАЖЕШЬ

Лёгкий дождь барабанил по окнам. Я обняла Трейса за шею. Он вклинился между моих бёдер, прижавшись грудью к моей, его губы касались моих, а мои ноги сомкнулись за его спиной, и всё же мы были слишком далеко друг от друга. Мне хотелось ближе.

Сколько бы раз мы ни начинали подъём на эту гору, мы всегда останавливались, не дойдя до пика, но сегодня, даже если случится конец света, я намерена добраться до вершины и полететь.

Скользнув руками между нашими телами, я расстегнула свою белую рубашку, пока Трейс непрерывно целовал меня. Движения его губ становились всё мягче и нежнее. Он заметно сбавил темп, словно хотел насладиться каждым мгновением, растянуть его, но моё сердцебиение от этого только ускорилось, а желание усилилось.

Не разрывая поцелуй, Трейс переместил руку с моих волос на мою грудь, пробегая пальцами по атласной ткани лифчика и вниз по животу. Его лёгкие как пёрышко прикосновения вызывали волну дразнящих мурашек по всему телу. Я застонала прямо в его губы, а он ненасытно спускался всё ниже и ниже, остановившись только, когда добрался до края моей плиссированной юбки. Без малейшего усилия расстегнул пуговку. Юбка на запах развернулась, оба края легли на кровать.

В самом низу моего живота сосредоточилась первобытная страсть, стоило Трейсу дразнящими движениями провести подушечками пальцев по краю моего нижнего бельё — маленький аванс того, что ждёт меня в дальнейшем, — и резко отстраниться.

Я с трудом подавила возмущённое хныканье. Трейс, выпрямившись, сидел на кровати и смотрел на меня. Его глаза пожирали моё тело, как будто я его единственное спасение. Облизнув губы, он ослабил галстук и затем медленно расстегнул пуговицы уже на своей рубашке, после чего отбросил и то, и другое на пол. Меня охватил жар при виде этого Адониса, возвышающегося надо мной. Точёные мышцы доведены до совершенства. Всюду сплошь острые, безупречные линии.