Он посмотрел на меня так, словно я призналась, что переспала с тремя тысячами Воскрешённых от нефиг делать.

— Всего раз… после завесы. Мне нужно было поскорее прийти в себя. Он пошёл мне навстречу, — пояснила я, стараясь направить весь гнев Трейса на себя. — Очень неохотно, должна заметить.

На упоминании завесы Трейс чуть смягчился. Он помнит, в каком жутком состоянии я тогда вернулась. И знает, что меня сейчас не было бы здесь, если бы не регулярные вливания вампирской крови Доминика.

— Ладно, — сказал он, крепче обхватывая меня руками. — Давайте уже просто сделаем это поскорее.

Габриэль кивнул и сделал маленький шаг ко мне, но затем засомневался. Как будто не понимал, как ему лучше встать. Такими темпами до утра мы точно отсюда не выйдем.

— Может, оставить вас наедине? — спросил Бен, уже неловко стоя у двери с ноутбуком под мышкой. По нему видно было, что его смущало всё происходящее, и его можно понять. Он перевёртыш, мало знакомый с миром Воскрешённых, тем более с таким аспектом, как кровные узы.

В этом отношении я уникальный анаким.

— Можешь подождать наверху, — сказал Трейс, намеренно не присоединяясь к нему. Хорошо, потому что я ни на секунду не готова его отпустить. — Мы позовём тебя, когда закончим.

С огромным облегчением на лице Бен развернулся, чтобы уйти.

— Но нам ещё понадобятся ключи, — выкрикнула я и нарочито погремела цепями.

— А, да. Логично, — смущённо откликнулся Бен и вытащил связку ключей из кармана. — Удачи, Джем. Очень надеюсь, что это сработает, — добавил он и бросил ключи Трейсу, перед тем как выйти из подвала.

Трейс с лёгкостью поймал связку ключей и начал высвобождать мои руки, пока Габриэль пытался подойти ближе ко мне. Ключевое слово — пытался. Никогда ещё не видела его настолько нерешительным и неуверенным в себе. Таким неловким и неуклюжим.

Он реально готов выйти из зоны комфорта ради меня. Надо будет как-нибудь отблагодарить его потом за это.

Желая чуть облегчить ему задачу, я протянула к нему руку, едва Трейс снял кандалы, и повернула запястьем вверх. Главным образом, потому что Габриэль ни за что не станет кусать шею, потому что это слишком интимно, а он слишком застенчив.

— Как только будешь готов.

Он долго пялился на моё запястье.

— Может, лучше не кусать, а просто пустить кровь? — предложил Габриэль, всё ещё держась на расстоянии от меня и не предпринимая ни малейших попыток коснуться моей руки.

— В каком смысле пустить кровь? — сощурив глаза, спросил Трейс.

— Всё очень просто, правда. Мы сделаем крошечный надрез на её запястье, нальём в чашку или любой другой сосуд и затем я выпью из него, — пояснил Габриэль холодным, отстранённым голосом. — Так мы избежим прямого контакта и всех связанных рисков.

— Рисков? — уточнил Трейс, но в этот момент я сказала:

— Да к чему эти лишние телодвижения! — закричала я, обхватив обеими руками талию Трейса. — Мы теряем время, а я уже хочу домой.

Взгляд Трейса метнулся ко мне и смягчился.

— Я вынужден настаивать, — продолжил Габриэль, наморщив лоб. — Честно говоря, я никогда раньше этого не делал и не уверен, как правильно к этому подступиться.

Подступиться? Он говорит так, будто мы собираемся пересаживать ему одно из моих лёгких.

— Это всего-навсего кровь, Габриэль. Уверена, ты сможешь потерпеть тридцать секунд.

— Дело не в том, чтобы потерпеть, Джемма, — угрюмо ответил он. — Я не знаю, смогу ли остановиться.

Ох… эм, ну… Мда. Я оглянулась на Трейса, на лице которого был написан неприкрытый ужас, а затем на Габриэля, который был в ещё большем ужасе. Переводя взгляд с одного на другого, я чувствовала, как вся моя уверенность улетучивается на фиг.

— В чашку, значит?

17. СВЕЖАЯ КРОВЬ

Получив от Бена небольшой стакан и стерильный нож, я сделала крошечный надрез в центре ладони и затем сжала кулак, позволив крови стечь в ёмкость. Закончив, я посмотрела на Габриэля и Трейса, который всё ещё стоял вплотную ко мне, обхватив обеими руками, и сморщила нос. Один выглядел так, будто всё происходящее вызывает у него лишь омерзение, второй — словно жалел, что вообще ответил на злополучный звонок.

Сомнения закрались в мою душу.

— Если ты против, мы можем этого не делать, — сказала я Габриэлю, глядя на побелевшие костяшки его руки, в которой он держал стакан с моей кровью. — Найдём какой-нибудь другой выход.

— Какой другой? — отозвался он. В его глазах бушевала буря, способная потопить целый корабль.

Чем дольше я разглядывала его — эти глаза, полные сомнений, эти бисерины пота на лбу, эту сжатую челюсть, эти напряжённые пальцы, — тем больше мне казалось, что я совершаю нечто очень, очень плохое по отношению к своему другу. Как будто я ставлю свои интересы превыше его благосостояния, заставляя его делать то, что ему не нравится. От одной только мысли об этом я почувствовала себя отвратительно.

— Например, отправиться к Доминику… и обезвредить его до тех пор, пока мы решим его проблему с эмоциями, — предложила я первое, что пришло на ум. Но едва слова сорвались с моего языка, мне даже понравилась эта идея. Это вполне возможное, пусть и временное решение. — Пока он не будет ни жив, ни мёртв, внушение перестанет действовать, а у нас появится время придумать, как вернуть его эмоции.

— Звучит как не самая плохая идея, — отметил Трейс, подвигав челюстью из стороны в сторону.

Габриэль категорично замотал головой.

— Ты не готова пойти против него, Джемма.

Я понимала, что он имеет в виду не недостаток силы и тренировок. Разумеется, дело не в этом.

— Ты правда думаешь, что я не смогу сделать то, что должна, если придётся? Кажется, ты забываешь, кто я, Габриэль, и что я уже совершала в прошлом, — попыталась я расплывчато (Трейс же слышит) напомнить ему о том, что я сделала с парнем, которого любила.

— Да, но это другое. Ты связана с Домиником кровными узами. Ты не сможешь незаметно приблизиться к нему. К тому же как ты представляешь себе нападение в таком состоянии? Будешь всё время вальсировать, держась за ручки с Трейсом? Потому что иначе ты вряд ли сможешь удержать в руке оружие.

— Очень смешно, — съязвила я. Но в чём-то он прав. Я сейчас не в лучшем состоянии. Да что там, без положительного воздействия на меня Трейса я бы не смогла даже участвовать в этом разговоре. Я сейчас абсолютно беспомощна против Доминика. — Ладно, соглашусь. Но… в целом это ведь нормальный план?

Пускай это лишь временное решение, но это всё же лучше, чем ничего. Мы не можем позволить Доминику и дальше разгуливать по Холлоу Хиллс и иссушать Бог знает сколько людей. Не говоря уже о том, чтобы продолжать мучить меня. Его нужно нейтрализовать, по крайней мере, до тех пор, пока мы не выясним, как вернуть его человечность.

Габриэль задумчиво кивнул.

— Давайте решать проблемы по порядку, — сказал он и покрутил стакан в руках, словно пытался набраться смелости, чтобы выпить содержимое.

Чтобы предать свои принципы и сделать то, чего он обещал себе никогда не делать.

Его лицо приняло презрительное выражение, клыки резко удлинились, зрачки расширились. Его тело реагировало на мою кровь, несмотря на колоссальную силу воли, которую он в себе натренировал.

С тяжёлым вздохом он поднёс стакан к губам и запрокинул голову. Я следила за движением его кадыка, пока Габриэль глотал мою кровь. Его зрачки расширились до невероятных масштабов, поглотив тёмно-зелёные радужки. Стакан треснул в его руке. Габриэль, подобно хищнику на охоте, сделал шаг ко мне.

Трейс увёл меня за свою спину, заслоняя от взгляда Габриэля.

— Дыши глубже, приятель. Не делай глупостей.

Габриэль сжимал и разжимал окровавленную ладонь, пытаясь обуздать первобытные инстинкты, внезапно давшие о себе знать.

— Минуту. Дайте. Мне. Минуту, — произнёс он с пугающим рыком из самых недр груди и на сверхскорости вылетел из подвала, оставив лишь облако пыли после себя.

— Похоже, всё оказалось не так просто, как я думала, — с горечью пробормотала я, чувствуя, как грудь жалит чувство вины.

— Он справится, — ответил Трейс. Я всё ещё прижималась грудью к его спине и крепко обнимала двумя руками, как ребёнок любимую мягкую игрушку. Спустя несколько секунд Трейс расслабился и вновь развернулся ко мне лицом. — Ему просто нужно немного времени, — тихо добавил он, выводя пальцем круги на моей пояснице.

— Ему нужно намного больше, — с беспокойством возразила я. Совесть грызла меня изнутри, разрастаясь всё больше и больше. — Он никогда не пил кровь людей, Трейс, и уж точно не кровь Воинов. — Я встряхнула головой. На сердце лежал тяжкий груз. — Чем я только думала? Что, если это сломает в нём что-то? Вдруг он не сможет после этого контролировать жажду крови?

От одной только мысли о том, что я могла серьёзно навредить Габриэлю, внутри всё съёживалось.

— Он сильный, Джемма. Он годами подавлял жажду крови. Такой самоконтроль не сломить тем фактом, что он всего лишь разок познал кровь на вкус.

Я про себя молилась, чтобы он оказался прав. Всем сердцем хотела в это верить. Но не могла выкинуть из головы слов Доминика о крови Воинов. Как филе-миньон, как дорогущее вино, как уникальный десерт. Это самая изысканная кровь, которая может свести с ума слабого вампира, и тот будет готов на любые безумства ради одной лишь капли.

Я не раз убедилась в этом за время нашей летней охоты с Тессой. От одного только запаха они все неслись к нам, как безмозглые мотыльки на огонь. Даже Доминик с его многолетним опытом с трудом держал себя в руках поначалу. Каковы тогда шансы у Габриэля, позволявшего себе пить только кровь животных в небольших количествах?..

Всё плохо. Всё очень плохо.

Чем дольше мы ждали, тем больше я сомневалась, вернётся ли Габриэль вообще, или он уже на полпути к ближайшей забегаловке, полной невинных людей, ни один из которых не сможет его остановить?

Могла ли я случайно обречь этот город не на одного, а на двух кровожадных братьев Хантингтон…

18. УЖЕ ЛУЧШЕ

Минуты текли неторопливо, словно не спешили развивать события. Я же, напротив, расхаживала по подвалу подобно львице в клетке. Причём одна моя нога всё ещё была закована, потому что я не могла простоять спокойно достаточно долго, чтобы Трейс успел меня высвободить. Боль под действием внушения Доминика вновь нарастала, и хотя она была не такой сильной, как перед приходом Трейса, но всё же и не такой терпимой, как в его объятьях.

Увы, стоять спокойно я не могу, даже чтобы защитить свою собственную задницу от адской боли.

— Да где же он? Прошло уже минут двадцать! — возмущалась я, не ожидая ответа. — Позвони ещё раз Бену.

Трейс кивнул и достал телефон, снова набрал Бена, но вместо него мы опять услышали автоответчик.

Разум подкинул образы Бена, лежащего на полу с разодранной глоткой.

— Что-то не так. Надо сходить наверх проверить.

— Да он просто уснул, наверное, — попытался успокоить Трейс, удержав меня за талию на месте.

— И так крепко? — с сомнением посмотрела на него.

— Всякое бывает. — Опустившись на колено, он вставил ключ в последнюю замочную скважину, но затем оглянулся на меня. — Если ты сейчас побежишь к нему….

— Не побегу… просто… не отходи далеко.

Хоть внушение Доминика всё ещё буйствовало в моей голове, оно уже было не таким всепоглощающим. Главное, чтобы Трейс и дальше оставался рядом, сдерживая неутихающую боль.

Такое положение дел меня вполне устраивало.

Трейс кивнул и отстегнул последнюю цепь, перед тем как выпрямиться в полный рост, взять меня за руку и повести к выходу из подвала. Мы остановились у подножия лестницы. Трейс пошёл первым, я старалась не отставать ни на шаг. Мы так крепко держались за руки, будто от этого зависела наша жизнь.

Наши шаги были тихими и осторожными, ведь мы не знали, что ждёт нас наверху. Моё сердце же, напротив, громко колотилось в груди, и его удары отдавались между моих ушей.

Ступив на последнюю, самую верхнюю ступеньку, Трейс пальцем предупредил меня, чтобы не издавала ни звука, и медленно повернул ручку, открывая дверь.

«Видишь что-нибудь?» — мысленно спросила я.

Трейс замотал головой и сделал шаг из подвала. Я проследовала за ним, уже морально готовая увидеть измазанные в крови пол и стены. К счастью, ничего подобного пока не было видно, но мы ещё и не весь дом обошли.

Мы беззвучно прошли по коридору на кухню, затем в обеденный зал и, наконец, в гостиную, где и нашли Бена, лежащего на диване. Его рука безвольно свисала, словно он был без сознания. Я вскрикнула и хотела было уже броситься к нему, но Трейс быстро дёрнул меня за руку обратно.

По его взгляду я поняла, что нам нужно действовать осторожно — вдруг Габриэль ещё в доме.

Тысячи жутких сцен пронеслись в моей голове, пока мы подбирались на цыпочках к Бену. Снова похороны. Снова смерть друга. Снова кровь на моих руках. Когда же это всё кончится?

— Почему ты не в подвале?

От внезапного раздавшегося напряжённого голоса Габриэля за моим плечом я закричала так, будто нас кто-то убивал.

— Что такое? Кто здесь? Что происходит? — завопил вскочивший с дивана Бен, всё ещё не до конца проснувшись и пытаясь вытереть с щеки полузасохшую слюну.

Я согнулась пополам, уперев ладони в колени, чтобы перевести дух. Я была несказанно рада, что Бен не умер, а просто спал. Но эта радость быстро сменилась возмущением. Я обернулась к Габриэлю:

— Какого чёрта ты тут устроил? — обвинила я его, выставив указательный палец. Окинула взглядом с макушки до пят в поисках каких-либо признаков устроенной им кровавой резни. Всё выглядело нормально, если не считать слегка растрёпанных волос.

— Что, прости? — удивился Габриэль. Его взгляд заметался между мной и Трейсом.

Трейс сжал мою ладонь, чтобы я прекратила свою чёртову истерику.

— Джемма имеет в виду, что с тобой случилось? Она переживала.

— Прошу прощения, — ответил Габриэль и тут же опустил глаза. — Это оказалось намного сложнее, чем я ожидал. Мне нужно было… отойти на несколько минут, чтобы прийти в себя.