Глава 90

Ксандер

8 лет назад

Селена стоит на четвереньках на паркетном полу спальни в доме своего мужа, содрогаясь всем телом и рыдая в ладонь.

— Сисси! — кричу я, подбегая к ней.

— Ксандер! — кричит она. — О боже, Ксандер!

Я беру ее лицо в ладони и тут же в ужасе отстраняюсь, когда вижу огромный, наливающийся чернотой синяк во все ее лицо.

Синяки видны повсюду: на руках, на ногах. На груди.

У меня больше нет сомнений в том, кто это сделал. Кто творил это с ней последние восемь месяцев. Я рычу в ярости:

— Я убью его!

— Нет! — кричит она. — Мне нужна твоя помощь, малыши родятся раньше срока… — она хрипит, хватаясь за живот и вытягивая ногу под углом, как женщина, у которой вот-вот начнутся роды.

— Блядь, Сисси, кому мне звонить?

— Слишком поздно! — кряхтит она, тужась изо всех сил. — Они уже выходят!

Я лихорадочно оглядываюсь по сторонам и вспоминаю, что делают в фильмах. Полотенца.

— Где полотенца?

Под Сисси на полу разливается подкрашенная кровью вода.

— Там! — Она указывает на комод позади себя, и я бросаюсь к нему, вытаскивая сразу пять полотенец, потому что понятия не имею, сколько нам понадобится.

Я подбегаю обратно к Сисси, и она велит подложить два полотенца под нее.

Стоит мне подсунуть их, как ее тело пронзает очередная схватка; она цепляется за мои плечи и кричит, содрогаясь в бешеной дрожи.

— Придерживай голову! — кричит она.

Я оглядываюсь по сторонам, словно здесь есть кто-то еще, кто мог бы это сделать. Мне совсем не хочется на это смотреть…

— Ксандер! — рыдает она, и из ее глаз вовсю льются слезы.

Не раздумывая больше, я задираю ее платье и вижу, как между ног показывается что-то большое и круглое. Сердце едва не выпрыгивает из груди, прежде чем до меня доходит, что это голова. Ну конечно, голова детеныша.

Сисси прижимает ладонь к голове ребенка и снова кричит:

— Лови ее!

Едва детеныш вместе с хлынувшей водой выскальзывает из Сисси, я хватаю полотенце и подхватываю малышку.

— Вытри ее, — тяжело дыша, шепчет Сисси, глядя на новорожденную, но тут же снова стонет и опять встает на четвереньки. — Второй уже на подходе.

Я укладываю укрытого полотенцем ребенка на ковер — пуповина все еще связывает малышку с Сисси — и аккуратно вытираю ее. Крошечное личико сморщено, словно от боли.

Она издает короткий клокочущий плач, и я переворачиваю ее на бок, похлопывая по спине, чтобы помочь очистить горлышко от воды.

Сисси глухо стонет от боли. Я быстро плотнее заматываю первую малышку в полотенце и откладываю в сторону.

— Второй выходит?

Второй детеныш появляется через несколько минут, на этот раз ножками вперед. В ужасе я уставляюсь на крошечные синюшные ножки, но тут Сисси кричит, и голова ребенка наконец выходит. Я подхватываю его в самый последний момент.

Мальчик оказывается синим и обмякшим, как тряпичная кукла. В панике я дую ему в лицо.

— Сисси, что мне делать?!

Но она не отвечает, уткнувшись лицом в пол.

— Сисси! — кричу я.

Моя сила вырывается сразу в двух направлениях, и младенец на руках поджимает ножки и слабо вскрикивает. Я опускаю его рядом с Сисси и переворачиваю ее на спину. Она бледная как полотно, но ее глаза приоткрываются.

— Спасибо, — шепчет она.

Первая малышка заходится плачем, и Сисси оживляется, высматривая детенышей.

— Передай ее мне.

В этот момент дверь в спальню с грохотом распахивается, и внутрь влетает Рагнар Файрвинг, а за ним торопливо заходят повитухи и врачи с широко распахнутыми от тревоги глазами.

— Что ты здесь делаешь? — бросает мне Рагнар, его желтые глаза горят яростью. — Проваливай отсюда нахуй!

— Я помогал ей родить, ублюдок! — рычу я, пока повитуха бесцеремонно отталкивает меня локтем.

Рагнар хватает меня за шиворот, рывком поднимает на ноги и переводит взгляд с меня на Сисси.

— Ты… — рычит он, осознав, что произошло, выталкивает меня за дверь и достает телефон. — Ты за это поплатишься.

— Это ты, блядь, поплатишься за то, что сделал с моей сестрой, больной ты ублюдок! Мы убьем тебя! Мой отец сотрет всю твою семью!

Рагнар прижимает ладони к моему лицу, и это ощущается как раскаленное железо на коже. С криком я отшатываюсь от него.

— Думаешь, твой папаша обрадуется, узнав, что ты вел себя непотребно с собственной сестрой? Что ты видел ее, трогал?

— Что? — ахаю я в ужасе. — Я помогал детенышам!

Я набрасываюсь на него, нанося мощный удар кулаком, объятым пламенем.

Рагнар вскрикивает, когда мой кулак врезается ему в челюсть, но тут же хватает меня за талию и швыряет на пол. Я сыплю ударами направо и налево, однако Рагнар крупнее, сильнее, он уклоняется от пары выпадов, его руки находят мое горло и сжимаются.

Я задыхаюсь под этим яростным, обжигающим давлением, брыкаюсь и хватаю его за запястья. Но все тщетно. Его лицо багровеет, русые волосы растрепались, пока он вкладывает всю свою ярость в удушение. Через несколько секунд в глазах темнеет.

* * *

Спустя какое-то время дядя Фабиан и Рагнар швыряют меня к ногам отца в вестибюле поместья Дракос.

Со стоном я переворачиваюсь на бок, потирая обожженную шею. Отец грозно высится надо мной, источая волны жара, которые обжигают мое исцарапанное лицо.

— Ты навлек великий позор на нашу семью в день, который должен был стать праздником, — гремит он.

— Я помогал, — хриплю я, массируя горло и поднимаясь на ноги. — У нее начались преждевременные роды, потому что этот мудак ее избил, и я помогал.

Отец бьет меня по лицу с такой силой, что голова резко дергается вправо, и я валюсь на пол.

— Это не твое дело.

— Он вожделеет ее, всегда вожделел, — рычит Рагнар.

Я поднимаюсь, открыв рот от возмущения из-за этой гнусной лжи.

— Ничего подобного! Она моя сестра. Мой долг — защищать ее от таких чудовищ, как ты!

В глазах отца вспыхивает опасный блеск.

— Ты всегда был неуравновешенным, сын. Но это уже переходит все границы. Ты напал на пару своей сестры, отца ее детей.

— Пошел ты нахуй! — кричу я Рагнару. — И ты, отец, пошел нахуй! Ты позволяешь ему избивать ее! Ты сам выдал ее замуж. Она вся в синяках, и она беременна! Ты же сам говорил мне, что мы должны защищать наших женщин любой ценой!

Отец бросает взгляд на Рагнара, в его глазах мелькает раздражение.

— С тобой я разберусь позже.

Он снова переводит свой мрачный взор на меня, и я вижу, как за ним зреет сокрушительная мощь. Собственническая, доминантная сила дракона заполняет комнату, подавляя меня и тяжким грузом давя на плечи.

— Ты не можешь так поступить! — выкрикиваю я, впадая в панику от повисшей в комнате тишины. — Я твой наследник. Я займу твой трон после тебя. Ты же знаешь, что я стану сильнее всех остальных драконов. Прекрасно знаешь!

Он прищуривается. Мои слова прозвучали как угроза, и я понимаю, что совершил роковую ошибку. Его лицо искажается злобой.

— И тем не менее тебе не суждено стать даже Рексом логова. У тебя будет Регина.

Рагнар так и давится от шока и злорадства, услышав эту новость.

— Я хочу, чтобы ему выжгли глаза из черепа за то, что он пялился на мою пару, — с новой силой заявляет Рагнар. — Не хочу, чтобы он еще хоть раз взглянул на мою самку.

Дядя Фабиан делает шаг вперед.

— Ну, это уже чересчур, — говорит он. — Отречения от рода вполне достаточно.

Мое сердце пропускает удар, и я резко перевожу взгляд на отца. Он смотрит на меня оценивающе. Я вижу, о чем думает его дракон. Через несколько лет я оспорю его право на корону. Но если отречься от меня, изгнать из семьи, я стану врагом. Врагом, который однажды может вернуться за его головой. С этим нужно покончить раз и навсегда, но иначе.

В дверях позади отца появляется мать. Вид мамы в ночной рубашке и мысль о том, что я больше никогда ее не увижу, заставляют мой разум биться в панике.

— Отец, я просто пытался помочь, — умоляю я. — Пожалуйста, я ведь ничего другого не мог…

В его голосе, когда он обрывает меня, клокочет лишь глубинная драконья магма:

— Держите мальчишку.

Я мотаю головой, не веря происходящему, не веря глазам, когда Рагнар и дядя Фабиан зажимают меня с двух сторон, обхватывая мои бицепсы своими ручищами, точно нерушимыми кандалами.

Отец надвигается на меня. В его глазах горит нечто худшее, чем смерть, — то, чего я никогда прежде не видел в родителе. Но это зрело в нем уже несколько месяцев. На каком-то этапе он перестал видеть во мне детеныша и начал видеть соперника. Угрозу для себя и своего дома.

Никто не говорил вслух о том, что популяция драконов вымирает из-за того, что драконьи анимусы убивают собственных сыновей из слепой, собственнической жадности. Это был грязный клановый секрет. Но мой отец был слеплен из еще более скверного теста, и обычная смерть принесла бы ему слишком мало удовлетворения.

— Мама! — кричу я.

Она растерянно хлопает глазами. Нерешительно. В смятении.

Я стискиваю зубы, отказываясь выказывать страх.

— Не закрывай глаза, Ксандер, — самодовольно произносит Рагнар.

Отец обхватывает мое лицо, прижимая большие пальцы чуть ниже глаз.

Но нет, только не это. Не так. Я пытаюсь вырваться из его хватки. Пытаюсь спастись от участи, что хуже смерти.

— Выжигайте полностью, Ваше Величество, — подначивает Рагнар. — Чтобы уже точно не отросли.

Отец раздраженно зыркает на Рагнара.

— Твое наказание тоже на подходе. Заткнись и держи его крепче.

Послушание Рагнара — единственное, что спасает его от такой же участи.

Мрачное тепло заливает глаза, когда сила отца проникает глубоко в мой череп. Внезапно вспыхивает ослепительный белый свет. В глазах рябит, тысячи звезд заполняют мой мир, полностью поглощая его. Лицо пронзает мучительная агония, словно ножи вонзаются прямо в мозг.

И резкий, гнилостный запах паленой плоти забивает мне ноздри.

Эти крики не могут быть моими. Этот запах горелого мяса не может принадлежать мне.