Глава 26

Ксандер

Anti-Hero — Taylor Swift

В воздухе проносится какое-то шевеление, эхо чужой мысли. Я распахиваю глаза и резко сажусь в постели.

— Ракель? — бормочет Отродье сквозь сон. — Ракель! — вскрикивает она, внезапно выпрямляясь и ударяясь головой о верхние прутья. — Блядь!

— Заткнись, — рычу я.

Отродье громко вздыхает и ложится обратно. Течка закончилась несколько часов назад, и мне пришлось с помощью левитации перенести ее спящее тело с кровати обратно в клетку. Свои простыни после этого я просто сжег дотла.

— Твоя недоделанная подружка-телепат только что пыталась выйти с тобой на связь, — бормочу я. — Ей жить надоело. Это место защищено до зубов. Шансов у нее не было.

И все же Ракель удалось пробиться достаточно близко, чтобы мы ее почувствовали, хотя это вообще должно быть невозможно. Насупившись, я отбрасываю одеяло, спрыгиваю с кровати и мгновенно прихожу в себя.

— Вставай, — приказываю я, сдергивая плотное покрывало с клетки и швыряя ей платье.

Отродье сонно моргает, потирая висок, пока одевается и выползает наружу. Щелчок запястьем — поводок закреплен, и я стремительно выхожу из комнаты.

После полуночи в замке царит гробовая тишина, и мы подобно теням несемся к подземным этажам. Я ждал попытки проникновения гораздо раньше и подготовился на всех уровнях. От мысли, что Дикарь надеялся протащить сюда кого-то, пусть даже телепатически, темная, порочная часть меня злорадно ухмыляется.

Они меня вообще знают?

Все, что я испытывал к ним прежде, давно испарилось. Особенно после того хаоса, который они устроили на улицах. Поскольку газета «Анималия сегодня» больше не заслуживает доверия, мы с отцом разослали разведчиков, чтобы получать новости прямо с мест. Мейс поставляет ценные сведения, но все понимают, что он недоговаривает. Он не просто так столько времени удерживает титул Короля Змей.

Враг моего врага — мой друг.

Едва вступив в права наследника, я первым же делом привлек на свою сторону всех, кто мог оказаться полезен.

Включая…

— Мой лорд Дракос, — объявляет массивная волчица, стоящая на страже в нижнем подземелье.

Отродье удивленно вскрикивает.

— Дебра Лунарис, — произношу я. — У нас лазутчик.

Услышав ее имя, Отродье издает удушливый звук. Дебра выходит на свет настенного бра. Это волчица-Регина, такая же огромная, как ее покойная пара — тот самый волк, который возглавлял охрану в Академии Анимус, пока Дикарь не разнес его на куски в тюрьме Блэквотер.

Естественно, после такого его Регина и двое братьев по стае жаждали крови.

И теперь они работают на меня.

— Тут какая-то незнакомая мне волчица-анима, — говорит Дебра, почесывая бритую голову. — Не ожидала нас увидеть и угодила прямиком в ловушку. Дикарь был с ней, но сумел уйти.

Дыхание Отродья учащается, когда Дебра заводит нас в темную камеру, которую охраняет. Три обернувшихся волка ходят взад-вперед перед стеной, где закреплены две пары кандалов. Они щелкают зубами возле оков, будто там кто-то есть.

— Я ничего не вижу, — произносит Отродье с явным страхом в голосе.

— Мы заперли ее разум телепатически, — злорадствует Дебра, кивая на кандалы. — Она застряла здесь, пока мы ее не выпустим.

Ухмыляясь, я тащу Отродье вперед:

— Ну давай, примени силу и посмотри на них.

Отродье хмурится, концентрируясь изо всех сил. Я тоже приглядываюсь, направляя телепатическую энергию в камеру.

В нашей ментальной тюрьме томятся несколько заключенных. Некоторые торчат здесь уже десятилетиями, обмякнув там, где их приковали к стене обсидиановыми кандалами. Эту уникальную тюрьму создал мой прадед, чтобы защитить семью от врагов, пытающихся добраться до нас и нашего потомства.

Ракель скулит на дальнем конце камеры. Слегка прозрачный силуэт напоминает, что мы находимся не в физическом мире. Она распята, как и остальные, в позе «Х», по лицу ручьями текут слезы. Выглядит в точности так, как я ее помню: джинсовка с нашивками клуба и стаи, короткий ежик волос и куча серебряного пирсинга на лице. Глаза закрыты, дыхание тяжелое — пытается взять себя в руки.

— Отпусти ее! — кричит Отродье, заметив подругу. — О боже, Ксандер, ты же знаешь Ракель. Отпусти ее немедленно!

Я возвращаюсь в реальность и вытаскиваю Отродье из дверного проема.

— Твои истинные устроили резню, — цежу я сквозь зубы. — И скоро они ощутят последствия.

Она пялится на меня, и тьма, что притаилась во мне, вырывается наружу в полную силу. Я достаю телефон и показываю присланные фотографии. Кровавые, жуткие сцены пыток. Отродье ахает, в ужасе зажимая рот ладонью.

— Именно, — тихо произношу я. — Дикарь, Коса и Лайл сотворили это с чиновниками Змеиного Двора. — Я даю ей время прочувствовать это. — Из-за тебя.

— Я… я должна заставить их прекратить. Заставить их…

— Единственный способ заставить их прекратить — вернуть тебя. А этого не случится, верно? — В полумраке подземного коридора мой голос звучит глубже и зловеще. Я тихонько хмыкаю, и даже мне самому этот смех кажется злодейским. — И частью твоего подчинения был отказ от любой связи с ними, иначе я казню тех нимпинов. Можешь мне поверить. Но если ты думаешь, будто Мейс Нага станет безучастно смотреть, как его Двор исходит кровью ради тебя, то ты не так умна, как я считал.

Теперь Отродье зажимает рот обеими руками, глуша рыдания. Я разворачиваюсь и тащу ее обратно в комнату.

* * *

На следующее утро Отродье ведет себя тихо. Из-за изоляции она стала дерганой и моргает чаще обычного. Она таскается за мной на каждую встречу с отцом, а также на посиделки с матерью и Сисси, где мы обсуждаем малейшие детали свадьбы. И хотя она не издает ни звука, ее пульс частит раздражающим ровным галопом. Похоже, до нее наконец дошла вся тяжесть ситуации. Это не та игра, на которую она рассчитывала.

Я-то к этому как к игре никогда не относился.

— На, милочка, съешь кусочек пирога, — говорит мать, указывая на кекс, который Сисси с детьми приготовили к вечернему чаю.

К моему глубокому раздражению, обращается она не ко мне.

— Она не ест пироги, мама.

— Нет, спасибо, леди Дракос, — произносит Отродье, отрешенно глядя на ковер, где она сидит на коленях возле моего кресла.

— Тебе нравится держать ее на поводке? — неожиданно спрашивает Сисси, скривив рот.

Ответ вылетает сам собой, без лишних раздумий:

— А тебе разве не хотелось бы держать на поводке Рагнара?

Она с грохотом роняет ложку. На лице проступает обида.

— Серьезно, Ксандер?

Я вздыхаю, растирая лоб. Опять подступает эта блядская головная боль.

— Прости. Я не…

— Подумал? — огрызается она. — Сам не свой? Интересно, почему.

Я перестаю тереть лоб и свирепо смотрю на нее:

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

— Давайте не будем ссориться, — легкомысленно вмешивается мать. — Аурелия, дорогая, подай мне, пожалуйста, тоник.

Она пытается вовлечь Отродье в происходящее. Предлагает еду, просит принести то одно, то другое. Меня это бесконечно бесит, но моя мать настолько нежная и хрупкая, что запретить ей то, от чего она явно получает удовольствие, кажется неправильным.

— Да, леди Дракос. — Отродье поднимается на ноги и направляется к каминной полке за серебряным флаконом, в котором приносят мамин тоник. Она застывает у камина, видимо, позабыв, зачем подошла.

— Быстрее, — бесцветно роняю я, отхлебывая чай.

Она приносит флакон и передает матери.

— Мы определились с цветочными композициями для прохода? — спрашивает мать, подливая тоник в чашку. — У леди Хеллфайр аллергия, так что лилии лучше вычеркнуть из списка.

— Франческа хочет гортензии, — говорит Сисси. — У тебя есть предпочтения, Ксандер? Заказать нужно сегодня вечером, иначе флорист не успеет.

Да хоть черные цветы пусть берут, мне плевать.

— Без разницы.

— Твои клятвы готовы? — интересуется мать.

— Еще нет. Они в моем длинном списке дел.

— Ну так займись этим в первую очередь, — огрызается Сисси.

Я опускаю чашку на блюдце:

— Что-то не так, Сисси?

Она поджимает губы и произносит тоном, который явно противоречит смыслу слов:

— Нет.

— Твое платье готово? — спрашиваю я в лоб. — Мама, а твое? — Обе женщины избегают моего взгляда, и атмосфера в комнате внезапно меняется. — В чем дело?

Сисси поворачивается ко мне с каменным лицом:

— Я не пойду на свадьбу.

Огненное копье прошивает грудь.

— Что?

— Отец так распорядился. Хеллфайры попросили об этом. Мы с детьми останемся в своих комнатах.

Я медленно поднимаюсь, сковывая самообладание железным обручем:

— И он снизошел до объяснений, почему?

— Не начинай ссору, дорогой, — тихо просит мать. — Сейчас не время.

— Как раз самое время, мама. Сисси, какая причина?

Сисси сглатывает, и мне резко хочется разнести этот мир в щепки.

— Они сказали, это к несчастью.

Ярость едва не вырывается из моего тела, и мгновение спустя я уже вылетаю за дверь, а Отродье спотыкается следом на поводке.

— Ксандер! — кричит мать. — Ксандер, нет!

Я замираю в коридоре, ненавидя слышать страх и муку в мамином голосе, обращенном не за меня, а против меня.

Сисси выбегает следом и хватает меня за локоть, заставляя повернуться.

— Не надо, — просит она с блестящими от слез глазами. — Пожалуйста. Не устраивай из-за меня скандал. — Она снова сглатывает. — Опять.

Я хмурюсь, глаза изнутри обжигает. Я беру ее лицо в ладони и горячо шепчу:

— Ты заслуживаешь уважения, Селена. Уважения. Ты заслуживаешь того, чтобы из-за тебя поднимали скандал. И я всегда буду рядом, чтобы защитить тебя.

Она убирает лицо от моих ладоней и опускает взгляд:

— Я старшая сестра. Это я должна защищать тебя.

— Мы это уже проходили, — вздыхаю я. — Заботиться о тебе — мое право и привилегия. И теперь, когда я здесь, я могу делать это лучше. В конце концов, это одна из причин, почему я вернулся.

Сисси испуганно смотрит на меня, отступая на шаг с выражением ужаса на лице, словно перед ней какое-то чудовище:

— Не смей прикрываться мной как причиной своего возвращения. — Она делает еще шаг назад, а мне остается лишь смотреть, как внутри все обрывается. — Не смей прикрываться мной как оправданием того, что ты сотворил с этой… — она указует на Отродье, которая стоит настолько далеко, насколько позволяет поводок, и, побледнев, смотрит на нас, — …бедной девочкой. Ты совершил самое гнусное преступление, Ксандер. Ты вообще понимаешь, кем стал? — Она тычет в меня дрожащим пальцем, и я шатаюсь назад, будто от выстрела. — Ты точно такой же, как Рагнар. Разве ты не видишь? То, что ты сделал с ней, это абсолютно тоже самое, что мой муж сотворил со мной.

Вся агрессия, вся ярость мигом испаряются из моего тела, когда сестра поворачивается спиной и с грохотом захлопывает дверь гостиной прямо перед моим носом. Я хлопаю глазами, глядя на дверь. А потом еще раз.