Глава 21

Упырь

Пусть голова ее и опущена, взгляд по-прежнему устремлен вперед, а под глазами залегли глубокие тени. Глаза ее могут быть полны тьмы, но я знаю, что мысли ее еще темнее. Вороные волосы дико и свободно разметались по лицу, а обтягивающее черное платье подчеркивает греховные изгибы тела. Я подавляю дрожь, ощущая ее силу.

Вот она.

Моя темная богиня.

Она стала еще опаснее, чем прежде.

Я маню ее к себе:

— Иди сюда.

Что-то внутри нее узнает меня, и она делает шаг вперед — не мигая, безмятежная, и без лишних вопросов вкладывает ладонь в мою руку в перчатке. Я веду ее к медицинской койке, которую команда подготовила к ее долгожданному освобождению. Двое ученых торопливо принимаются настраивать капельницу.

Она не мылась три недели, и пахнет от нее соответствующе. Но от этого сводящий с ума запах течки становится только сильнее. Мои тени окружают меня подобно щиту, и единственным свидетельством моей борьбы остается едва заметная дрожь в руке.

Она замечает это. Крошечная, злорадная улыбка кривит ее губы.

— Принесите еды, — слабо произношу я, будучи не в силах отвести взгляд от этого греховного, соблазнительного рта.

Я неделями наблюдал за ней через экран, так почему же кажется, будто прошла целая вечность с тех пор, как я видел ее наяву? Почему вдруг так отчаянно потребовалось почувствовать ее взгляд на своей коже? Ее губы на ней? Член дергается, а яйца словно стягивает тисками в мольбе о разрядке. Рука сама дергается к паху.

Держи себя в руках, идиот, — голос Ксандера звучит в голове подобно драконьему молоту, и я раздраженно закрываю глаза.

Внезапно я снова начинаю замечать комнату вокруг. Замечаю взмыленную команду ученых, разъяренного дракона и… назойливого петушка-рекса, который шествует у меня за спиной, чтобы устроиться подле змейки.

— Ублюдок, — бормочу я.

— Кто, я?

Я в удивлении пялюсь на змейку. Она произнесла это так невинно своим хриплым голосом, а ее синие глаза разглядывают меня с такой холодностью, что мне хочется расцеловать ее. Она полулежит на медицинской койке и облизывает сухие губы. Этот ее аромат, похожий на сладкую тьму и летний дождь, заполняет все синусы.

Мейс нанимает в число своих ученых исключительно спаренных змей именно по этой причине. Остальных этот запах заводит, но их мысли всегда будут возвращаться к их истинным парам или к гнезду. И это единственная причина, по которой я совершаю следующее действие.

А именно — ухожу.