Глава 22

Аурелия

— Заткнись, безмозглая девка. — Голос Ксандера звучит как драконий рокот.

— Когда это так весело? — парирую я.

На самом деле знойные кольца похоти скользят по телу, словно развратные танцоры. У меня было не так много течек, и я все еще привыкаю к этим ощущениям. Та холодная, расчетливая белая акула во мне понимает, что чувства обострены как из-за препаратов, так и из-за того, что я слишком долго была лишена каких-либо стимулов.

Все накатывает одновременно, и единственное, что сдерживает мою собственную суть, — это акула, которая сейчас меня контролирует…

— Холодная, — произносит Соломон, измерив мою температуру в ушном канале портативным прибором. — Она слишком холодная. — Он прикладывает тыльную сторону ладони к моему лбу.

Ксандер отрывает взгляд от телефона. Думаю, он пытается отвлечься от моего запаха.

— Разве змеи не должны быть хладнокровными?

— Это не змеиная магия.

Ксандер пристально смотрит на меня, и я отвечаю ему таким же тяжелым взглядом. Он кажется горячим. Кровь под его кожей пульсирует упоительным жаром. Намеренно я заставляю акулу отступить, позволяя соблазнительному теплу вновь заполнить тело.

Я запрокидываю голову, выгибаю спину и закрываю глаза, чувствуя, как вся мощь желания проносится по конечностям, словно скоростные поезда.

— Если у нее течка сейчас, — говорит Соломон, вытирая пот со лба, — король захочет провести мероприятие в ее следующий цикл, а это через три недели. Не позже, чтобы при первой же попытке у нее была овуляция.

— Ладно, — процеживает Ксандер. Но вместо того чтобы его голос отдалился, как мне казалось, проклятый дракон подходит ближе.

— И ей потребуется усиленная охрана из-за этих избыточных феромонов, — добавляет Соломон. — Было бы разумно снова запереть ее.

Скрипит стул, и весь этот пышущий жаром сгусток крови садится рядом со мной.

— Моя комната — самое надежное место после этих подземелий. В одиночную камеру она не вернется.

Холодная жидкость начинает течь в руку, где они поставили капельницу. Я глубоко дышу, и волна похоти затапливает мысли. Левая рука скользит вниз по животу, к лону, где я могла бы получить хоть какое-то облегчение…

— Никаких глупостей. — Ксандер перехватывает мое запястье и прижимает его к краю койки. Его кожа обжигает. — Тебя манерам не учили?

— Уверена, ты меня научишь, — мурлычу я, все еще не открывая глаз из-за слишком яркого света и впитывая ощущение его кожи на своей.

Та сломанная часть меня истошно воет от агонии. Здесь нет связи, которая должна быть. Здесь нет истинного, который когда-то принадлежал мне. Моя анима кричит, взывая к остальным осколкам нашей души.

Внезапно туман, забивавший разум во время долгой изоляции, рассеивается, словно тучи, пропускающие солнце.

— А ведь ты уже возбуждался из-за меня, — произношу я. — По крайней мере, один раз, о котором я знаю.

Я почувствовала это тогда, когда Дэмиен Агнис запер наш класс в клетке, заполнявшейся водой, и мы просили Ксандера вытащить нас. Я вскрывала замок на обсидиановых кандалах, которые были на Ксандере, но чтобы провернуть это в тесной клетке, мне пришлось сесть к нему на бедро.

Я одновременно любила и ненавидела каждую секунду того момента. Это было нужное мне подтверждение: Ксандер вовсе не считал меня отвратительной. Совсем наоборот.

Во время каждой моей прошлой течки он исчезал, но теперь… у него просто нет выбора, кроме как проживать это вместе со мной.

— Это как-то задевает твою проклятую, почерневшую душу? — тяжело дышу я. В комнате воцаряется тишина. — Или ты уже зашел слишком далеко по дороге в ад?

— Тебе повезло, что я не убил тебя, Змеиное отродье, — раздается глубокий тягучий голос. — Просто повезло, что живой ты принесешь всем больше пользы.

Я ненавижу себя за то, что желаю его даже сейчас. Ненавижу, что от его голоса в животе все замирает, что он заставляет меня хотеть провести пальцами по его обнаженной коже и спуститься еще ниже.

— Тебе бы этого никогда не простили, — шепчу я. — Они бы превратили твою жизнь в кошмар.

— Пускай попробуют, — фыркает он с пылающим высокомерием. — У них ничего не выйдет.

Тогда я смеюсь. Хриплым, надрывным смехом, который вполне можно принять за сексуальный.

— Твоя драконья сила чует, когда лгут другие, но знает ли она, когда ты лжешь самому себе?

— Заклейте ей рот скотчем.

Я распахиваю глаза и тут же об этом жалею. Поморщившись от режущей боли от света, я задыхаюсь:

— Что?

— Сначала нам нужно ее покормить, — осторожно замечает Соломон.

— Это должно было сломать ее, змей. — Ксандер уже стоит на ногах, его голос срывается на крик. — Вы, придурки со своим раздутым образованием и бесполезной змеиной магией, ни хера не понимаете, что делаете.

Я улыбаюсь, лежа на койке. В этой капельнице есть немного глюкозы, и я чувствую, как по венам разливается новая энергия, что довольно приятно.

— Я уже подумываю уволить вас и нанять новую команду, — злобно продолжает Ксандер.

— Но, мой лорд… — начинает Соломон.

— Заткнись, рептилия, — рычит Ксандер. — Твоя некомпетентность поражает. Эти так называемые эксперименты — просто фарс. Я поговорю об этом с отцом.

Ученые начинают лепетать свои протесты и объяснения, но я вижу, что Ксандер уже на пределе, когда он срывает пакет с физраствором со стойки и буквально сгребает меня с койки.

— С меня хватит, — громко бросает он. — Она будет сидеть в своей клетке в моей комнате, и когда я буду готов, я верну ее обратно.

В его прикосновениях нет ни капли нежности, и я чувствую себя обычным узлом с одеждой в его огромных руках, пока он тащит меня обратно в свои покои. Я пользуюсь возможностью, чтобы насладиться его огненным ароматом. Такой злой. Такой взвинченный.

Мы преодолеваем множество ступеней, проходим по многочисленным коридорам, и я слышу шушуканье прислуги поместья. Юджин быстро семенит за нами, без сомнения, вызывая часть этого переполоха. Ксандер, похоже, его игнорирует.

Когда мы возвращаемся в его комнату, Ксандер пинком закрывает за собой дверь, и я хихикаю.

— Я прямо как новобрачная, — томно произношу я, обводя руками пространство вокруг себя. — Которую муж принес домой в их первую брачную ночь. Готовая к совокуплению!

Ксандер грязно ругается под нос, после чего швыряет меня в клетку, с отчетливым лязгом захлопывает ее на замок и вешает пакет от капельницы на верхушку. Юджин пулей влетает в ванную и закрывает за собой дверь клювом.

Но меня это не останавливает.

— Жарко, — бормочу я, дергая платье. — Так жарко. — Одним движением я стягиваю мешающую ткань, вздыхая с облегчением, когда прохладный воздух комнаты касается моих голых грудей и живота. Я падаю на спину.

Я поворачиваю голову вправо, где внезапно обнаруживается дворецкий Олли с разинутым ртом. Я одариваю его ленивой усмешкой.

— Вон! — командует Ксандер. — Пошел вон! И не возвращайся!

Олли пулей вылетает из комнаты.

— Зачем ты его прогнал? — лениво говорю я, сгибая одно колено и проводя рукой вверх по бедру. — Слуги ко мне добры.

— Они в этом ничего не смыслят, — огрызается Ксандер, меряя шагами комнату. — И я не позволю тебе соблазнять моего дворецкого.

Я приподнимаюсь с неподдельным интересом. С азартом.

— Думаешь, я на такое способна? Соблазнить его?

Ксандер запускает руку в волосы и бормочет себе под нос:

— Да ты и гребаное дерево соблазнить способна.

Что ж, это для меня новость. Мои брови удивленно взлетают вверх, и когда большой мерзкий дракон понимает, что я его услышала, он свирепо хмурится и тычет в меня пальцем:

— Даже не думай. Мне, возможно, придется закрыть поместье из-за тебя. У меня, блядь, свадьба через неделю. — Он снова начинает ходить из угла в угол.

— Свадьба? — я хмурюсь. — С кем?

Он застывает, а затем трет переносицу:

— Мне нужно срочно полетать, блядь.

— Да-а, — вздыхаю я, поглаживая руки, словно вижу перья под своей кожей. Такие мягкие. Такие гладкие. — Это звучит здорово.

— Заткнись, Отродье.

— Я не виновата, что твой голос меня заводит.

Он резко оборачивается и в упор смотрит на меня, его лицо искажено от ярости.

— Смотри, чтобы никто не увидел тебя таким, — изрекаю я с мудрым видом. — Это напрочь разрушит твою репутацию.

Лицо Ксандера полностью темнеет от гнева:

— Сколько дней осталось?

Я пожимаю плечами, обхватив при этом ладонью грудь и потирая сосок:

— В том подземелье дней не было, так что я не знаю. Я даже не помню, когда все началось.

— Дерьмо.

— Погоди, — говорю я, хватаясь за один из прутьев клетки. — Твоя новая жена будет спать здесь вместе с нами?

Кулак Ксандера сжимается снова и снова, пока его взгляд перемещается на кровать.

— Тебе стоит просто обрюхатить меня вместо нее… — я резко хлопаю ладонью по собственному проклятому рту. — Прости, это все течка говорит, — бормочу я приглушенным голосом.

Драматично я падаю обратно на одеяла, переворачиваюсь лицом вниз, словно пытаясь задушить себя. Но я даже не осознаю, что выгибаю спину и подставляю ему свою киску, пока не начинаю крутить задом в воздухе.

Я ахаю, резко переворачиваюсь на спину и обнаруживаю, что Ксандер смотрит на меня в чистейшем и абсолютном шоке. Он, без сомнения, разглядел абсолютно все — включая мою розовую, истекающую соками киску.

— Я не могу с этим справиться, — задыхаюсь я, натягивая одеяло, чтобы прикрыться, но тут же сбрасываю его обратно. — Это просто пиздец. Ты отверг меня. И держишь меня в клетке.