Глава 20

Аурелия

Я свыклась с отчаянием. Теперь я вижу всякое в темноте. Порой ужасное. Порой прекрасное. Мгновения, что ярко сияют. Картины, от которых все внутри скручивается узлом. Я больше не пыталась дотянуться до Косы, как бы заманчиво это ни казалось. Он ничем не сможет помочь мне здесь, а я не стану рисковать и отвлекаться.

Когда началась течка, это стало сплошной пыткой. Из-за того, что рядом нет моих истинных, руки так и норовили скользнуть вниз по телу, пытаясь сымитировать их прикосновения. Только не здесь, думала я в отчаянии, здесь небезопасно. Тело предало меня, а резкий укол в руку сделал все только хуже.

Возможно, виной тому мысли о Косе или ощущение, что я теряю контроль над собственным телом, но в какой-то момент посреди этой мрачной пытки что-то внутри меня меняется. Что-то холодное и древнее. Скрежет акульих зубов уже давно влился в какофонию звериных голосов в голове, но на этот раз она вырывается вперед, властная и хитрая. Когда это происходит, я кожей чувствую перемены. Базальная температура тела падает, и, хотя изнутри мне кажется, будто я «горю», на ощупь я ледяная. Пульс замедляется, становится ровным, а разум…

Что ж, теперь я в точности знаю, каково Косе, когда он погружается в свою акулу. Каждая извилина мозга тоже становится холодной и глубокой, словно полночная бездна. Остается лишь голый расчет, притупленные эмоции и само ощущение течки. Все это никуда не делось, просто похоронено очень глубоко.

Я научилась кое-чему новому.

Поэтому, когда дверь темницы со скрипом отворяется и внутрь проникает холодный свет, в венах нет ни радости, ни облегчения. На самом деле я едва замечаю боль за глазами оттого, что впервые за целую вечность увидела свет. Я лишь отмечаю, что внушительный силуэт принадлежит тому, кого я когда-то знала.

— Выстави щит от запаха, — рявкает его голос. — Живо.

Тело скрипит так, словно состарилось на сотню лет.

— Зачем?

— Чтобы ни мне, ни остальным не приходилось вдыхать твое зловоние.

Что-то древнее во мне понимает, что на биологическом уровне течка все еще продолжается. Почему же тогда меня выпускают?

— Тогда оставь меня здесь, — ровно отвечаю я.

— Мне еще не хватало, чтобы ты умом двинулась, — рычит Ксандер — Выходи. У меня полно дел поважнее, чем спорить о подобной глупости.

Юджин толкает меня в ногу, и я уступаю. Кое-как оторвавшись от пола, я поднимаюсь на ноги и чувствую, как падает давление — голова идет кругом. Нехватка воды. Нехватка еды.

Но падать в обморок я отказываюсь наотрез. Вокруг враги, и мне нужно оставаться начеку. Опираясь одной рукой о каменную стену ради поддержки, я иду навстречу дракону с темной душой — тому, чье сердце бьется в проклятом ритме.

— Порочный дракон, — шепчу я. — Мерзкая, мрачная, злобная крылатая тварь.

Ксандер моргает, и его светящиеся белки переливаются множеством красок. Я выхожу из своей тюрьмы.

— Щиты вверх, — шипит он.

Я смотрю на него и улыбаюсь. Его аура пульсирует всполохами черного, серого и огромного количества красного цвета. Словно гноящаяся, некротическая рана.

— Так много грехов, — шепчу я. — Так много шрамов.

Резким, яростным взмахом руки он защелкивает золотую цепь на ошейнике вокруг моей шеи, и проклятый дракон со всех ног направляется прочь из комнаты. Я вынуждена идти следом.

— Отрезаны, но все еще связаны, — шепчу я Юджину, который семенит у самой лодыжки. — Черное сердце. Черное пламя.

В светлой комнате из стали и пластика нас ждет то, чего я никак не ожидаю увидеть.

— Король змей, — шиплю я. — Пришел поглядеть на свое отродье.

Королевская кобра смотрит на меня с высоты своего огромного роста. Темные глаза полыхают, ноздри раздуваются, улавливая запах, который у меня нет ни малейшего желания скрывать. Внезапно, словно отрезав, он разворачивается и уходит.

С моих губ срывается тихий, хриплый смех.

— У нее обезвоживание, — рявкает проклятый дракон на змей. — Ставьте капельницу для регидратации, немедленно.

Я чувствую на себе взгляд смерти и поворачиваюсь к василиску. Он — еще один проклятый. Два сапога пара в этой обители тьмы.

— Иди сюда, змейка, — произносит он голосом, сотканным из призраков и теней. — Давай приведем тебя в порядок.