Глава 12

Ксандер

Four Seasons (Summer) — Vivaldi

— Могу я быть с вами откровенна, лорд Дракос? — спрашивает Франческа Хеллфайр, пока мы идем по лабиринту из живой изгороди высотой по пояс, который так обожает моя мать. Ночной ветер внезапно обдает лицо холодом.

— Разумеется, Франческа, — отзываюсь я, пытаясь казаться приятным собеседником.

Она косится на меня, ее загорелое лицо выглядит очень красивым в свете гирлянд, услужливо расставленных по всему лабиринту.

— Я еще никогда не встречала того, кто отверг бы свою пару. Моя мать волнуется, не делает ли это вас социопатом.

Я хмыкаю.

— Я не социопат. Мне очень дорога моя семья. Я чувствую их боль как свою собственную. И я искренне их люблю.

Она пронзительно смотрит на меня серыми глазами.

— Правда?

— На своем веку я повидал немало социопатов, — отвечаю я, похлопывая ее маленькую ладонь, лежащую на сгибе моего локтя. — И я точно не из их числа.

— Что ж, это лишь один из пунктов, который заставляет меня сомневаться в нашей помолвке.

Ее прямота мне импонирует, но вот манерам явно не хватает изящества. Впрочем, этому ее можно обучить.

— И что же еще попало в ваш список?

Она отвечает без малейшего промедления:

— Ваши глаза. С ними есть проблемы?

Внутри огненным хлыстом вскипает раздражение, но я подавляю его.

— Нет. Напротив, некоторые назвали бы их преимуществом.

Она медленно кивает, будто взвешивая ответ. Словно проверяет, лгу я или нет. И мне снова приходится усмирять это вскипающее раздражение.

— А ваши гены берсерка? Когда у вас в последний раз был припадок?

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к ней:

— Вы провели дотошное исследование, Франческа. Уверен, адвокат из вас получился великолепный.

Она небрежно перекидывает длинные светлые волосы через плечо.

— Хочется верить. Старшие партнеры дают обо мне блестящие отзывы. Надеюсь скоро стать партнером в фирме.

— Зачем тогда вообще рассматривать этот союз, Франческа?

Она всматривается в мое лицо, задерживая взгляд на губах.

— Говорят, вы самый могущественный дракон в стране.

— Это еще предстоит проверить.

Она заявляет с абсолютной серьезностью:

— А я думаю, что так оно и есть.

И с каких это пор меня должно колыхать ее мнение? Я выдавливаю улыбку и разворачиваюсь, снова предлагая ей локоть. Мы возобновляем прогулку.

— А как же Костеплет?

Пустоголовая баба.

— Она моя пленница, и вас это не касается.

— Если она будет спать в нашей комнате, то очень даже касается.

Только тот факт, что семья Франчески владеет огромными долями в золотых и кадмиевых рудниках на севере, удерживает меня от того, чтобы пинками вышвырнуть ее из поместья.

— Она меня едва заботит, — фыркаю я. — Единственная причина, по которой я таскаю ее за собой…

— И какая же? — Она снова буравит меня взглядом, пытаясь уличить во лжи. Откровенно говоря, это оскорбительно.

— На нее заглядывается куча воров и отщепенцев, и я просто не могу позволить, чтобы она попала к ним в руки.

— Неужели она настолько ценная? — В голосе проскальзывают нотки ревности.

— Для определенных людей, — успокаиваю я ее. — Но не для меня.

— Для таких, как Коса Харкорус и Дикарь Фенгари?

Челюсть инстинктивно сжимается, и мне приходится осознанно расслабить мышцы, чтобы ответить:

— Допустим.

— Ваши бывшие братья по стае. Преступники.

Когда я вернусь в дом, я сожгу к чертям ее анкету. Если не ее саму.

— И какие конкретно отношения связывают вас с ними сейчас?

— Вы переходите границы, Франческа.

Она тут же прикусывает язык и недовольно поджимает губы. Наконец-то.

В ночи стрекочут сверчки, и этот мерный звук под мою музыку немного успокаивает. Мы завершаем круг и направляем стопы обратно к родителям Франчески. Ее мать тут же бросается навстречу с распростертыми объятиями, словно пытается спасти родное дитя из лап зловещего дракона.

— Как прогулка, милая?

Франческа убирает руку с моего локтя и перехватывает мать.

— Сад прелестный, но нашему и в подметки не годится.

По характерному жару в глазницах я понимаю, что мои глаза сейчас ярко вспыхнули. Мать Франчески испуганно каменеет, но затем выдавливает улыбку:

— Ну что ты, милая, здешний лабиринт наверняка высшего класса. Поместье Дракос — самое большое в Южном полушарии!

— Разве? — Франческа хмурится.

— О, значит, этого в твоем исследовании не было? — ухмыляюсь я.

Она улыбается в ответ, совершенно не заметив издевки.

— Спасибо за чудесный вечер, Ксандер. Надеюсь, завтра ты обо мне вспомнишь. — Я вообще-то не разрешал ей называть меня по имени. Она протягивает руку. — Уверена, тебе пора уделить внимание и другим гостям.

Сцепив зубы настолько грациозно, насколько позволяет бешенство, я целую ее руку и кланяюсь, оставляя их наедине с выпивкой и сплетнями.

Мне срочно нужно покурить, блядь. Игнорируя остальных и отмахнувшись от лакея с подносом закусок, я шагаю к замку. Струнный квартет играет Вивальди, что забавно контрастирует с монгольским роком в моих наушниках. Поверить не могу, что у этой драконицы хватило наглости расспрашивать о моем… состоянии. У людей вообще мозги отшибло? Инстинкт самосохранения отсутствует начисто? Даже Аурелия…

Я обрываю мысль на полуслове, тряхнув головой, чтобы выбить эту паршивую дурь из мыслей, и переступаю порог теплого холла.

Но в нос мгновенно ударяет вонь падали. Я резко оборачиваюсь и замечаю леди Гиену в сопровождении троих самцов, спускающихся по лестнице со стороны кабинета отца.

Какого хера отец вообще пригласил ее в поместье?

Старая леди проходит мимо, буравя меня угольно-черными блестящими глазами. Внезапно выражение ее лица меняется. Какое-то узнавание.

Она запрокидывает голову и противно хохочет.

Я тупо смотрю на нее, ожидая, пока этот поток глупости иссякнет. Сопровождающие ее самцы скрещивают руки на груди и смотрят куда угодно, лишь бы не на меня.

— Ох, гадкий дракон, — произносит она, промакивая уголок глаза кружевным черным платком. — Надо же было так умудриться и проклясть себя на всю оставшуюся жизнь. — Она снова заходится смехом, опирается на трость и ковыляет к парадной двери.

Внутри расползается нечто темное, холодное. Я мысленно проверяю дракона. Он по-прежнему в коме. Стиснув зубы, я иду дальше, в свои покои.