ГЛАВА 40

Я достала ключи и увидела, что входная дверь по-прежнему распахнута. Ну конечно.

С опаской заглянула внутрь.

Пахло новым ковром. Такой запах я не чувствовала с тех пор, как подрабатывала временным сотрудником в офисном комплексе между семестрами в медколледже. В квартире было чисто. Всё выглядело не совсем так, как раньше, но вряд ли арендодатель стал бы жаловаться.

Я шагнула внутрь, закрыла дверь и опустила Минни на пол.

Ковёр оказался с мягкой подложкой и не был истоптан ногами сотни прежних жильцов. Я переступила с ноги на ногу, просто наслаждаясь этой приятной новизной, а потом включила свет и огляделась.

Совершенно новый диван. Не тот дрянной, заляпанный кровью, прикрытый чехлом, чтобы скрыть его уродство, а настоящий, явно из магазина. Я даже не хотела думать, где сомнительная клининговая служба Лукаса умудрилась найти мебельный магазин, открытый в четыре утра, да и не важно, даже если он свалился с грузовика. Диван занимал почти всю стену; его коричневатый оттенок удачно сочетался с ковром и при этом не выглядел безвкусно. Он был… чудесным. И теперь он был моим.

Минни мяукнула, и я расстегнула переноску, чтобы выпустить её. Кошка выпрыгнула и молнией метнулась в спальню, а я завершила свой короткий осмотр.

Кухня осталась прежней, только теперь она была идеально чистой, вся посуда перемыта. Если бы на дворе стояло не зимнее время, я бы открыла маленькое окошко, чтобы выветрить остатки запаха хлорки.

Пройдя по коридору, я заглянула в ванную, там всё было как раньше. Потом направилась в спальню. И там тоже ничего не изменилось. Чёрт. У меня возникло подозрение, что уборщик был слишком занят устранением того, что могло оставить следы. ДНК убрали, а вот разгромленный шкаф оставили на моё усмотрение.

На уборку уйдёт весь день. Интересно, сколько сейчас времени? Я достала телефон из сумки и отправила Сайк сообщение:

«Вернулась домой. Это безопасно?»

В слабой надежде, что на этот раз она окажется хоть немного полезной или поддержит меня. А Лукасу написала:

«Классный диван. Спасибо», — хотя и понимала, что, возможно, это плохая идея.

Потом я принялась собирать разбросанные вещи в спальне. Решила постирать всё, к чему мог прикасаться взломщик или Вероника. Ходила по комнате, складывая одежду, которую тот вытащил из шкафов, в огромный мешок для белья, а потом отнесла его вниз, в прачечную.

Спустя кучу монет, потраченных на стирку, я вернулась и обнаружила, что у моей двери стоит Джейк.

Сердце упало вниз.

— Джейк? Ты в порядке?

— Да я просто хотел поздороваться, вот и всё. — Он держал в руках свой новый рюкзак и большую спортивную сумку. — Как дела?

— Занята. — Мы не могли стоять и болтать на крыльце вечно: я была одета слишком легко для такой погоды.

— Можно зайти? — спросил он.

Меньше всего на свете мне этого хотелось, но я всё равно сказала:

— Конечно. — И неохотно распахнула дверь.

Джейк тихо присвистнул у меня за спиной.

— Что это тут у тебя?

— Арендодатель сделал ремонт. — Потому что меньше суток назад у меня на полу лежал труп. Но не переживай: дневной вампир и оборотень уже ушли, так что всё в порядке.

— В середине зимы? Через четыре дня после Рождества и за два дня до Нового года? — Джейк подошёл к новому дивану. — И диван тоже он тебе купил?

— Не задавай вопросов, Джейк.

— А почему бы и нет? Ты вечно строишь из себя такую важную, теперь моя очередь. — Он сел и похлопал по подушке рядом с собой. — И как ты вообще всё это потянула, Эди?

— Не сейчас, Джейк.

— Да у тебя вечно «не сейчас», зато допрашивать меня ты всегда готова. — Он откинулся назад, явно чувствуя своё превосходство.

— Слушай, я не тот, кто раньше крал у тебя вещи. Так что право быть на шаг впереди всё ещё у меня. — Он открыл рот, чтобы снова что-то сказать, но я его перебила: — Зачем ты пришёл, Джейк?

— Хотел отдать деньги на оплату телефона. Как и обещал. Дела идут неплохо. — Его лицо чуть смягчилось. — И ещё… я волновался. Ты в последнее время какая-то странная.

— Волновался за меня? Серьёзно? — Я опешила. Ни один наркоторговец не стал бы так запросто раздавать Джейку сочувствие. — Я и сама за себя волновалась. Но сейчас всё налаживается, — солгала я.

Он оглядел гостиную и покачал головой.

— Если попадёшь в беду, можешь мне сказать, ладно? Никто не влипал в такие передряги, как я.

— Знаю. — Я выпрямилась. — Мне сегодня ещё кучу белья надо перестирать…

Он мотнул головой в мою сторону.

— Слушай, а… — начал он и развернул свои сумки, будто собирался их поставить. В конце концов, у меня теперь был шикарный новый диван, в самый раз, чтобы на нём поспать.

— Пока не надо, Джейк, ладно? Может, после праздников.

— Ладно.

— Сам до дома доберёшься?

— Ага. Увидимся, сестрёнка.

Только когда он ушёл, я сообразила, что он так и не отдал свою часть денег за телефон.

***

Остаток утра я собирала вещи в спальне и раскладывала их по местам, потом загрузила бельё в стиральную машину.

Запихивала одежду как попало, всё равно у меня не было ничего, что нельзя постирать на максимальном режиме, и вдруг услышала тихий звон. Я запустила руку в мешок и нащупала что-то твёрдое.

Флаконы «Luna de Lobos», которые мне дал Джейк. Блядь. Надо как-то убедить его слезть с этой дряни. Продажа «энергетических добавок» не сделает его жизнь нормальной. Я переложила флаконы в сумку, чтобы потом отнести на работу и выбросить в контейнер для утилизации.

Лукас был прав: сейчас ночевать в своей квартире не самая безопасная затея, но замки на двери работали. Я закрыла дверь на защёлку, на задвижку и накинула цепочку. Потом подтащила табуретку и поставила её под дверную ручку, чтобы никто не смог войти. Телефон положила рядом, на всякий случай.

***

Проснулась я только в восемь вечера. На матрасе всё ещё чувствовалась вмятина там, где какой-то оборотень проткнул его ножом; я ощущала её левым коленом. Минни растянулась рядом со мной, словно уже простила все ночные приключения.

Я встала, снова приняла душ и начала собираться. Нужно было поесть и купить еды на поздний ужин. Я не стала высматривать в парковке охранника, но от самого двора до продуктового магазина и обратно за мной ехала чёрная иномарка. В итоге я оказалась на территории больницы.

***

Я была в раздевалке, когда появилась Джина, она что-то весело напевала себе под нос. Я не выдержала:

— Ты сегодня чересчур радостная.

— А ты — нет. Будто мы с тобой местами поменялись.

— У меня была длинная ночная смена… вне работы.

— У меня тоже. Но в хорошем смысле. Я всё обсудила с Брэндоном. Ему всё равно, что я не меняюсь.

— И надолго это?

— Он говорит, что навсегда.

— Серьёзно, навсегда?

— Ну, хотя бы надолго. — Она улыбнулась. — Я знала, что не ошиблась, когда влюбилась в него, Эди. Точно знала.

Где-то глубоко внутри я отыскала улыбку, наверное, вытащила её из какого-нибудь другого измерения и подарила Джине.

— Я очень рада за тебя, Джина.

Она крепко меня обняла и тут же отпустила.

— Пойдём. Сделаем эту смену отличной.

***

Мы зашли в отделение, но дальше я пошла без неё, чтобы посмотреть, с кем нам сегодня придётся работать.

— Снова «мясные» задания… разве бывают другие? — Мы с Джиной снова попали к Уинтеру. Снова.

Старшая медсестра за стойкой чуть повернулась и бросила на меня взгляд.

— Дневные достаются Чарльзу, а вам двоим — оборотни. Это всего на две ночи, Спенс. Терпи.

Я буркнула:

— Ладно.

Я собралась с духом, чтобы завернуть за угол и увидеть там Лукаса… но сегодня ему снова предстояло драться. Ну, конечно. Я осторожно выглянула и впервые не увидела ни одного посетителя. Вообще никого. Напряжение понемногу стало отпускать, и тут ко мне подошла Джина, чтобы вместе принять смену.

Всё, что мы сейчас делали для Уинтера, было чистой формальностью. Либо луна исцелит его, даже, судя по всему, кариес, либо нет. Мы с Джиной сверили назначения и подписали все изменения. Ружьё мы больше не держали под рукой, даже когда она была рядом. Домитор отключили: если луна должна была сработать, мы не хотели мешать обращению. Но теперь в нём не было ничего пугающего. Кровоизлияние в мозг позаботилось об этом.

***

В три часа ночи Джина ушла на перерыв в соседний коридор, а я сидела с книгой у палаты Уинтера. Всё было спокойно. Надо было сразу заподозрить, что это ненадолго.

— Будь наготове, Эди! — рявкнула Мясник из-за поворота.

Я отложила книгу и постаралась принять максимально деловой вид.

Из-за угла вылетел Лукас, в той же толстовке, взъерошенный, пахнущий потом. Казалось, он стал крупнее, чем вчера, и дышал тяжело, будто только что пробежал несколько кварталов. Заметив меня, он замер, и по его лицу ничего нельзя было прочесть.

— Я просто хочу поговорить со стариком.

— Ладно. — Я отодвинула стол, пропуская его внутрь. По правилам, ему полагалось надеть средства изоляции, да и мне не стоило пускать его одного. Я встала у двери, чтобы держать обоих в поле зрения.

Лукас подошёл к кровати Уинтера и уставился на него, застывшего в этом странном, почти царственном покое.

— Неудивительно, что отец тебя ненавидел, дядя. Он знал, что никогда не испытает ничего подобного. — Лукас прижал ладонь к собственной груди. — Я чувствую их сердца, они бьются внутри меня. Вот что значит вести стаю. — Он протянул руку к груди Уинтера, и я невольно сделала ещё шаг ближе. — Я чувствую, как оно накатывает… Луна выбрала меня.

— Лукас…

Он обернулся ко мне, и в полумраке его глаза вспыхнули медным светом, как у волка в ночи.

— Не бойся. Я его не трону. Он и так уже почти мёртв.

Лукас ещё раз легонько похлопал Уинтера по груди и двинулся к выходу. Но вместо того, чтобы просто пройти мимо, он схватил меня за плечи, резко развернул и прижал к стене.

Звать на помощь было бы унизительно в лучшем случае, а в худшем — опасно: я слишком хорошо помнила рассказ Чарльза о том, что оборотни после боя не чувствуют собственной силы. И сейчас я ему безоговорочно верила.

Я выдавила из себя самое нелепое, что пришло в голову:

— Ну, как прошли бои? — будто мы могли сейчас просто поболтать, как ни в чём не бывало.

Его лицо оказалось в каком-то дюйме от моего.

— Легко.

И тут он впился в меня поцелуем так, словно имел на это полное право. Моя голова вжалась в стену, а мир сузился до его дыхания, до этой грани между яростью и чем-то ещё. Он отстранился лишь на миг, дразня, обжигая меня горячим дыханием, и снова потянулся ко мне.

Часть меня хотела сорваться с места, закричать, сбежать. Другая часть готова была забыть про приличия, про больничный пол, про всё, лишь бы не разрывать эту связь.

Он вдруг замер, будто сам себя одёрнул, и убрал руку, которой уже почти зажал мне рот. Его вторая рука скользнула вниз, но он резко одёрнул её, будто ошпарился, и отступил на полшага.

— Ты всё ещё хочешь меня, — выдохнул он, наконец отпуская меня.

Я торопливо вытерла щеку.

— Люди часто хотят того, чего не могут себе позволить.

— А иногда от этого хотят ещё сильнее. — Он сделал шаг назад, глубоко вдохнул и медленно выдохнул, словно сбрасывая с себя эту звериную сущность. В нём снова проступал тот самый Лукас, которого я знала. — Мы нашли пятерых людей Виктора. Остальные на прицеле.

— Это… хорошо, наверное. — Я дышала тяжело, злясь на себя за то, как предательски колотится сердце: от страха, от возбуждения, от всего сразу.

— До полнолуния у меня только дела стаи. Но после, Эди…

Он не договорил, только посмотрел на меня так, что у меня внутри всё сжалось.

В этот момент из-за угла выглянул Чарльз, окинул нас быстрым, внимательным взглядом и тут же сделал вид, что ничего не происходит.

— Спенс, у нас новый пациент в третьей. Похоже, не просто ушиб. И смотри, чтобы этот тут не устроил разборку. — Он кивнул на Лукаса, но без особой злости, скорее как человек, который привык, что в его больнице постоянно происходит что-то ненормальное.

Я схватилась за эту задачу, как за спасательный круг.

— Поняла. Идём. — Я кивнула в сторону палаты, стараясь говорить твёрдо. — Лукас, если тебе нужно что-то от Уинтера — скажи сейчас. А потом тебе лучше уйти. Здесь не место для… всего этого.

Лукас ещё секунду смотрел на меня, потом перевёл взгляд на палату, на Уинтера, снова на меня.

— Я скажу ему то, что должен. А потом уйду. — Его голос звучал уже спокойнее, ровнее. — Но ты должна знать: пока луна полная, я не смогу держаться в стороне. Это не про выбор. Это про инстинкт.

Чарльз нетерпеливо постучал ручкой по планшету.

— Спенс. Третья палата.

Я кивнула, ещё раз бросила короткий взгляд на Лукаса стараясь выглядеть уверенно, хотя внутри всё дрожало.

— Значит, станешь вожаком стаи. — Я не собиралась снова влюбляться в парня, который рано или поздно уйдёт. Я оттолкнула его, и он послушно отступил на шаг.

— Не думай, что на этом всё, Эди. — Он скользнул взглядом мимо меня, снова уставившись на Уинтера. — А что до тебя, старик… твоя стая теперь моя.

Чарльз, стоявший в коридоре, шумно выдохнул и закатил глаза.

— Если тут сейчас начнётся какая-нибудь волчья церемония с воем на луну, я вызову охрану, — буркнул он, постукивая ручкой по планшету. — Спенс, третья палата. У пациента давление падает, а не время выслушивать территориальные претензии.

Я метнула на Лукаса короткий взгляд типа «не усложняй», и поспешила за Чарльзом. Шаги отдавались в пустом коридоре гулко, будто каждый из них ставил точку в том, что только что едва не случилось.

В третьей палате пахло спиртом и чем-то металлическим. На койке лежал мужчина лет сорока, бледный, с синеватым оттенком кожи на пальцах. Рядом суетилась Джина, она уже успела вернуться с перерыва и теперь быстро проверяла капельницу.

— Ну наконец-то, — тихо бросила она, не поворачивая головы. — Тут без тебя никак.

— Что у нас? — Я тут же включилась в работу, сбрасывая с себя остатки напряжения.

— Подозрение на внутреннее кровотечение. Привезли без документов. Пульс скачет, сатурация падает. — Джина кивнула на монитор. — И он что-то бормочет про «не трогать» и «они придут».

Мужчина на койке приоткрыл глаза и уставился на меня с такой тревогой, будто я была последним шансом на спасение.

— Не дайте им забрать меня, — прохрипел он. — Они знают, что я всё рассказал.

Чарльз фыркнул, но в голосе его не было насмешки, только усталость.

— «Они» у нас тут каждый второй упоминает. Сначала стабилизируем, потом будем разбираться, кто за ним охотится. — Он повернулся ко мне. — Спенс, готовь набор для пункции. Джина, звони в операционную, пусть готовят место.

Я кивнула, уже двигаясь к шкафу с инструментами. Пальцы привычно находили нужные предметы: перчатки, катетер, салфетки. Здесь всё было понятно: есть проблема, есть шаги, чтобы её решить. Никаких полутонов, никаких взглядов, от которых внутри всё переворачивается.

Где-то позади, в глубине коридора, хлопнула дверь. Я не обернулась, но знала: это ушёл Лукас. Его слова всё ещё крутились в голове: «Не думай, что на этом всё». Но сейчас у меня была другая битва и другого врага нужно было победить.

Джина поймала мой взгляд и чуть заметно кивнула типа «справимся». И я ей поверила.