ГЛАВА 39

Он продолжал целовать меня, хотя мы больше не трахались. Я не знала, что делать. Лежащее рядом с ним его тело было горячим, как печь, а запах пота и секса наполнял комнату. Я отстранилась от него, и он улыбнулся мне.

— Пойдем. Если мы будем спать здесь, у нас все будет болеть, — Лукас встал и протянул мне руку.

— Больнее, — поправила я его.

В его глазах мелькнуло беспокойство.

— Я ведь не причинил тебе боли, правда?

Я встала сама, не взяв его за руку.

— В то время я ни в коей мере не возражала. — Я подняла с пола свою одежду и натянула ее. — Спасибо, я буду в своей комнате.

Он наклонил голову и посмотрел на меня.

Он склонил голову набок и посмотрел на меня:

— Эди, что сейчас произошло?

Я не могла ему это объяснить — мне просто нужно было пространство, и как можно скорее. Я больше не хотела надеяться. И дело было даже не в нём: я думала, что моя жизнь, скорее всего, станет лучше, если я вообще никого не буду подпускать к себе.

Я схватила переноску Минни — кошка спала внутри, давно привыкнув к моим вечным метаниям, — быстро прошла по коридору и закрылась в комнате, которую он мне выделил. На стенах висели постеры NASCAR, а простыни на кровати были синими, с жёлтыми звёздами и ракетами. Я чувствовала себя так, будто очутилась в детской.

Я легла на кровать и закрыла глаза.

Лукас постучал в дверь:

— Эди, ты в порядке?

— Пожалуйста, просто побудь на страже снаружи, — проговорила я сквозь дверь.

Ответа не последовало. Через несколько минут тишины раздался один жалобный скулёж, потом ещё один. Я ждала, но они не прекращались.

— Пожалуйста, Лукас, хватит, — сказала я. Снизу, у самой кромки двери, послышался скрежет когтей. — Ты испортишь ковёр.

Скрежет не утихал. В конце концов я сдалась и открыла дверь.

Волк вошёл в комнату и одним прыжком вскочил на кровать; пружины матраса протяжно застонали под его весом. Он лёг неподвижно, положив голову на лапы. Потом зевнул, получился беззвучный, почти вопросительный звук, посмотрел на меня и снова закрыл глаза. Я сидела и ждала, сама не зная, что мне делать.

Я выключила свет и забралась в постель рядом с ним. Он остался волком: пушистый, тёплый, с горячим влажным дыханием. Он лизнул меня в шею — один раз.

Я обхватила его за шею, уткнулась лицом в шерсть и заплакала.

***

Когда я проснулась, сквозь клетчатые шторы пробивался солнечный свет, а рядом со мной лежала незнакомая кошка — персиково-серого окраса. Она лениво приоткрыла один глаз.

— Маргерит? — предположила я. Глаз тут же закрылся.

Комната была не моей, и внезапно на меня обрушились воспоминания обо всём, что случилось прошлой ночью: и до секса, и до того, как я просто… закрылась от всего.

Я приподнялась на локте.

— Лукас?

Он наверняка захочет поговорить утром, и мне придётся вести себя вежливо.

Маргерит проснулась и принялась вылизывать лапу. Я посмотрела вниз: Минни по-прежнему сидела в своей переноске, царственно обозревая свои скромные владения.

Я встала с кровати. Мне отчаянно нужно было в туалет, а из-за того, что я не приняла душ после ночи, я чувствовала себя липкой и неуютной.

Открыв дверь спальни, я прошла в гостиную.

— Лукас?

Йорген сидел на диване Лукаса; его лысая голова отчего-то напомнила мне змеиную.

— А, принцесса наконец-то пробудилась.

— Привет, Йорген.

— Хелен хочет с тобой поговорить. Она в главном доме.

Мой ремень так и валялся на полу в гостиной. Я подождала, пока Йорген уйдёт, и только потом наклонилась, чтобы его подобрать.

***

Кое-как собралась из того, что привезла с собой, и того, в чём пришла. Джинсы, в которых я была накануне, оказались выстираны и аккуратно сложены на диване. Интересно, это Лукас постарался или кто-то из стаи взял стирку на себя? Я натянула ботинки и вышла на улицу: по крайней мере, холодный воздух ощущался как что-то чистое.

Я протопала к задней двери главного дома, Йорген тут же её распахнул. Если гостевой домик Лукаса был воплощением типовой американской постройки, то главный дом выглядел куда солиднее. Полы и мебель из тёмного дерева. Йорген провёл меня в столовую: богато украшенную, отделанную мрамором, с латунными креплениями под потолком, на них висели железные кастрюли и сковородки.

Хелен подняла взгляд, когда я вошла: она как раз наливала себе чай.

— Эди, спасибо, что пришла. Надеюсь, ты хорошо спала? — Она хитро улыбнулась и протянула мне изящную фарфоровую чашку. Та выглядела слишком хрупкой для оборотней, не то что для использования, а даже для того, чтобы просто держать в руках.

Я взяла чашку и села.

— Да, спасибо. Спала неплохо.

Она отошла, достала из шкафа ещё одну чашку. Я оглянулась: Йоргена уже не было.

— Не могу тебя винить за то, что тебе нравится Лукас. Он очень красивый мужчина. И волк, — добавила она.

— Всё не так. — Именно этого я и боялась: и в мыслях, и наяву.

— Правда? Не думай, что я какая-то злая, — я вовсе не такая. Просто ты не из наших. Я видела подобное не раз. Всё это всегда заканчивается слезами.

Я приняла предложенный чай и сделала большой глоток. Было странно сидеть в этом утончённом доме, среди изящных вещей, когда сама я чувствовала себя потрёпанной и неуместно выглядящей.

— Это была просто случайная ночь. Мы оба были одиноки. Скучали.

Одна бровь Хелен приподнялась.

— Вот как?

Я кивнула.

— Точно. Одна ночь и всё.

— Ладно. — Она сделала аккуратный глоток, поставила чашку. — Я сразу поняла, что чай не твоё. Ты его пить толком не умеешь.

— Честно говоря, я больше люблю со льдом. — Я виновато пожала плечами, опуская чашку.

Хелен улыбнулась.

— Тогда беги. У меня тут целое королевство, которым надо управлять, пока он не подрастёт.

Я была так рада, что меня отпустили, сидеть на шёлке в спортивных штанах, да ещё и чувствовать себя неряшливой, было невыносимо. И только выйдя из комнаты, я вдруг задумалась: кого она имела в виду — Лукаса или Джуниора?

***

Вернувшись в домик Лукаса, я начала собирать вещи. Лукас постучал в дверь, прежде чем войти.

— Привет. Ты в порядке?

— Всё нормально. Спасибо. — Все мои вещи уже были собраны и лежали на диване.

— Я купил нам обед. — Лукас поднял пакет с едой навынос, и в его взгляде читалась надежда.

— Может, просто отвезёшь меня домой?

Он на мгновение замер, будто его задели эти слова, потом окинул меня взглядом и кивнул.

— Хорошо.

Мы молча погрузились в его пикап. В тишине слышалось только недовольное ворчание Минни: её терпение иссякло, и она выражала разочарование каждым поворотом дороги, завывая, как сирена.

Когда мы заехали на мою парковку, он не стал сразу глушить мотор и просто ждал.

— Я не хотел тебя обидеть, если вдруг сделал что-то не так.

— Дело не в этом. — Я старалась не смотреть ему в глаза, но не могла просто отмахнуться: он выглядел искренне обеспокоенным. — Для меня прошлая ночь была не то, чтобы начать что-то с тобой. А то, чтобы закончить с кем-то другим.

На его лице отразилось замешательство.

— Ты говорила, что у тебя нет парня.

— Потому что теперь его нет. — Я распахнула дверь кабины, выскользнула наружу и потянулась за Минни и своими вещами. — Спасибо, что подвёз, Лукас. Прошлая ночь была… замечательной. Прости, что я такая запутанная.

Он потянулся и поймал мою руку.

— От тебя пахнет Хелен. Она тебя отпугнула, да?

— Да, но дело не только в этом.

Лукас нахмурился.

— Я лишь временно держу это место, пока Фенрис не повзрослеет. Они не владеют мной, Эди. Когда он достигнет совершеннолетия, вся моя дальнейшая жизнь будет только моей.

— Я тебе верю. И уверена, тогда ты найдёшь кого-то по-настоящему потрясающего, кто тебя по-настоящему оценит.

По его лицу пробежала целая буря эмоций: гнев, ощущение предательства, неверие. Интересно, случалось ли ему раньше, чтобы его отвергали, чтобы с ним расставались? Потом он замолчал, явно пряча всё это глубоко внутри. Я точно знала, как это выглядит и каково это чувствовать.

— У меня есть дела. Сегодня тебя будет охранять кто-то другой. — Он потянулся к бардачку, достал листок бумаги и ручку. — Возьми мой номер. На случай, если что-то случится.

— Хорошо.

Хотелось ещё раз сказать «спасибо» или просто «прощай», но я знала по собственному опыту: лучший способ выйти из такой ситуации — просто уйти.

Я повернулась и пошла прочь.