ГЛАВА 41

Я постояла у своего стола минут пять, а потом пошла в туалет, чтобы умыться и хоть немного привести себя в порядок. К счастью, я с самого начала смены выглядела так, будто меня хорошенько потрепало, так что после встречи с Лукасом почти ничего не изменилось.

Когда я вернулась, Мясник стояла и орала в телефон:

— Мы больница, а не тюрьма! Нет, мне всё равно, не за это вы нам платите!

К тому времени, как я добралась до сестринского поста, она уже швырнула трубку.

— Что случилось?

— Эди, разбуди Джину. Скажи, надо открывать дополнительное крыло для оборотней.

***

Джину оказалось несложно. А вот убедить её, что я не шучу, куда труднее.

— Ты издеваешься? Зачем?

— Понятия не имею. — Мне не хотелось повторять обрывки чужих разговоров, но… — Что-то там про тюрьму…

— О боже. — Джина рывком вскочила с кровати в пустой комнате, где прилегла на перерыве.

Я шла за Джиной по коридору. Она подошла к глухой стене в конце коридора — всё это время я была уверена, что это просто стена. Джина провела бейджем по панели рядом с металлической пластиной и набрала комбинацию на клавиатуре. И вдруг эта «стена» поехала вверх, как гаражные ворота.

— Сколько палат нужно, Мясник? — крикнула Джина.

— Штук шесть, не меньше! — донесся ответ с главного этажа.

— Ты у меня теперь на подхвате, — бросила Джина, глядя на меня. — Беги за бельём и расходниками на шесть палат. Срочно.

— Есть.

***

Я металась туда-сюда, раскладывая всё необходимое по ближайшим шести палатам. В тех, что в дальнем конце коридора, всё было в пыли.

— Когда мы в последний раз этим пользовались? — спросила я, пробегая мимо поста.

— Во время прошлой войны оборотней, — буркнул Чарльз со своего места у стойки. В его голосе сквозило откровенное недовольство.

Я почти закончила раскладывать всё по местам, когда начали прибывать наши «пациенты». Йорген заводил их по одному.

Каждый следующий выглядел ещё более потерянным, чем предыдущий: немытые, шаркающие мужчины и женщины, которые ничего не говорили и не поднимали глаз от пола.

— Кто они, Йорген?

Йорген помолчал, будто собираясь с силами, прежде чем ответить.

— Это те, кто на тебя напал. Люди Виктора. Они и на наших накинулись, только далеко уйти не успели.

Те женщины, что напали на меня, были прилично одеты и умели водить машину. Люди, которых Йорген по очереди размещал по палатам, выглядели так, будто им и на эскалатор подняться не под силу.

Джина вышла из третьей палаты, скрестив руки на груди.

— Они под стражей?

— Пока не получим ответы — да, — ответил Йорген.

— Они не могут оставаться здесь вечно только потому, что ты на них злишься. Ни один из них не болен.

— Человечеству нужно быть защищённым от них, а луна уже близко. Ты хочешь, чтобы все эти неуправляемые новообращённые оборотни оказались на улицах?

— То есть твоя стая теперь принимает медицинские решения за них? А если что-то пойдёт не так?

— Ну а почему бы и нет? — Йорген пожал плечами.

— Мне надо поговорить с Мясник. — Джина развернулась и пошла обратно на главный этаж. Я осталась в коридоре с Йоргеном. Как только она оказалась вне пределов слышимости, он повернулся ко мне:

— Тебе совсем не стыдно, девчонка?

Я моргнула и отступила на шаг, не понимая, в чём меня обвиняют и что вообще стоит сказать.

Нас прервала Мясник, она вернулась вместе с Джиной.

— Мне это нравится не больше, чем тебе, Джина. Утром я спрошу у Консорциума. — Мясник пронзила Йоргена тяжёлым взглядом. — Будут ещё какие-нибудь сюрпризы сегодня?

— Вряд ли. — Йорген махнул рукой, словно охватывая всех нас разом. — Хорошего дня, дамы.

Мясник только фыркнула в ответ.

***

Я помогала Джине чем могла. Новые «пациенты» не произносили ни слова. Они шли туда, куда им говорили, садились, вставали, ложились, как послушные собаки. Но при этом в них было столько же желания жить, сколько в Уинтере, который лежал в палате дальше по коридору.

Пока Джина разбиралась с остальными, я осматривала первого. Померила давление, температуру, а потом вдруг осознала, что понятия не имею, какие показатели считаются нормой для оборотней. Когда термометр пропищал, я нервно потянулась и приоткрыла ему рот, надеясь, что он не цапнет меня.

У него были пломбы. Значит, он совсем новенький, такой же, как те оборотни, что напали на меня.

Не сводя с него настороженного взгляда, я переписала содержимое его карманов. Пальто, ботинки, ни кошелька, ни каких-либо документов, зато в кармане нашёлся флакон «Luna de Lobos». Я закончила всё как можно быстрее и выскользнула из палаты.

— Жутковато, — сказала Джина, встретив меня в коридоре.

— Откуда они вообще взялись?

— У одного из них был ваучер из Армори, — пожала плечами Джина. — Надо будет позвонить в несколько приютов, выяснить, откуда они. Не самая весёлая штука быть бездомным, а потом ещё и насильно втянутым в стаю.

Сочетание «Армори» и «Luna de Lobos» было именно тем, что мне нужно было услышать.

— Слушай, мне надо позвонить брату, — сказала я.

Брови Джины поползли вверх.

— Я и не знала, что твой брат…

— Твоя мама, мой брат — это из одной оперы, — оборвала я её. По крайней мере, прямо сейчас Тени всё ещё делали свою работу и оберегали его.

— Прости, Эди, — тихо сказала Джина с той самой эмпатией, которую может выразить только тот, кто сам застрял на смене в Y4 и понимает, каково это.

— Спасибо. — Я кивнула и побежала по коридору прочь.

***

добралась до раздевалки и набрала Джейка. Он ответил уставшим голосом, но всё равно остался собой.

— Привет, сестрёнка. Хочешь, сегодня приеду к тебе?

— Нет… пока не надо. Джейк, ты должен перестать продавать эту дрянь. Прямо сейчас.

Я слышала, как он ёрзает, шуршит тканью, наверное, устраивался поудобнее там, где ночевал сегодня, чтобы говорить потише.

— Это из-за телефона? Я понял, что забыл деньги, прямо когда уже сел в автобус…

— Дело не в этом. Совсем не в этом. — Я пыталась подобрать слова, которые его хоть как-то отпугнут. — В больнице были случаи отравления «Luna de Lobos». Эту штуку чем-то разбавляют, Джейк.

— Да брось. Я сам принимаю его каждый день.

Внутри у меня всё сжалось.

— А кто-нибудь из тех, кто продавал или принимал его вместе с тобой, пропал?

Джейк издал задумчивый звук.

— Рэймонд до сих пор не объявился. Может, ещё кто-то. Но зимой, Эди, сложно вообще кого-то найти.

— Я понимаю, понимаю. Просто пообещай мне, что перестанешь продавать… и сам тоже перестанешь его принимать.

— Нет.

— Джейк…

— Впервые в жизни у меня хоть что-то получается. А ты не можешь с этим смириться, Эди. Ты не можешь меня контролировать и не имеешь права указывать, что мне делать.

Я убрала телефон от уха и на секунду просто уставилась на него, кипя от злости.

— И поэтому ты хочешь ко мне переехать? Потому что у тебя всё так замечательно получается?

— Эди, не надо. Уже поздно. Я устал.

Он сбросил звонок. Оглушённая и расстроенная, я вернулась в отделение.

***

Мы с Джиной тихо работали бок о бок до самого рассвета, а потом разошлись в разные стороны. Я пошла за ключами и вдруг заметила в сумке флаконы с «Luna de Lobos», которые забрала у Джейка.

Пока медсестры дневной смены принимали отчёт, я проскользнула обратно на этаж и, когда никто не смотрел, прихватила бланк для лаборатории.

«Неизвестный образец. Неизвестный источник», — нацарапала я. Такие образцы в лаборатории просто ненавидят: никто не хочет делать работу, за которую потом не получится выставить счёт. Но, может, у Консорциума есть какой-нибудь резервный фонд на подобные случаи. Единственное, на что я могла надеяться, — это что упоминание Y4 сработает как пропуск. Наверняка среди лаборантов есть кто-то из наших. Наверняка.

Я положила бланк и запечатанный образец в пневмопочту, набрала код лаборатории и проводила взглядом капсулу, которая дёрнулась и исчезла в трубе.

***

Потом я прошла через вестибюль прямо к своей машине. Когда одновременно со мной с парковки выехал ещё один автомобиль, я поняла: за мной по-прежнему следят. И эта машина ехала за мной до самого дома.

Я вошла в квартиру, снова на секунду поразилась новизне ковра и дивана, покормила Минни и пошла в спальню и обнаружила, что в моей кровати спит кто-то другой. Это была Сайк: она лежала под меховой накидкой или, может, это было меховое пальто. Из-под него выглядывали её босые ступни, а длинные рыжие волосы разметались почти по всей подушке.

— Сайк? — окликнула я из дверного проёма. Мне не хотелось подходить ближе и тем более трогать её, вдруг она проснётся и сорвётся на меня. — Сайк? — повторила чуть громче.

Она открыла глаза и глубоко вздохнула. Приподнявшись на локтях, сфокусировала взгляд на мне.

— Тебя не было полночи!

— Это называется работа. Тебе стоит как-нибудь попробовать.

Сайк села, потянулась и закуталась в свою накидку.

— Я и работаю. Ты даже не представляешь как. Планировать церемонию вознесения Сангвина — это как планировать свадьбу, только все гости могут тебя убить.

Я всё-таки вошла в комнату.

— Так чему обязана такой чести?

— Дом Грея. Кто тебе о них рассказал?

— Один перепуганный оборотень. — Я присела на край кровати рядом с ней, чтобы рассказать про историю Виктора, но постаралась держаться так, чтобы эта жуткая меховая штука в виде её пальто не касалась моей ноги. — Лет семь назад кто-то из Дома Грея наведался к отцу Виктора и разрушил ему всю жизнь.

— Звучит в их духе. И это делает всё для нас бесконечно сложнее.

— Кто они вообще такие?

— Гильдия вампиров, преследующая собственные цели, где бы и какие бы они ни были. В основном — наёмные убийцы.

— Они входят в состав Трона Роз?

— Нет. Они входят в состав каждого Трона — независимо от того, знает об этом Трон или нет. Лучший убийца тот, на кого ты меньше всего думаешь. Трон Роз постоянно с ними воюет.

— Правда? — Я-то думала, что если идёт какая-то война, мы бы об этом знали, раз уж Y4 занимается лечением раненых дневных вампиров. — Почему я раньше ни с кем из них не сталкивалась?

Сайк прищурилась.

— Потому что, когда их люди получают ранения, они дают им умереть. Точнее — добивают. Они не оставляют свидетелей. — Она фыркнула. — Во всяком случае, никого из «безгубых уродцев» они не держат при себе.

Внезапно идея оставить Гидеона на её попечение перестала казаться такой уж хорошей.

— С Гидеоном всё в порядке?

Она подтянула к себе пальто и просунула руки в рукава.

— Настолько, насколько это вообще возможно. Мы выяснили, кто его ранил. Дом Батори. Кучка неблагодарных, хотели выставить Анну в невыгодном свете. Я бы не удивилась, если бы Дом Грея подтолкнул их к этому, просто чтобы посмотреть, как Анна отреагирует. — Сайк оглядела мою спальню. — Твой нож всё ещё в безопасности? Он здесь?

Я уже хотела было ответить, но осеклась на полуслове.

Я не думала, что Сайк захочет меня убить, но… она рассмеялась.

— Смотри, как быстро учишься! Не говори. Что бы ты ни делала, продолжай. Держи его в безопасности.

— Почему этот нож для них важен?

— Он не важен. И ты не важна. Их цель — просто подставить Анну, не раскрывая своих карт. Как они уговорили оборотней им подыграть, я никогда не пойму. — Она сунула ноги в сброшенные туфли на каблуках. — Ещё две ночи. Церемония Вознесения Анны состоится, даже если мне придётся устроить её самой.

— Это пальто отвратительное. — На нём были участки, где не было меха, а оставшийся рос неровно, клочьями.

— Спасибо. Его сшил для меня один поклонник. — Она провела рукой по боку и на мгновение выставила бедро, будто демонстрируя наряд. — Я принесла его сюда, чтобы показать, на случай если твой парень решит заночевать. Возможно, когда-то оно принадлежало кому-то из его знакомых.

До меня вдруг дошло, и к горлу подкатила тошнота.

— Это мех оборотня?

— Главное — держать их живыми, пока снимаешь шкуру, чтобы шерсть не вернулась обратно вместе с трансформацией. И ещё, не носить такое в полнолуние. Такие вещи очень редки.

Кислый привкус поднялся к горлу.

— Я сделаю вид, что ничего этого не слышала, Сайк, — сказала я, пока она выходила из спальни.

— Делай что хочешь. Увидимся через две ночи. Пока! — крикнула она уже из коридора.

Я подождала, пока её шаги стихнут, заперла входную дверь, сняла с кровати одеяло и всё, к чему могло прикасаться её пальто, бросила в корзину для белья, прибавила отопление и легла спать.