ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ДЕВЯТЬ

Я проснулась от запаха моющего средства и воска для пола. Я знала, что Ти ушел. Сквозь полуприкрытые веки я разглядела красные ногти.

— Эди Спенс? — гнусаво позвала медсестра, которую я знала по дневной смене. Я притворилась спящей. Судя по всему, я выжила, ну или это был очень достоверный ад.

Ей было глубоко плевать, так что приподнимать мне веки и проверять реакцию зрачков она не стала. И слава богу, потому что со своими накладными ногтями она вполне могла бы выколоть мне роговицу. Вместо этого она пару раз ткнула меня в грудь, а я изо всех сил постаралась лежать неподвижной тушей, не подающей признаков жизни. Я услышала, как она уходит, и поняла, что в карте она запишет: «Реакция на боль? Отрицательная».

После этого я заворочалась в постели, как обычно ворочаются спящие люди. Меня ломило от макушки до пят, в левой руке стояли два периферических катетера, а вокруг живота был затянут абдоминальный бандаж. В остальном мне не было по-настоящему больно.

Не физически, по крайней мере. Но теперь, когда я бодрствовала, воспоминания хлынули лавиной. Ти, говорящий, что он уезжает. Сколько я пробыла в отключке? Какая-то часть меня понимала: достаточно долго. Мне пришлось подавить желание свернуться калачиком под одеялом; это бы меня сразу выдало. Поэтому я лежала, обмякшая и изможденная, ожидая, когда снова придет сон. По одной из капельниц в мою руку поступало наркотическое обезболивающее — я видела ярко-розовые наклейки с предупреждением «Проверь дозировку!» на самом пакете.

Постойте-ка. Я же знала, как работают инфузионные насосы. Я могла бы…

— Отличный способ выжать максимум из медицинской страховки за счет Округа, — раздался знакомый голос. Я вздрогнула, застигнутая врасплох с вытянутой к стойке капельницы рукой, и повернулась. Передо мной стояла улыбающаяся Джина.

— Джина? Что ты здесь делаешь?

Она широко улыбнулась мне сверху вниз.

— Я увидела, как ты зашевелилась, когда проходила мимо по коридору. Решила зайти и проверить.

— Но почему ты на дневной смене? — Я попыталась заглянуть ей за плечо. — Если вернется та дневная медсестра, я всё еще сплю без задних ног, ладно?

— Сейчас ночь. Она работает в две смены — подменяет тебя. Погоди секунду. — Она скорчила мне забавную гримасу, а затем выскочила за дверь.

— Будто у меня есть выбор, — бросила я вслед её уходящему силуэту.

Она вернулась с букетом цветов, расставила их на моем прикроватном столике и с выжидающей улыбкой протянула мне открытку. Я взяла её, медленно вдохнула и выдохнула, а затем дрожащими руками открыла.

Фиолетовыми чернилами с сильным наклоном и сердечком сверху над «й» было написано: «Выздоравливай, от Ашера». Из глаз едва не брызнули слезы. Я закрыла открытку и посмотрела на Джину.

— Полагаю, у меня не было посетителей, пока я спала? Высоких, смуглых и… из разряда зомби? — Я попыталась спросить это непринужденным тоном, но у меня ничего не вышло.

Очевидно, Джина ожидала совсем другой реакции. Она перевела взгляд с открытки на меня, потом обратно и покачала головой.

— Ну и ладно. Хорошо, — сказала я больше самой себе, чем ей. Я обняла себя руками, прослеживая, как бандаж стягивает мое тело. Потребуется гораздо больше, чем его эластичная лента, чтобы удержать мое разбитое сердце. Я кивнула подбородком в сторону цветов. — Отнеси их кому-нибудь дальше по коридору, кто их действительно заслуживает. — Одной рукой я легонько потрясла трубки капельницы. — И если ты не против, я бы добавила еще того, что налито в пакет номер два.