ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ СЕДЬМАЯ

Когда мы добрались до лестницы, Ти начал подниматься по ней, перешагивая через две ступени. Позади нас, пока мы пробирались обратно к вестибюлю «Провиденс Дженерал», оставался след из пепла и ошметков плоти.

У зомби нет способности заставлять людей отводить глаза, как у вампиров. И потому, хотя я и могла видеть массовый исход вампиров, хлынувших вон из «Провиденс Дженерал», больше этого никто не замечал. Все остальные видели лишь Ти, который нес меня на руках и шагал через боксы отделения скорой помощи, теряя на ходу прах и мясо. Люди уже хватались за телефоны. Я спрятала лицо подмышкой Ти, пока нас пытались сфотографировать.

— Назад! — рыкнул Ти, и добропорядочные сотрудники «Провиденс Дженерал» тут же послушались. Мы добрались до въезда для машин скорой помощи в тот самый момент, когда на дорожку влетел автомобиль с наглухо тонированными стеклами.

Ти открыл заднюю дверь, и мы вместе рухнули в салон.

— Гони, — скомандовал Ти, закрывая дверь, и машина Сайк сорвалась с места.

* * *

Ти прижимал меня к своей груди. Я цеплялась за него, чувствуя, как части его тела осыпаются, словно песок в песочных часах. А вскоре и сама начала ощущать себя так же — потерянной и уплывающей по течению.

— Эди, проснись, — позвал он.

— Мы уже приехали? — спросила я, не открывая глаз.

— Нет. Эди…

— Это мои кишки или твои? — спросила я, утыкаясь головой ему в плечо. Двигаться становилось всё менее и менее больно. Ура мне.

— Мои. Наверное. Эди… просто помолчи секунду, ладно?

— Нет, — ответила я, но всё равно затихла.

— Эди, мне нужно уехать.

— Нет…

— В той мет-лаборатории меня наверняка видели люди. Да и до этого тоже — нельзя бесконечно получать ожоги, выживать, и чтобы твои коллеги не сочли это странным. Прибавь к этому тот факт, что я не старею, и то, что весь персонал той больницы видел меня сегодня в виде чудовища Франкенштейна…

— Ночной смене никто не верит. — Я прижала ладонь к его груди. По сравнению со мной он был теплым; мне самой было так холодно. — Я устала, Ти. Ты не можешь меня бросить. Не сейчас.

— Я обязан. По крайней мере, на какое-то время. Но я не знаю, как долго это продлится.

— Это… то, что ты говоришь… это ведь не какой-то завуалированный синоним смерти, верно? — Я посмотрела на него снизу вверх. Его лицо расплывалось перед глазами, и я не понимала, виной тому его новая кожа или мои слезы. — Потому что ты… это просто нечестно.

— Я не умираю, Эди. Просто уезжаю. Но сначала мы доставим тебя в больницу. Я не уеду, пока не буду уверен, что с тобой всё в порядке.

— Не уезжай. — Я спрятала лицо у него на груди, чувствуя, как плоть под моими пальцами подается и сминается. Очередная волна истощения и озноба потянула меня вниз. — Мы поговорим об этом, когда я проснусь, хорошо?

— Сладких… — услышала я начало его фразы и поняла, что он собирается сказать «сладких снов» или «прощай», но продолжения я уже не расслышала.