Не в силах пошевелиться, смотрю на трех девиц. Их лица завязаны платками, будто масками. Но и так ведь понятно, кто это: стая Глеи.

— Что вы творите, безумные?! — охаю я.

Хочу отскочить, но руки и ноги не подчиняются. Даже Силах… Да что там Силах! Никакое заклинание не привести в действие без пассов пальцами!

— Что, сложно защищаться, когда тело не слушается? Мы подготовились к встрече с тобой, да! — Глаза Глеи довольно прищуриваются. Она кивает девчонкам: мол, тащите.

Куда?

Не успеваю ничего сообразить, как эти гадины подхватывают меня за руки, точно куклу. Скрип старой деревянной двери бьет по ушам, а через секунду заснеженный двор сменяется мрачным, пахнущим сыростью помещением, заваленным старой пыльной мебелью.

— Клади ее туда! — командует Глея.

Девицы толкают меня на старый покосившийся диван. Нос сразу начинает чесаться, реагируя на облако поднявшейся в воздух пыли. Но к ней прибавляется и еще что-то. В этот раз — розовый порошок, которым Глея щедро осыпает меня с ног до головы.

Апчхи! Что за?..

— Это порошок запретных желаний, — выдает девица. Хоть ее лицо наполовину скрыто платком, я по глазам вижу довольство.

— Стоит мужчине его унюхать, и ты станешь для него самой желанной на свете.

— Но только на одну ночь, — прыскает ее подружка.

Ей весело, а меня берет такая злость, что я готова вцепиться этим ненормальным в волосы.

— Гейза, форма! — командует Глея.

Я чувствую гадкие прикосновения, но не могу отбиться. Даже пошевелиться не могу, пока девица расстегивает верхние пуговицы моей рубашки, делая зону декольте до безобразия откровенной.

— Через несколько минут оцепенение пройдет, а розовый порошок сделает тебя более податливой. Ты вся будешь в огне, когда придет твой избранник, — продолжает щебетать Глея, будто это нормально.

— Вы что, совсем сумасшедшие?! Остановитесь, пока не поздно! Вас за это накажут! — рычу я.

— Если докажут, что это мы.

— Да чего вам надо? Идите к гоблинам! — снова рычу я что есть силы.

Но мое уникальное заклинание отчего-то не действует.

Как так? Ну почему именно сейчас оно дает осечку?

— Может, ты главе голову и задурила, но не нам. Мы откроем ему глаза. За два года, как Дэзар перевелся сюда из первой Ашдархской академии, он ни на одну женщину не посмотрел. И тут вдруг проявляет интерес к тебе?

— Может, тогда его порошком и обсыплете? Заодно и допросите?!

— О нет, жить нам все еще хочется. Да и чего ты злишься? Замуж выйдешь, детишек нарожаешь. У вас ведь, у староверов, так принято? Место женщины на кухне? Вот и не нужно переворачивать все с ног на голову. Сидела бы у себя дома, и все было бы чинно-ладно. Мы бы руки не марали, а ты… В общем, ты на нас так не смотри. Порошок и тебя заставит желать. Так что скажи спасибо!

— А мы уж позаботимся, чтобы о вашей жаркой ночи все узнали, включая главу, — хихикает Глея, наклоняясь ко мне, чтобы пугающе заглянуть в глаза.

Я же ловлю этот момент, чтобы дунуть себе на плечо и заставить пудру, которой меня осыпали, залететь ей под платок.

Тоже мне. Умные девицы. Могли бы и потуже завязать платки.

— Апчхи! — чихает Глея.

Девчонки пугаются, когда их главная вдруг столбенеет на глазах. Ах да. Там же два порошка. И оба пока еще активны!

— Ах ты, гадина! — Глея чуть не падает на меня, но девчонки вовремя хватают ее под руки.

Я же мысленно пытаюсь призвать Силах. Или что угодно. Жаль, что руки толком не работают, печать не воспроизвести.

— Давай скорее смоем с тебя это! Пока ты сама не… — суетятся подружки.

Глея их не слушает.

— Не думай, что смогла победить меня! Посмотрим, будешь ли ты нужна Дэзару, когда слава о твоих ночных похождениях разлетится по всей академии! — выдает девица.

Затем, повиснув на подругах, еле выбирается наружу. Дверь пугающе хлопает, и помещение окутывает темнота.

Вот же гадины! Совсем сумасшедшие! Порвать бы их на тряпочки!

Тихо, Лив. Не о том ты думаешь. Призывай Силах, все что угодно призывай. Ты должна освободиться до того, как сюда придет тот, кого они уготовили мне в…

Боги! Даже думать об этом не хочу. Я выберусь! Во что бы то ни стало! И тогда от стайки Глеи и следа мокрого не останется! Боги, дайте мне силы, и я сама этих девиц без волос оставлю!

Но какой там! Я даже пошевелиться не могу. Может, позвать на помощь? А вдруг войдет мужчина? Сказать, чтобы входила только девушка?

Только хочу открыть рот, как дверь распахивается так, что чудом не срывается с петель. С грохотом бьет по стене.

— Лив! — Черные брови вошедшего хмурятся.

— Не подходи! — пугаюсь я.

Но Дэзар слишком быстр, чтобы его остановили эти слова. И слишком зол. Его глаза пылают яростью, когда он оглядывает меня. И хоть поза, в которой я нахожусь, выглядит отчасти естественной, он быстро понимает: что-то не так. Наклоняется, чтобы помочь, а я спешу предупредить:

— Не вдыхай!

Но… поздно. Глаза Дэзара мутнеют, а вместе с тем и внутри меня все начинает гореть. Разум вопит, но порошок делает свое дело, как и предрекли эти гадины. Закусываю губы в надежде прийти в чувство, но делаю лишь хуже.

— Лив, что ты… — Дэзар смаргивает, словно понимая, что между нами творится что-то неладное.

Со мной уж точно. Боги, да я как змея на раскаленной сковороде, вот-вот начну извиваться. И поделать с собой ничего не могу!

— По… по… — Я хочу сказать «порошок». Но губы не подчиняются, а волны жара поднимаются из недр души одна за другой.

— Лив… — хмурится Дэзар,. Он кладет пальцы мне на лицо, чтобы заставить меня сконцентрироваться.

Но сам попадает в ловушку, стоит мне глянуть на него опьяненным взглядом.

Ситуация резко обостряется. Ухудшается! Караул!

Дэзар кладет руку мне на талию и подтягивает к себе. Его зрачки расширены почти до размеров всей радужки, и дышит он так же глубоко и прерывисто, как и я. Притягивает меня к себе резко, но нежно. Я смаргиваю, отчаянно желая прийти в себя, но близость его тела, жар его кожи сводят с ума. Нельзя! Нельзя!

Дэзар ведет кончиком носа по моему лбу. Так нежно… А затем касается волос и вдыхает, наполняя легкие воздухом, который будто бы был ему недоступен.

Нет! Нет! Я должна прийти в себя, должна!

— П… порошок! — наконец-то удается вымолвить.

— Гоблины! — одновременно со мной рычит Дэзар и молниеносно отстраняется. А в следующую секунду на нас ливнем хлещет вода.

Боги откуда она взялась?

— Ты опять перехватила мою магию и усилила ее? — спрашивает Дэзар.

Я хлопаю протрезвевшими глазами, с ужасом осознавая, у какой грани только что находилась.

— Чего? — переспрашиваю я, потому что в ушах все еще гремит пульс, а тело содрогается от холода, в который меня кинуло сразу из жара. Хотя внутри, внизу живота, этот жар все еще пылает.

— Замерзнешь.

Соображаю я все еще плохо, но Дэзар накидывает мне на плечи свой камзол, и этот камзол на глазах высыхает, испуская клубы пара.

— На твои вещи я так и не поставил печати. Их не высушить Тебе нельзя тут оставаться, — говорит глава и подхватывает меня на руки.

А я понимаю, что у меня нет сил не то чтобы сопротивляться, а даже говорить и смотреть. Будто из меня высосали всю энергию. Тело такое тяжелое…

Мутнеющим зрением вижу, как Дэзар с ноги открывает дверь. В глаза бьют вспышки кристаллов.

— Попались!

А дальше мир проваливается в темноту. Я проваливаюсь в темноту.

***

— Лив, Лив… — доносится голос, словно из-за плотного стекла.

— Лив…

Открываю глаза и щурюсь, чтобы разобрать расплывающееся передо мной лицо.

— Гара?

— Она очнулась! — кричит соседка так громко, что хочется инстинктивно закрыть уши. Но тело все еще слабо подчиняется. Зато я уже в состоянии опереться на локти и повертеть головой, чтобы понять, где вообще сейчас нахожусь.

Быть гением не нужно: белые стены, койки, разделенные плотными белыми шторками, тонизирующее благовоние на тумбе возле меня. Лазарет.

— Я позвала лекаря, он будет с минуты на минуту! — Лу влетает в двери.

Так это ей Гара кричала?

— Лив, ты как? Нормально себя чувствуешь? Ты всех нас до жути напугала!

— Я? Тем, что в обморок свалилась? — Я хочу улыбнуться и пошутить, чтобы соседки перестали выглядеть такими бледными.

— Вообще-то, порошок желаний нельзя смешивать с транквилизатором. Ты в кому впасть могла! — скрестив руки на груди, со злостью сообщает Гара.

— Ну, значит, мне повезло… Постойте! Откуда вы про порошки знаете? — соображаю я.

И тут меня осеняет куда более пугающая мысль, от которой спина вмиг покрывается холодным потом.

— А Дэзар как?

Он же успел вдохнуть! Возможно, даже оба порошка.

— Как-как? Пол-академии чуть не разнес, пока не нашел этих троих. Эти идиотки даже не знали, что от работы с такими порошками магические следы простой водой не смываются, — довольно вскинув подбородок, делится подруга.

— Свора Глеи? — уточняю я, радуясь, что с Дэзаром ничего не случилось.

Ну, не то чтобы мне было особо до него дело, но… В общем, никто из-за меня не поастрадал. Но… как он вообще смог устоять против порошка?

«Боги! Не думай, не вспоминай!» — мысленно рычу я самой себе. Но картинки случившегося мелькают перед глазами, а кожа покрывается горячими мурашками, будто меня вновь касаются крепкие руки Дэзара Дьемара.

— Ага, всех троих еще четыре дня назад отчислили, — вырывает меня из мыслей Лу.

— Что? Четыре дня назад? Мне не послышалось? — охаю я. Глаза лезут на лоб. — Это сколько же я «сплю»?

— Ну… — Гара смущенно отводит взгляд в сторону.

И мне это не нравится.

— Гара.

— Две недели почти. Зато полностью оправилась, — отвечает за подругу Лу.

В дверях появляется высокий мужчина в белоснежной мантии. Лекарь. Он выпроваживает соседок, но они обещают зайти завтра. За окном вечереет, пока лекарь проводит очередное обследование, расположив вокруг меня несколько маг-камней.

— Ну вот, вы полностью здоровы. Не стоило и сомневаться, — довольно заключает он.

А мне в голову приходит еще одна опасная мысль.

— Вы ведь никому не сообщали о моей болезни? — Я во все глаза смотрю на лекаря, надеясь, что тут не додумались отправить письмо моей семье. Иначе мне точно конец.

— Ваш друг попросил отложить эту новость. Ненадолго, — подмигивает мне усатый лекарь.

Только вот понять бы, кто такой этот «друг»…

— Дэзар Дьемар ведь глава клана староверов. Потому я и пошел ему навстречу, чтобы вы не попали из одной беды в другую, — сообщает мужчина и покидает комнату.

Оставшись в полной тишине, я вновь и вновь прокручиваю в голове все, что случилось, пытаясь выстроить мозаику. Отвлекает меня от этого стук в дверь.

— Дэзар? — охаю я и спешу стереть с лица слезы.

— Ты плакала?

— Вовсе нет! — хочу солгать я, но глаза выдают. — Опять отчитаешь за слабость?

— А должен?

— Не смогла защититься. Должна быть готова ко всему. Разве не это ты всегда повторяешь?

— Любой может попасть в ловушку. Ты не мыслишь категориями подлости, потому и не думала, что против тебя могу задумать подобное. Твоей вины в этом нет, — произносит Дэзар.

Чувство, будто и не с ним говорю. Будто он повзрослел за пару недель, что я провела в лазарете. Может, он мне снится? Главное, чтобы сон не перешел во что-то из ряда вон выходящее, ибо кожа против воли начинает гореть.

— Прости за ледяной душ. Иначе в той ситуации было нельзя. Мне не стоило забывать, что ты можешь сделать из одной струи водопад.

На его губах — усталая улыбка.

— Я? Точно, тогда ты сказал, что я перехватила твою магию! Что это значит? — Я пытаюсь сконцентрироваться на главном, чтобы избавиться от наплывающих воспоминаний. Порошка на теле уже нет, тогда почему при виде Дьемара все внутри до сих пор стягивается в узел?!

— А ты не знала, что так умеешь? Ты не в первый раз это делаешь. Чего только библиотека стоила.

— Библиотека? Книги? Ну конечно, невидимка! Ты был там! — охаю я. — Но почему это работает так?

— Есть одно предположение, но им я поделюсь, когда буду уверен. Дай мне пару дней.

Мне сейчас показалось, или Дэзар по-нормальному решил договориться, а не приказывать мне?

— Как знаешь. — Я жму плечами. Устраивать сейчас перепалку я точно не хочу. Но мне интересно еще кое-что. — Я слышала, что ты просил не уведомлять мою семью о том, что со мной случилось. Это так?

У староверов не принято обходить правила. А Дэзар — будущий глава. Ему только академию окончить… да что там! Ему нужно только вернуться в клан, чтобы получить свое место по праву. Поэтому он не должен идти наперекор традициям и устоям. Но пошел?

Хочется знать, почему.

— Ты ведь сбежала из дома не для того, чтобы тебя забрали отсюда из-за болезни? И костьми готова лечь, лишь бы раздобыть кубок, — отвечает Дэзар. В его взгляде одновременно мешается и осуждение, и восхищение, но переубеждать меня он, кажется, не собирается. Понял, что все равно не получится?

— Откуда ты знаешь про побег? — хмурюсь я. Неужели он все-таки меня вспомнил?

Нежное чувство внутри вмиг затмевает злость и обида за прошлое.

— Слышал, что ты сказала Спарту. Да и мисс Гривз все доложила. В общем, неважно как. Главное, что никто из академии не выдаст твоим, что ты находишься здесь, — объясняет Дэзар вполне себе спокойно. Даже непривычно спокойно. Ведь я настолько привыкла к тому, что мы всякий раз цапаемся, что такой разговор заставляет напрячься.

— Ты куда-то собрался? — Я подмечаю немаленькую сумку у него в руках.

— Нужно разрешить одно недоразумение. А затем я вернусь к тебе.

— Ко мне? Ты хотел сказать, в академию, — спешу поправить я, потому что уж слишком уверенно он это сказал.

— Нет. К тебе.

— Слушай! Это уже ни в какие ворота! То, что произошло на складе… Это был порошок!

— Это для тебя был порошок, Лив. Я к такому невосприимчив. Зато за свое умею бороться. Но сначала нужно расставить все точки над «и», — сообщает Дэзар и делает шаг ко мне. Его глаза будто вспыхивают.

Боги… А можно его снова сдерживающими артефактами обвешать?

— Не понимаю, что такое ты вообще говоришь!

— Завтра я пойду домой и откажусь от невесты.

— С ума сошел?! Я не…

— Ты ни при чем. И не думай взваливать эту ответственность на себя. Это мое решение, и только мое.

— Тогда зачем ты мне это говоришь?

— Чтобы быть честным. С тобой. С собой. Чтобы ты всегда знала правду.

— А она нужна мне? Твоя правда?! Да и ты мне не нужен! — выпаливаю я в сердцах.

Взгляд Дэзара вспыхивает так, что впору испугаться, да только что-то не пугается.

— Значит, сделаю так, что буду нужен, — сдержанно отвечает дракон.

— А вот и не выйдет!

— Значит, буду твоей тенью. Буду тебя оберегать, ничем не обременяя. А если совсем возненавидишь... всем своим сердцем... уйду, — решает он.

— Да ты не в себе!

— Напротив. Пожалуй, я впервые в себе с момента твоего появления. И точно не смогу жить с другой женщиной, потому что день и ночь думаю о тебе.