Жадно, нагло и в то же время так чувственно, что в голове не укладывается, как все это может быть совместимо. Но так оно и есть.

Его объятия не дают и шанса на побег. Горячие губы овладевают моими, но ни капли боли не приносят. Напротив, внутри загорается такой пожар, что кожа вот-вот воспламенится. Или это от гнева?!

Потому что так нельзя! Это неправильно!

— Пусти! — Сама не знаю, откуда у меня берется столько сил, чтобы оттолкнуть Дэзара. Либо он сам позволяет мне его оттолкнуть, после того как я со злости его укусила.

И это ему еще повезло! Кем он меня считает, чтобы так поступать?! Ладно, командовал как хотел, но это! Кто я в его глазах?! Нет… кто он после этого в моих глазах?!

Это и хочу ему высказать, но в горле застревает такой ком, будто горсть стекла насыпали. На глаза наворачиваются слезы, и я не буду их прятать. Он сделал мне больно! Пусть видит…

И Дэзар застывает, глядя на меня так, будто впервые видит. Будто и подумать не мог, что все закончится так. А чего он вообще ожидал после всего, что было? Да еще и поступая так со мной при живой невесте?

Да я скорее умру, чем пойду на подобное! Даже если буду трижды сгорать и сходить с ума! А я не схожу… Не схожу и не подумаю!

— Лив! — Дэзар решительно надвигается.

Не знаю, что еще он хочет мне сказать, но я не буду слушать!

Тут же пячусь, глядя на него, как на опасного хищника. И на губах хищника, от взгляда на которого кровь не просто бурлит, а закипает в жилах, заметна алая капля.

Кровь? Я так сильно прокусила, а он и не заметил? Ему не больно?

Поделом, Лив! Заслужил!

— Не смей больше ко мне подходить! — Сама не знаю, откуда во мне появляется сила сказать эту фразу так твердо, когда внутри все попросту дрожит, как листья на ветру.

Тут же бросаюсь прочь, словно если задержусь хоть на секунду, безумие продолжится. Хотя Дэзар и не думает больше на меня «наступать». Напротив, стоит с таким видом, будто сам не понял, как шагнул в пропасть. И эта пропасть ему очень и очень нравится.

А мне…

Не замечаю, как добегаю до палатки. Влетаю внутрь, запахиваю плотную, кажущуюся серой во мраке ткань, увешанную неактивированными согревающими артефактами, и спешно снимаю шарф. Как же жарко! Будто этими согревающими артефактами облепили меня со всех сторон, а парочку даже засунули в грудь.

Но, даже когда я освобождаюсь от одежды, лучше мне не становится. Пар облаком выходит изо рта, а я горю. Может быть, это гнев, или магия, или… Нет! Ничего другого!

Не знаю, сколько я сижу в углу этой самой палатки, обняв прижатые к груди коленки, но становится немножечко легче. Я даже не сразу замечаю, что голоса у костра стихли, а у дверей моей палатки долгое время кто-то стоит.

Тень мужской статной фигуры видна на светлой ткани палатки. И как только я думаю, что там зачем-то притаился Дэзар Дьемар, как внутри все опять вспыхивает, а губы начинает покалывать.

К счастью, рядом раздаются голоса, и темный силуэт отходит. Полог палатки в сторону, и я вижу на пороге светлую голову. Староста женского общежития.

— Боги! Лив, что с тобой? Ты вся красная! Заболела? — пугается она, разглядев цвет моего лица даже в темноте. — Еще и раздетая сидишь! Почему не активировала артефакты?

— Забыла, — только и отвечаю я.

Пока соседка по палатке не начала задавать новые вопросы, говорю, что тело ломит, и чуть ли не с головой прячусь в спальный мешок.

Врать, конечно, не хочется, но сил совершенно нет. Внутри творится что-то такое, что вообще хочется сбежать на край света. И желательно — без тела. Интересно, а есть зелье, способное унять эту бурю, если она сама не пройдет?

А она не проходит, только усиливается. Да так, что я места себе не нахожу. Вот сейчас я бы с удовольствием помахала мечом до тех пор, пока не упала бы с пустой головой и без сил…

К счастью, вязкие и опасные, как болото, мысли разгоняет приход целительницы. Мэйрай приглашает ее на «пижамную вечеринку», чтобы посплетничать перед сном. В другой раз я бы возразила, но сейчас мне вообще не хочется говорить. Да что там, я рада отвлечься на странные истории девушек, иначе…

Нет! О том гаде я думать не буду! Не хочу! Не могу!

Первым же делом наварю зелья, только пить заставлю его! Чтобы мне от мести полегчало! А что?! Это же надо быть таким нахалом! Сам же уличил на помолвке боги знают в чем, и сам же совращает. Гад! Невыносимый гад!

— Лив! Ты чего?! — раздаются испуганные голоса девчонок.

И я только сейчас понимаю, что едва не снесла палатку ветром. Как так? Я не учила такое заклинание, но это очень похоже на то, что произошло с книгами в библиотеке, когда я испугалась наставника Гарея.

Вот почему я так же не откинула Дэзара? Куда делась моя магия в тот момент?!

Трясу головой, заверяю девочек, что «шалить» больше не буду, и пытаюсь уснуть. А они, как назло, начинают шептаться про главу.

— Я слышала, что его невеста страшненькая…

— Да ты что?! Дэзар ни за что не согласился бы на подобное. Ему даже каноны староверов нипочем. Думаю, невеста ему действительно приглянулась, потому и не смотрит ни на кого вокруг, — выдает староста и замолкает.

Почему мне кажется, что эти двое сейчас смотрят в мою сторону? Чего они все хотят от меня, в конце концов?!

— Давайте уже спать, день был долгим, — не выдерживаю я, потому что если услышу еще хоть одно упоминание о Дэзаре, то просто взорвусь!

От злости! От нелепости и от…

Так, забыли! Спим…

Не знаю, каким чудом мне удается наконец-то сбежать от реальности в царство сновидений, но увиденное мне нравится. Мне снится детство, наш белый особняк в три этажа, наш сад, благоухающий ароматом чайных роз, белая беседка, оплетенная лозой, и… мама. Сердце сжимается от болезненного укола и несмелой радости, во рту — вкус горечи.

Я смотрю в ее яркие изумрудные глаза, на золотистые волосы, собранные в высокую прическу с двумя прядками у красивого лица, и, даже не касаясь, знаю, как нежна ее бледная кожа.

Она что-то говорит, но я почти не слышу. С трепетом гляжу на маму и хочу сохранить в памяти ее взгляд, которого мне так не хватало два последних года. Взгляд, наполненный безусловной любовью ко мне. Вот бы остановить это безмятежное мгновение!

Но из дома на террасу выходит хмурый и серый, точно грозовая туча, отец.

— Лекарь прибыл, — говорит он таким тоном, будто объявляет о чьей-то кончине.

А я замечаю за его спиной высокого мужчину в синем камзоле с золотой вышивкой.

На лекаря этот важный господин совсем не похож, зато его синие, как море, глаза… очень похожи на глаза Дэзара. Я видела его в газетах. Я знаю, кто он!