Дома я рассказал маме, как резко упало настроение у Лиз. Она грустно улыбнулась в ответ и объяснила, что периоды подавленности свойственны людям с биполярным расстройством, и в этой ситуации мне остается лишь одно — просто быть рядом.

В ту ночь сон долго не шел. Мысли крутились в тревожном круге, мерзкое, неуютное ощущение в животе не отпускало.

Лиз снова теряла связь с реальностью.

Это читалось у нее на лице.

Звучало в голосе.

Свет в ее глазах угасал, и я не знал, как его зажечь.

Я все ворочался и ворочался, и тут скрипнула дверь и до меня донеслись приглушенные всхлипывания.

— Нет, Клэр, банши из Баллилагина тебя не похитит! — крикнул я в темноту. Плач стал громче, и у меня вырвался обреченный вздох. — Ладно. — Я откинул одеяло, похлопал по матрасу и проворчал: — Можешь поспать у меня, но учти, это последний раз.

Зашелестели шаги, и Клэр забралась ко мне в кровать. Нет, дрожащее тело принадлежало вовсе не сестре, а...

— Гибс? — Совершенно сбитый с толку, я попытался сесть и включить лампу, однако он вцепился в меня намертво, не давая пошевелиться. — Чувак, что стряслось?

— Хьюи. — Истерично всхлипывая, старый друг обхватил меня руками и ногами. — Хьюи.

— Все хорошо, друг. Я с тобой, — успокаивал я, заключив его в объятия. — А где Кива? Она в курсе, что ты тут?

— Н-нет, — сдавленно всхлипнув, покачал головой он.

— Улизнул?

Кивнув, он теснее прижался ко мне.

— Х-хочу к папе.

У меня упало сердце.

Вот черт.

— Знаю, Гибс. — Я похлопал его по спине. — Знаю. Это несправедливо.

— Х-хочу, чтобы папа в-вернулся, — плакал он, спрятав лицо у меня на груди. — Не хочу д-домой.

— Тебе снова приснился кошмар? — сообразил я, мысленно поблагодарив Бога, что он избавил меня от этой напасти. — Хм? О дне нашего причастия?

— Они п-погибли из-за меня... — медленно кивнул Гибс.

— Неправда, — перебил я; сердце обливалось кровью. — Ты ни в чем не виноват, Гибс. Слышишь? Это был несчастный случай. — Подавив эмоции, я уже спокойнее добавил: — То, что произошло, — ужасная, чудовищная трагедия, однако твоей вины тут нет.

Я крепко обнял его за трясущиеся плечи.

— Понимаю, с тех пор как твоя мама вышла за этого, тебе очень одиноко в собственном доме, но поверь, ты не один. У тебя есть мы. Моя семья — твоя семья. — Зажмурившись, я изо всех сил прижал друга к себе в отчаянной попытке унять его боль. — Запомни, у тебя есть я. Всегда был и буду.

— Братья навеки? — выдавил он.

— Да, Гибс. На веки вечные.