Ночью меня разбудил рев мотора, а затем завизжала тормозами вторая машина.

В растерянности я замерла на кровати, слушая, как двое вопят в темноте.

Вопили моя сестра и ее парень.

Ничего нового.

Кива и Марк постоянно ссорились, но с января, когда Марк снова стал вхож в наш дом, ссоры участились и стали более бурными.

Хлопнула входная дверь, крики усилились, по лестнице загромыхали тяжелые шаги.

— Съездим отдохнем в Техас, а потом спокойно все обсудим, — донесся до меня голос Марка.

— Совсем рехнулся? — Это уже Кива. — Никуда я с тобой не поеду, гребаный педофил!

— Не называй меня так.

— Ты изнасиловал сводного брата!!! — во всю глотку завопила сестра. — Гибси ребенок, ты надругался над ним. Я своими глазами видела. А это называется педофилия!

Рядом хлопнула дверь, кто-то яростно забарабанил кулаками по дереву.

— Кива, открой долбаную дверь!

— Убирайся к черту!

— Только не делай глупостей. — Грохот нарастал. — Предупреждаю!

— Вон из моего дома! — завопила Кива. — Я вызываю полицию, и тебя упрячут за решетку до конца дней, вонючий извращенец!

Раздался оглушительный треск, за ним — истошный крик сестры.

— Какого черта ты... нет, перестань! Дай сюда. Нет, Марк, не смей... а-а-а-а! Не трогай меня!

— Ты никуда не пойдешь, пока мы не поговорим!

— Нам не о чем разговаривать, Марк! Я наконец поняла. Поняла, кто ты. Ты монстр в человеческом обличье!

«Я наконец поняла, кто ты».

«Ты монстр в человеческом обличье».

«Ты монстр...»

В ужасе распахнув глаза, я с головой накрылась одеялом.

Монстр.

Он монстр.

Монстр существует.

Монстр — это Марк.