— Твою мать! — Я кубарем скатился с дивана, когда Лиз наконец появилась в гостиной — бледная как смерть, со стопкой окровавленных полотенец. — Что стряслось?

— Кровь пошла носом, — тихо ответила она, направляясь в кладовку. — Со мной все прекрасно.

— Как бы не так! — Я бросился ей наперерез, взял за плечи. — Что случилось?

— Я же сказала, — огрызнулась она, — кровь пошла носом.

— Лиз, полчаса назад ты не могла разогнуться и держалась за живот. Никакая кровь у тебя носом не шла. Да и потом, из носа не может вытечь такое количество... — Я осекся и в ужасе уставился на полотенца. — Ты что-то с собой сделала?

— Нет, у меня было гребаное носовое кровотечение, Хью! — рявкнула Лиз и, оттолкнув в сторону, поспешила к стиральной машинке. — Почему ты вечно во мне сомневаешься?

— Никто в тебе не сомневается, — заверил я, ошарашенный видом полотенец и внезапным перепадом ее настроения. — Но крови слишком много.

— Не хочу с тобой ссориться, — пробормотала она, прижимая ладонь ко лбу. — Просто... — Лиз тряхнула головой и разрыдалась. — Сама не знаю, что случилось. — Она уронила полотенца и затряслась всем телом. — Что со мной происходит, Хью?

В ее глазах застыл страх, и сердце у меня екнуло.

— Иди сюда.

Лиз охотно упала в мои объятия.

— Она текла из меня, — стуча зубами, выдавила она. — Ручьями.

— Кровь?

Кивнув, она уткнулась мне в шею.

Вот дерьмо.

Это всё месячные.

Много лет назад мама рассказывала мне про критические дни, какими обильными они бывают у некоторых девушек. Я знал, что у Лиз они есть, но не представлял, что это за жуть.

Конечно, можно расспросить ее о цикле, но вдруг она расстроится еще сильнее? Рисковать не хотелось, поэтому я решил лучше сделать что-нибудь полезное.

— Идем. — Я обнял ее за талию и повел к выходу из кладовки. — Сейчас мы о тебе позаботимся.

— Прости. — Лиз навалилась на меня всем телом, пока мы поднимались по лестнице. — Я испортила наш последний день вместе.

— Сегодняшний день далеко не последний, — возразил я, увлекая ее в комнату. — У нас впереди еще лет восемьдесят.

Откинув покрывало, я помог ей лечь. Взгляд зацепился за кровавое пятно на пижамных штанах.

Слава богу, мне месячные не грозят.

Да уж, жизнь у женщин не сахар.

— Тебе что-нибудь принести? — спросил я, опускаясь на край кровати.

— Хм?

— Чем ты обычно снимаешь боль? — Я погладил ее пальцем по щеке.

— Тобой. — На глаза Лиз навернулись слезы, и она сжала мою руку. — Ты лечишь боль.

— Вообще-то, я склонялся к бутылке с горячей водой, — протянул я, целуя ее в лоб. — Может, какие-нибудь болеутоляющие?

— Ты, — повторила Лиз, по-прежнему цепляясь за меня. — Только ты.

— Я с тобой, — шепнул я, изнемогая под шквалом чувств к этой девушке. — И никогда тебя не брошу.

— Не хочу никуда ехать, — зарыдала она. — Не хочу расставаться с тобой.

Мне тоже не хотелось, чтобы она уезжала.

— Это совсем ненадолго, — увещевал я, хотя сердце обливалось кровью. — Буду писать тебе каждый день. И потом, вспомни, какое в Техасе солнце, — с улыбкой добавил я.

— Зачем мне солнце, если тебя рядом нет?

— Лиз... — Мой голос дрогнул. — Я никуда не денусь.

— Знаю. — Она крепче стиснула мою руку. — Я здесь только благодаря тебе.

— О чем ты?

— Не хочу без тебя жить.

— Не говори так, Лиз, — испугался я. — Никогда так не говори.

— Это правда. — По ее щекам струились слезы.

— Если с тобой что-нибудь случится, я умру, — признался я, не в силах скрыть боль в голосе. — Ты весь мой мир, Лиззи Янг, поэтому не смей говорить, что не хочешь жить.

— Я так тебя люблю, — плакала она; грудь судорожно вздымалась и опускалась. — Люблю тебя, Хью. Клянусь.

— Знаю, а ты знаешь, что я люблю тебя, — выдавил я, к своему стыду чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Слушай, Кива сегодня сидит с Гибсом. Может, поедем ко мне? А сестра потом тебя заберет.

— Нет. — Она всхлипнула, вытерла слезы. — Не хочу, чтобы твоя сестра видела меня в таком состоянии. У Клэр еще не начались месячные, зачем ее пугать.

— Клэр вечно витает в облаках, — попробовал переубедить я. — Она ничего не заметит, правда.

— Лучше останусь дома. — Лиз снова всхлипнула, однако на сей раз ей удалось выдавить слабую улыбку. — Так спокойнее.

— Все в порядке, приятель? — спросила на обратном пути Кива. — Ты какой-то тихий.

— Переживаю из-за Лиз.

— Почему?

— У нее сильное кровотечение.

— Ты о чем?

— Месячные. — Я смущенно поерзал в кресле. — Они очень обильные.

— А, тяжела наша женская доля, — протянула Кива. — Я подозревала, что у нее вот-вот начнется. Она весь день жаловалась на живот.

— Вот только она еще не женщина! — огрызнулся я, все еще возмущенный ее пренебрежением к кошмарным снам сестры. — А мучается с девяти лет. — Я горестно вздохнул. — Это несправедливо.

— Ты у нас просто ходячий зеленый флаг, — со смехом поддразнила Кива. — Слушай, расслабься. Завтра мы будем загорать на солнышке, и Лиз забудет про свои тяготы.

— Ты о ней позаботишься?

— Вообще-то, она моя сестра.

— Без шуток. — Я буравил взглядом ее профиль. — Пожалуйста, позаботься о ней.

— Само собой, Хью. — Кива озадаченно покосилась на меня. — Я всегда о ней забочусь.

— Проведай ее, когда вернешься. — Под ложечкой засосало, и я заерзал на месте. — Даже если она будет спать. Просто загляни на минутку.

— Не волнуйся, Ромео, — шутливо откликнулась она. — Доеду до дома и первым делом наведаюсь к твоей возлюбленной.