За долгие годы сердце привыкло всегда ждать подвоха. Я списывала это на нестабильную психику и усвоенный с раннего детства факт, что ничто не вечно.

Ни хорошее, ни плохое.

Рано или поздно все заканчивается.

И я прекрасно это знала, однако все равно поверила в мнимую безопасность.

Позволила сердцу затуманить рассудок.

Месяцами я наивно внушала себе, что в жизни начался новый этап, счастливый.

У меня был самый чудесный парень на свете.

Лучшие на свете друзья.

Здоровая мама.

Довольный отец.

Нормальная психика.

Уравновешенность.

И никакого желания умереть.

Идеальный мирок дал трещину сегодня утром, когда Шинейд разбудила меня раньше остальных, отвела на кухню и сообщила, что на вчерашней вечеринке у мамы случился удар.

Оцепенев, я слушала, как женщина, ставшая мне второй матерью, рассказывает про сердечный приступ у моей настоящей мамы.

Шинейд заверила, что мама отлично держится, однако в больнице сделали снимки, и на одном обнаружилось затемнение.

Я прекрасно знала, о чем говорит затемнение.

Он вернулся.

— Милая, не думай о плохом, — утешала Шинейд, выслушав мои опасения. — Наверняка ничего не известно, результаты биопсии еще не пришли.

— Но врачи подозревают рецидив, — возразила я, утирая рукавом пижамы слезы. — Иначе они не стали бы брать биопсию.

— Ясности еще нет, Лиззи. — Мама Хью сочувственно накрыла мою ладонь своей.

— Рецидив ее убьет, — шепнула я, стиснув руку Шинейд. — Рак не успокоится, пока не убьет маму.

— Твоя мама — самая сильная женщина из всех, кого мне доводилось встречать. — Шинейд говорила с такой убежденностью, что я почти верила. Почти. — Если — а здесь очень большое «если» — рак действительно вернулся, твоя мама его победит. — Свободной рукой она смахнула слезинку с моей щеки. — А я сделаю все, чтобы помочь тебе пережить этот период.

— Мне? — выдавила я, прильнув щекой к ее ладони. — Почему?

— Потому что я люблю тебя, родная, — ласково улыбнулась Шинейд. — Вся наша семья тебя обожает, Лиззи Янг, одна ты в беде не останешься. — Она смахнула новую слезинку. — По крайней мере, пока в городе есть кто-то из Биггсов.

— Хорошо. — Страх окутал меня свинцовым облаком. Я всхлипнула и спросила: — Можно мне пойти поговорить с Хью?

— Ну конечно. — Шинейд стиснула меня в объятиях, поцеловала в макушку и одарила дрожащей улыбкой. — Ступай наверх к моему сыну, милая.

На подгибающихся ногах я бросилась к лестнице и только чудом не упала, взбираясь по ступенькам. Дыхание перехватило. Конечности не повиновались. Мир перед глазами плыл. Все снова рушилось.

Зажав рот ладонью, чтобы сдержать рвущиеся наружу крики, я ворвалась к Хью. Споткнулась о Патрика, храпевшего на полу, и на четвереньках доползла до кровати.

— Лиз? — хриплым спросонья голосом окликнул Хью. — Что стряслось?

Заметив выражение моего лица, он резко сел и потянулся ко мне.

— Лиз, что случилось?

— Хью! — Силы меня покинули, и я рухнула в его объятия.

Потому что его объятия — последнее, что у меня осталось.