— Все было не так! — заявил Гибси, когда Патрик дорассказал страшилку. — Полный бред.

Мы разбили лагерь на заднем дворе дома номер четыре в Авока-Грейстоунс, и мальчишки пытались напугать нас историями о привидениях и чудовищах.

В глубине души я знала, что никакая выдумка не выведет меня из равновесия так, как поведение сестры этим летом.

Долгое время я считала себя единственным источником семейных проблем, однако после возвращения из Ливерпуля Кива решительно оттеснила меня на второй план. С утра до вечера она рыдала в своей комнате, а в перерывах орала на родителей, что они к ней несправедливы.

Кива кричала, что ей восемнадцать и она имеет полное право ночевать со своим парнем. Однако, лишившись расположения папы, сестра быстро поняла, что привилегии, которыми она наслаждалась с рождения, были лишь привилегиями. А привилегии можно в любой момент отнять, что стало для нее неприятным открытием и очередным суровым уроком.

Ее бойфренда больше не пускали на порог, Киве пришлось перевестись в муниципальную школу, а Марк остался на второй год в старой. Папа наотрез отказался повторно оплачивать сестре шестой год в Томмене, из-за чего дома не утихали скандалы, поэтому меня так радовала возможность улизнуть оттуда на ночь.

— Фили все напутал, — негодовал Гибси, возвращая меня к реальности. Он выхватил у Патрика фонарик и направил луч себе в лицо. — Я знаю подлинную историю Гроньи Ни Хоган, она же банши из Баллилагина.

— Расскажи, Джерард, — попросила Клэр, испуганно прижимаясь к старшему брату.

— По легенде, Гронья была ведьмой, — жутким голосом завел Гибси. — В городе знали, что она связана со сверхъестественным, но в ту пору многие ирландцы исповедовали язычество, поклонялись жрицам, друидам, духам и прочим божествам, поэтому соседи не трогали Гронью. Пусть ведьма, главное, чтобы на них не применяла свое колдовство.

— Но ведь она применила? — Клэр двумя руками вцепилась в Хью. — Гронья сделала что-то плохое, да?

— Не просто плохое. Ужасное, — мрачно подтвердил Гибс. — В полнолуние, на шестой день шестого месяца, Гронья похитила шестерых детей и утопила их в реке Баллилагин.

— Зачем? — Меня охватило жгучее любопытство — у Гибси история получалась гораздо страшнее, чем у Патрика. — Зачем она утопила детей?

— Она заключила сделку с дьяволом ради бессмертия, — замогильным голосом ответил Гибс. — А кровь шести невинных была платой.

— Ну да, — протянул не менее заинтригованный Патрик. — Твоя версия гораздо интереснее.

Гибс с самодовольным видом продолжил:

— Утром родители проснулись и не обнаружили своих детей. В городе началась паника. Поисковые отряды кинулись прочесывать местность.

— Обалдеть, — пробормотал Хью, потирая подбородок. — Шикарный из тебя рассказчик, Гибс.

— Наконец мертвые тела детей обнаружили на берегу реки, и у всех было вырвано сердце!

— С ума сойти! — испуганно вытаращила глаза Клэр. — Ведьма съела их сердца?

— Хуже, — ответил Гибси. — Она забрала их и положила на свой дьявольский алтарь.

— А как горожане узнали, кто убил детей? — спросила я, пододвигаясь к Хью. — Они нашли в доме Гроньи сердца?

— Именно. — Гибси озарил меня фонариком и снова перенаправил луч на себя. — Когда все выяснилось, жители Баллилагина пришли в ярость.

— И что они сделали?

— Обратились за помощью к другой колдунье, — рассказывал Гибси завороженным слушателям. — Могущественной жрице из соседней деревни.

— И о чем ее попросили?

— Родители убитых детей, да и все горожане, решили, что наказание должно не уступать преступлению, и убедили жрицу обречь Гронью на вечные муки, наложив на нее чудовищное, поистине бесчеловечное заклятье.

— Какое?

— Все согласились, что смерть — слишком легкое наказание, какой бы медленной и мучительной она ни была, поэтому горожане вместе с колдуньей сотворили заклинание, чтобы навеки отправить Гронью в чистилище.

— Чистилище? — вздернула бровь Клэр. — А что это?

— В чистилище обитают неприкаянные души, — пояснила я. — Они и не там, и не тут.

— Верно. После смерти ты как бы застреваешь между мирами, — подтвердил Хью, обнимая нас за плечи. — На земле тебя больше нет, но в ад или в рай твоя душа тоже не попадает. Остается чистилище.

— Той ночью, едва солнце село на западе, жрица попросила богов проклясть злую ведьму, а горожане привязали Гронью к столбу на холме позади ее дома и сожгли заживо.

— Проклятье, Гибс, — выдохнул Патрик, качая головой. — Пожалуйста, скажи, что это еще не конец.

— После ее смерти жители Баллилагина считали, что с ведьмой покончено. Так оно и было... первое время...

— А потом?

— Шесть лет спустя еще шестеро детей пропали, а утром их тела нашли на том же берегу, и у всех было вырвано сердце.

— Какого дьявола? — испуганно пискнула Клэр. — Это уже перебор.

— По легенде, жрица допустила роковую ошибку в заклинании, — ледяным тоном вещал Гибси. — Отныне раз в шесть лет, каждый шестой день шестого месяца, ведьма возвращается и рыщет по городу в поисках новых шести жертв.

— О господи, у меня мурашки по всему телу, — захихикала я, прильнув к Хью.

— Гронья утопила первых детей, потому не может ступать в воду и обречена скитаться по суше, где приняла смерть. Легенда гласит, что иногда в ночи раздается истошный вой. Это Гронья кричит в загробном мире, где ее снова и снова сжигают заживо.

— Матерь божья! — восхитился Хью. — Это было потрясно.

— Ну вот, — засмеялся Гибси, преображаясь в обычного шутника и балагура. — Отныне вам известна подлинная история банши из Баллилагина.

Наградой ему стали наши бурные аплодисменты.

— Ой-ой! — воскликнул Гибси, выставив ладонь. — Чуть не забыл!

— О чем? — хором спросили мы.

— Еще кое-что. Поистине жуткое, — замогильным тоном прошептал он. — Если верить записям в городском архиве, один из нас пятерых — прямой потомок Гроньи Ни Хоган. — Для пущего эффекта он выключил и включил фонарик. — Точнее, один из наших домов построен на том самом месте, где жила ведьма.

— Кто? — заволновалась Клэр. — Господи, нет! У меня в роду была ведьма?

— Нет, Клэр, никаких ведьм у нас в роду не было, — фыркнул Хью. — Хотя насчет тетушки Сары не уверен.

— Заткнись, Хью, — захныкала Клэр. — Мне правда страшно.

— Это я, да? — засмеялся Патрик. — Прямой потомок чертовой банши?

— Вообще-то... — Луч фонаря скользнул по всем нам и остановился на мне. — Это гадюка.

— Божечки! — взвизгнула Клэр, пытаясь оттащить от меня брата. — Хьюи, берегись, Лиззи ведьма.

— Клево. — Я согнулась пополам от смеха. — Всегда мечтала стать ведьмой.

— Это из-за Стиви? — хищно улыбнулся Хью. — Группа Fleetwood Mac, да?

— Точно. — Меня буквально распирало от смеха. — Обожаю ее ведьминские флюиды.

— «Silver Springs»?

— Ты помнишь, — с улыбкой кивнула я.

— Я помню все, что связано с тобой, — подмигнул Хью.

— Что смешного? — возмутилась Клэр, не в силах шевельнуться от страха. — Это ведь кошмар.

— Расслабься, Клэр, — хохотнул Хью. — Это чушь собачья.

— А если нет? — не унималась его сестра.

— Если нет, обещаю не наводить на тебя порчу, — дурачилась я.

— О господи. — Клэр перекрестилась. — Завтра утром пойду в церковь.

— Народ, мне страшно. — Несколько часов спустя Клэр резко села в спальном мешке. — Хочу в дом.

— Ведешь себя как младенец. — Хью раздраженно провел ладонью по лицу. — Никто тебя не тронет.

— А вдруг нас похитит банши из Баллилагина?

— Не похитит, — успокоил ее Гибси. — Она появится не раньше чем через четыре года.

— Честно?

— Клянусь, медвежонок Клэр.

— Ладно, а если нас похитит Лиззи?

— Даже не собиралась, — хихикнула я.

— Правда?

— Провалиться мне на месте, если вру.

— Ладно. — Клэр угомонилась, но секунд на двенадцать. — А если на нас нападет медведь?

— В Баллилагине? — Патрик громко застонал. — В Ирландии медведи не водятся. Максимум здесь можно наткнуться на лису.

— Или белку.

— Или бобра.

— Или лягушку.

— Или ежика.

— Или мышь-полевку.

— Или кастрированного бычка.

— На окраине города? Вряд ли.

— Ой, мамочки! Не люблю коров.

— Ты любишь всех животных, Клэр.

— Да, но не коров.

— Не бойся, малютка Биггс. От коров я тебя спасу.

— А меня? Я тоже не люблю коров.

— Значит, и тебя, Гибс, тоже спасу.

— Обещаешь, Пат? Ты суперклянешься нас защищать?

— Да угомонитесь вы! — рявкнул Хью. — Накручиваете сами себя.

— Хьюи, не злись! Я ведь младше тебя!

— Знаю. Поэтому слушай старшего брата, когда он просит тебя заткнуться и спать.

— Короче, народ. Если Клэр уходит, я с ней.

— Умолкни, Гибс. — На сей раз не выдержал Патрик. — Все хорошо. Закрывай глаза и спи.

— Черт, а если к нам заберется крыса? — охнул Гибси. — Ненавижу крыс.

— Из-за хвостов, да, Джерард?

— Ага. А еще они разносчики болезни Вейля, медвежонок Клэр.

— Суперстрашно.

— Не хочу заболеть.

— Я тоже.

— О господи, — застонал Хью. — Ради всего святого, замолчите вы, оба.

— Малютка Биггс, кыш из моего спального мешка.

— Ой, прости, Патрик. Перепутала в темноте. Думала, это мешок Джерарда.

— Клэр! Не смей приближаться к мешку Гибса.

— Хью, ты ведь знаешь, мы никогда не спим по отдельности.

— Все, с меня хватит! — Ворча и фыркая, словно рассерженный медведь, Хью вылез из спальника и зажег фонарик; палатку залил тусклый свет. — Я сваливаю.

— Нет, Хью, не уходи! — крикнула ему вслед Клэр, пока я лихорадочно шарила по полу в поисках своего фонарика. — Ты спишь ближе всех к двери. Значит, крысы не доберутся до нас, пока не съедят тебя!

Слишком поздно.

Со спальником под мышкой ее брат растворился в темноте сада. Через минуту заскрипела лестница, ведущая в шалаш на дереве.

— Он хотя бы не ушел в дом, — констатировал Гибси. — Мамы точно не разрешат нам ночевать на улице без Хьюго Босса.

— На секундочку, я старше Хью, — обиженно фыркнул Патрик.

— Ах, видишь ли, Хьюи у нас самый рассудительный, — подражая маминому голосу, ответила Клэр и забралась в спальник Гибси. — Мама говорит, Хью достался весь ум, а мне — сумасбродство.

— Довольны? — сухо спросила я, когда Гибси и Клэр уютно устроились в спальном мешке. — Ведете себя как посмешище.

— Я же объяснил, что не могу спать без Клэр. — Гибси по-кошачьи обвился вокруг нашей подруги. — Не моя вина.

— А с Джерардом гораздо теплее, — сонно зевнула Клэр. — Спокойной ночи, Джерард. Люблю тебя.

— Я люблю больше, медвежонок Клэр.

— Не вздумай пердеть. — Патрик грозно ткнул пальцем в Гибси. — А ты, — обратился он к Клэр, — храпеть.

Высказавшись, он устроился поудобнее и накрыл голову подушкой.

Дождавшись, пока все уснут, я выскользнула наружу и поспешила к домику на дереве. Я не хотела ночевать в одной палатке с мальчишками, если среди них нет Хью Биггса. Меня переполнял восторг от возможности провести время наедине с ним.

Вскарабкавшись по лестнице, я сунула голову в дверной проем: Хью при свете фонарика читал потрепанную книгу в мягкой обложке — «Прах Анджелы»[21].

При виде его меня окатило горячей волной, а сердце чуть не выскочило из груди.

— Привет. Можно к тебе?

— Привет. — Все внимание Хью разом сосредоточилось на мне. — Конечно можно.

Отложив книгу, он поднял край спальника и жестом пригласил меня забираться.

Я не колеблясь юркнула в мешок и прижала ледяные ступни к его ногам, пышущим жаром.

— Ты становишься мохнатым, — заметила я, ощутив гладкой кожей жесткие волоски у него на ногах. — Так странно.

Я прильнула спиной к его груди, и он обнял меня за плечи.

— Ничего не поделаешь, к сожалению. Согрелась?

— Угу. — Кивнув, я обеими руками взяла его за запястье и притянула к себе. — Даже спеклась.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

— Да, Хью. — Удовлетворенно вздохнув, я поуютнее устроилась в его объятиях. — Это лучшее лето в моей жизни.

— Ага. — Его рука мягко сжала мои плечи. — В моей тоже.

От его близости по телу прокатилась приятная дрожь. Я повернула голову и потерлась щекой о его грудь.

— Ты делаешь меня счастливой. — Я глубоко вдохнула и прошептала. — Рядом с тобой мне ничего не страшно.

— Серьезно?

— Угу.

— Лиз, мне нужно тебе кое в чем признаться.

— В чем?

— Это насчет нас.

— Что насчет нас?

— С недавних пор мне не по себе рядом с тобой, — после долгого молчания ответил Хью.

У меня упало сердце.

— Мне уйти?

— Уйти? Нет, Лиз! — Он крепче сжал меня в объятиях. — Даже в мыслях не было. — Хью потерся носом о мой затылок и шепнул: — Ты ведь знаешь, что я тебя люблю?

— Знаю.

— В общем... Проблема в том, я люблю тебя слишком сильно.

— Слишком сильно? — Сердце радостно екнуло.

Кивок.

— Все хорошо, я разберусь, просто хотел предупредить, что иногда буду вести себя странно, но не по твоей вине. Просто я немного запутался.

Я зажмурилась и, набравшись смелости, шепнула:

— Ты ведь знаешь, что я тоже тебя люблю? Слишком сильно.

Хью очень долго молчал, словно для него тема была исчерпана, но потом его дрожащая ладонь потянулась к моей.

Вне себя от радости, я схватила его за руку с такой скоростью, с какой не хватала никого и никогда.

Я не просто сжала ладонь Хью — стиснула чуть не до хруста костей.

Обеими руками.

— Отлично. — У него вырвался нервный смешок. — Радует, что я не один такой.

— Определенно не один. — По телу прокатилась дрожь.

— Эй, Лиз?

— Да, Хью?

— Можно спросить?

— Конечно.

— Ты не против... — его голос звучал приглушенно, неуверенно, — если я буду держать тебя за руку?

— Ты всегда держишь меня за руку, глупенький.

— Да, но ты не против, если я буду единственным парнем, который держит тебя за руку?

— Нет. — Меня захлестнула волна приятного возбуждения. — Совершенно не против.

— Супер. — (Я почувствовала, как колыхнулась грудь Хью от вздоха облегчения.) — Приятно слышать.

Повисла долгая пауза. Наконец я набралась смелости и шепнула:

— Помнишь, как ты поцеловал мне запястье?

— Конечно.

— Мне понравилось.

— Да. — Хью вздохнул. — Мне тоже.

— А когда в пещере фей ты поцеловал меня в губы, понравилось еще больше, — собравшись с духом, едва слышно призналась я.

— Серьезно?

— Да, Хью.

Меня одолевала тревога — неизвестно, как все сложится, но я должна попытаться. Должна сделать первый шаг, если Хью не решится. А он явно не решался. Близился сентябрь. Все лето я ждала, когда Хью снова меня поцелует, — но не дождалась.

Я судорожно перевела дух и, повернувшись к нему лицом, прошептала:

— По-моему, нам нужно повторить.

— Лиз...

— Если хочешь, — торопливо добавила я, заметив неуверенность в его взгляде. Внезапно на меня тоже нахлынули сомнения. — Ладно, проехали. Я сморозила глупость...

— Лиз...

— Нет-нет, все нормально — Сгорая от стыда, я выбралась из спальника. — Хью, давай забудем? Прости, мне не следовало говорить такое...

— Лиз, пожалуйста, не уходи...

— Идиотская ситуация. Вообще веду себя как идиотка. Не обращай внимания...

— Лиз! — гаркнул Хью, вынудив меня замолчать. — Вернись.

Порывисто дыша, я приблизилась к спальнику и опустилась на колени.

Хью молча взял мою за руку и поднес к губам. Не отрывая от меня глаз, перевернул ее запястьем вверх и поцеловал кожу, испещренную шрамами.

У меня перехватило дыхание, сердце едва не разорвалось. Дрожа всем телом, я смотрела, как стыд растворяется в его поцелуе, ведь шрамы отражали самую неприглядную часть моего рассудка. Однако Хью целовал их так, словно они воплощение красоты. Словно я воплощение красоты. Словно прежняя Лиз никуда не делась.

Не в силах противиться искушению, я придвинулась ближе, мечтая раствориться в его теле, мечтая, чтобы Хью сотворил чудо и склеил разбитые осколки. В такие ночи, когда рассудок успокаивался, а сердце билось ровно, крепла моя вера в чудеса.

— Я хочу тебя поцеловать. — Хью взглянул на меня в упор. — Но сначала ответь на вопрос.

— Мм, ну ладно... — Моя грудь быстро вздымалась и опадала.

— Ты мой лучший друг, Лиз, и очень много для меня значишь. — Хью нервничал и тщательно подбирал слова. — Но я теперь люблю тебя не как друга. — Он покосился на наши сомкнутые руки и шумно прочистил горло. — А как парень — девушку.

— Правда?

— Да. — Он медленно кивнул. — Поэтому вопрос такой: каковы шансы, что ты полюбишь меня как девушка — своего парня?

— Я уже люблю тебя как парня. — Голос у меня осип, но на губах невольно заиграла улыбка. — И всегда любила.

— Правда? — В его взгляде вспыхнула надежда.

— Правда, — энергично закивала я. — Всегда.

— Слава тебе господи! — У Хью вырвался громкий вздох облегчения. — Я с девяносто четвертого года собираюсь предложить тебе встречаться и больше не могу ждать.

— Я с девяносто четвертого года собираюсь согласиться, — счастливо засмеялась я. — Так ты готов предложить? Мне наконец можно соглашаться?

— Да, Лиз, готов, — со смехом кивнул Хью. Потом тряхнул головой и посмотрел мне в глаза. — Ты согласна стать моей девушкой?

Ура, свершилось!

— Да! — Мое лицо озарилось улыбкой. — Согласна.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

— Вот и договорились.

— Ага.

— Значит, теперь ты моя девушка.

— А ты мой парень.

— Точно.

— Вау.

— Знаю.

— Не хочешь теперь... меня поцеловать?

— Безусловно, хочу, Лиз. А ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал?

— Безусловно, Хью.

Сердце бешено колотилось, дыхание сперло. Тем временем мой лучший друг положил мои руки себе на шею и медленно привлек меня к себе.

— Хорошо, я поцелую.