Хью Биггс снова меня поцеловал.

Сердце билось так громко, что наверняка слышали все вокруг. Ну и пусть, ведь сегодня лучший день в моей жизни.

Его губы скользнули по моим раз, другой, задержались на третий, и Хью крепче сжал меня в объятиях.

По всему телу словно пробегали электрические разряды. Каждая клеточка сотрясалась от удовольствия.

Наконец кончик его языка коснулся моего. Это было совсем не противно, как рассказывали другие девочки.

Наоборот, восхитительно.

Я откуда-то знала, что делать; раньше и не представляла, а сейчас вдруг сразу поняла.

Меня обуревало смущение, восторг и жажда продолжать.

Его язык проник ко мне в рот, нежно касаясь моего медленными, дурманящими движениями: совсем не похоже на то, что я представляла, когда целовались другие в круге.

Уже не владея собой, я прижала Хью к груди и обняла крепко-крепко.

Потому что не хотела отпускать.

Пусть это мгновение длится вечно.

Чем дольше мы целовались, тем лучше узнавали друг друга.

Хью не напирал, не стремился засунуть язык мне в горло. Не перепачкал меня слюнями и, слава богу, не укусил, как Дэнни Кэлл бедняжку Бернадетт.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, щеки у Хью порозовели, а мои и вовсе пылали.

Я вернулась на место, мечтая, чтобы сердце не выскочило из груди, а девочки вокруг зашушукались.

Парни по ту сторону невидимой линии улюлюкали и поощрительно хлопали Хью по плечу.

Наши глаза — карие и голубые — встретились, и тело обдало жаром. Хью смотрел на меня иначе, чем на других.

По его губам скользнула улыбка, он прерывисто вздохнул и очень мило пожал плечами.

Улыбнувшись в ответ, я тоже пожала плечами и стиснула руки.

Хочу еще.

Каждый день.

До конца жизни.

Думаю, Хью полностью разделял мое желание.