— Начинай уже общаться с врачами, — повторила Кива, когда мы вернулись с последнего приема.

Она твердила это всю дорогу до дома. Обычно на сеансы меня возила мама, но сегодня ей нездоровилось, а поскольку в школе были пасхальные каникулы, со мной поехал Кива.

— Я сорок пять минут просидела в коридоре и за все это время слышала тебя всего шесть раз.

— Подслушивать некрасиво, — парировала я, плюхнувшись за кухонный стол. — Это вторжение в личное пространство.

— Пфф. Ты моя младшая сестра, — выдвинула она крайне сомнительный аргумент.

Ну и ладно.

Мне было абсолютно плевать.

Практически весь сеанс я не раскрывала рта.

— Перестань, Лиз, — зудела Кива, роясь на полках в поисках чего-нибудь перекусить. — Как тебя вылечить, если ты не говоришь, что не так?

Никак.

— Я не знаю, что не так. — Я подперла рукой подбородок. — В этом вся проблема, Кива.

— По крайней мере, ты снова ведешь себя по-человечески. — Кива бедром захлопнула холодильник. — В твой прошлый приступ мы чуть не умерли от страха.

Да, я в курсе.

Кива твердила об этом как заведенная.

Вот только я совсем ничего не помнила.

Говорили, что новое лекарство вызывает сильную вялость, но скоро станет лучше. Не уверена насчет «лучше», но прежней опустошенности уже не чувствовалось.

Я снова могла встать с кровати, хотя еще недавно это требовало невероятных усилий.

Что еще хорошо, я не буянила. Вернулась в школу — под бдительным оком родителей.

Сложно сказать, миновала ли опасность. Не хотелось лишний раз обнадеживаться, ведь рассудок мог подвести в любой момент. Однако я всем сердцем мечтала выздороветь.

Раздался стук в дверь, а за ним голос Кивы:

— Лиз, твой кавалер пришел.

Я закусила губу и улыбнулась.

Если хочу стать нормальной, нужно бороться.

Значит, буду бороться.

Ради него.