Гибс не появился сегодня в школе, что очень и очень странно, ведь учитель всегда вручает именинникам торт.

За годы знакомства, а знакомы мы с самого рождения, Гибс никогда не отказывался от торта. Черт, как-то раз он слопал даже мой именинный пирог.

Отсутствие Гибса означало только одно — либо он при смерти, либо уже умер.

Поднявшись на крыльцо его дома, я намеревался войти, как делал всякий раз, с тех пор как научился ходить, но встретил неожиданное препятствие.

Дверь была заперта.

С каких пор мы запираем двери?

Странное ощущение — звонить в звонок дома, в котором знаешь код сигнализации, однако выбора не оставалось.

Я упорно давил на кнопку звонка и с нетерпением ждал. После двадцать пятой попытки дверь наконец открылась.

При виде утырка на пороге в жилах застыла кровь.

Марк Аллен.

Клянусь, этот урод дико меня раздражал.

— Где Гибс? — с ходу спросил я, не утруждая себя приветствиями.

Марк Аллен терпеть меня не мог, и это чувство было взаимным.

Парень мнил себя Господом Богом и не выносил, когда кто-то младше превосходил его мозгами. Под кем-то подразумевался я, и мне очень нравилось давить на него интеллектом.

— Откуда мне знать? — процедил Марк, одетый только в приспущенные треники. — Какого черта ты трезвонишь? У меня, на секундочку, тренировка.

— Качаешь мозги, надеюсь? — съязвил я, еле сдерживаясь, чтобы не броситься на урода. — Согласись, твои rectus abdominis[16] безнадежны.

— Погоди, — недобро сощурился он. — Rectus — это про задницу?

— Что и требовалось доказать, — развеселился я.

— Биггс, говори, чего надо, либо проваливай с моего крыльца. — Марк угрожающе шагнул ко мне. — У меня нет настроения выслушивать твой бред.

Даже не вздрогнув, я расхохотался:

— Ты реально тупой.

— Зато терпеливый. — Он мрачно кивнул в мою сторону. — Через пару лет я выбью из тебя последние мозги, умник.

— Ну вот я, прямо перед тобой. Рискни.

— Провоцируешь? — зашипел Марк. — А сам наверняка снимаешь все скрытой камерой.

— А давай-ка проверим? — ухмыльнулся я.

— А давай-ка ты пойдешь в ту дырку, откуда вылез! — рявкнул Марк и захлопнул дверь прямо перед моим носом.

— Вообще-то, я появился на свет в результате кесарева сечения, олень, — не унимался я. — Так что твое оскорбление мимо.

В замке повернулся ключ.

Козлина.

— Ненавижу, — буркнул я, свирепо глядя на запертую дверь.

Впрочем, так просто ему от меня не отделаться.

Завернув за угол дома, я вскарабкался на старый дуб, растущий под окном спальни Марка — в прошлом комнаты Бет, — а с него на подоконник.

Легкотня.

Беззвучно спрыгнув на пол, я поморщился при виде царившего вокруг свинарника.

На стенах висели откровенные плакаты с голыми девушками, тумбочка была завалена полароидными снимками. Я даже не удостоил их взглядом — чем бы ни развлекался Марк, меня это совершенно не интересовало.

Пол явно использовался в качестве урны — даже в нашем уличном баке не наберется столько мусора. Кровать без постельного белья, зато на матрасе — огромное пятно мочи.

Ну и свинья.

Я поспешил прочь, пока ядовитые испарения не нарушили химические связи в моем мозгу, и направился прямиком в комнату Гибса. Без стука распахнул дверь (у нас вообще было не принято стучаться) и замер у постели, где под одеялом различался силуэт друга.

— Гибс, ты живой?

При звуках моего голоса тот испуганно сел и с болезненным стоном перекатился на бок.

— Не очень.

— Это заразно? — поинтересовался я, устраиваясь рядом. — Вид у тебя — краше в гроб кладут. — Я пощупал покрытый испариной лоб. — Господи, чувак, ты весь горишь. — Мною овладела тревога. — И пот течет ручьями.

— У меня все нормально, Хью. — Дрожа, как в лихорадке, Гибс свернулся клубочком под одеялом. — У меня всегда все нормально.

— Где мама?

— На работе.

— Кит?

— На работе.

— А Марк присматривает за тобой?

Гибси отрывисто кивнул.

Озабоченно нахмурившись, я снова потрогал другу лоб, не имея ни малейшего желания оставлять его здесь.

— Встать сможешь?

— Зачем?

— Затем, что ты не будешь валяться один в свой день рождения, — ответил я, поднимаясь. — Идем к нам. Мы позаботимся о тебе, пока Сайв не вернется с работы. Кстати, Клэр печет для тебя торт, — с улыбкой добавил я. — Только учти, она прямо у меня глазах облизывала ложку.

— Но мне велели сидеть с ним.

— О да, Марк — нянька года, — фыркнул я. — Так усердно качается, что даже не удосужился тебя проведать. Ты бы слышал, как он орал. Видите ли, я мешаю ему заниматься. — Я покачал головой и помог другу сесть. — Все, уходим.

Я закутал Гибси в одеяло и повел к выходу.

— Куда намылились? — рявкнул Марк, обнаружив нас на лестнице. Он встал поперек дороги, грозно скрестив руки на груди. — Твоя мама велела смотреть за тобой. А ну в постель, живо.

Гибс содрогнулся и сильно сжал мою ладонь — прямо как Лиз, когда этот ублюдок ошивался поблизости.

— Он идет со мной. — Я шагнул вперед, заслоняя друга своим телом.

— Мне решать, куда ему идти. — Ноздри Марка раздувались от ярости. — Он мой брат.

— Нет, дебила кусок, — зашипел я, отталкивая его руку, которой он намеревался схватить Гибса. — Он мой брат. Прочь с дороги.

— А ты меня заставь, заучка, — зловеще ухмыльнулся Марк.

Я крайне редко срывался и вообще славился умением сохранять хладнокровие, однако этот мерзавец действовал на меня, как красная тряпка на быка.

Марк Аллен — мерзкий, злобный тип. Он вечно издевался над Гибсом — подначивал, высмеивал, а когда не доводил до слез моего друга, доводил до слез нашу няню.

Вот только я не Гибси и не Кива. Не Клэр и не Лиз. Со мной такой номер не пройдет. Пусть я младше, зато очень высокий для своего возраста и ввязаться в драку совсем не боюсь, хотя, скорее всего, отделают меня будь здоров.

Разумеется, Марк запросто переломает мне все кости, однако то, что я не трусил и тоже мог изрядно намять ему бока, вынудило козла замешкаться.

Всем известно, что бить детей нехорошо, а Марк старательно поддерживал образ золотого мальчика, которому верили все взрослые в округе.

Все его обожали.

Все без исключения.

Я пытался рассказать Сайв о бесконечных издевательствах, однако она не желала слушать гадости про своего драгоценного пасынка. Пытался рассказать Киве, но там было совсем глухо.

— Ты правда этого хочешь? — спросил я, не намеренный отступать. — Здесь и сейчас?

Осознав, что я настроен крайне решительно, Марк покачал головой.

— Неохота садиться из-за такого говнюка в тюрьму, — процедил он, огибая нас.

Сообразив, что пора сваливать, я повел друга вниз по лестнице, а оттуда за порог. Пока козлина не передумал.

— Спасибо, — шепнул Гибс уже на нашей подъездной аллее.

— Всегда пожалуйста, чувак, — ответил я, увлекая его на крыльцо.

— Ловлю на слове, — хохотнул Гибс, по-прежнему цепляясь за мою ладонь.

По непонятной причине я не отнял руку, даже когда мы переступили порог, и позволил держать еще целых пять минут, прежде чем Гибс разжал наконец пальцы.