Настал мой девятый день рождения, и, по обыкновению, на праздник собралась толпа гостей. Народ разрушительным торнадо носился по дому, играя в «Пни банку», но я держался в стороне. Без нее мне было не до веселья.

Когда мама зашла ко мне сообщить хорошие новости — Лиззи наконец вернулась из больницы, — я сорвался. Не знаю, что на меня нашло, но я начал орать, а потом понес какую-то чушь, набросился на маму с упреками, что она столько времени молчала.

Мама дождалась, пока я возьму себя в руки, а после усадила и произнесла речь, похожую на монолог Кивы, только без оскорбительных реплик в адрес сестры. Суть речи сводилась к тому, что никто, ни одна живая душа, включая Клэр, Гибса и Фили, не должны знать о состоянии Лиззи.

Как объяснила мама, я хоть и умен не по годам, но есть вещи, которые просто невозможно понять в силу юного возраста.

Еще она посоветовала не верить Киве, что ее сестра сумасшедшая и опасная, поскольку Кива — опять-таки в силу возраста — тоже понимает далеко не все.

Сегодня утром Кэтрин позвонила маме сказать, что отпустит Лиз на мой день рождения, и это был лучший подарок. Остальные так и валялись неоткрытыми.

Мне была нужна только Лиз.

Сидя на крыльце, я чуть не захлебнулся от радости, когда ее папа припарковался у нашей подъездной аллеи. Майк выбрался из машины и распахнул пассажирскую дверцу. При виде Лиз в груди снова появилось странное чувство. В сердце словно вонзился рыболовный крючок и потащил меня к ней.

На Лиз был красный комбинезон, просторная вязаная кремовая кофта, белые носки с оборками и черные лакированные кожаные ботинки. Странное сочетание, но выглядела она просто сногсшибательно. Но едва Лиззи шагнула на аллею, меня охватила паника — она двигалась так, словно на ногах у нее висели бетонные блоки.

— Лиз! — Я бросился ей навстречу и стиснул в объятиях. — Мне так тебя не хватало.

Два месяца.

Мы не виделись два долгих месяца, а сейчас, когда она очутилась в моих объятиях, мне было страшно ее отпускать.

— Хью! — Лиз не колеблясь обняла меня за талию и, дрожа всем телом, ткнулась мне в шею. — Мне тебя больше, честное слово.

— Я хотел тебя навестить, правда. — Я крепче прижал ее к себе. — Но мне не разрешили.

— Знаю. — Она вцепилась в мою рубашку. — Я тебе верю.

Мое внимание переключилось на ее отца, который беседовал у машины с моей мамой. Похоже, разговор был серьезный. Майк хмурился и что-то шепотом втолковывал маме, а та постоянно кивала.

Оба поминутно косились на Лиззи, поэтому я привлек ее к себе и обнял, как бы ограждая от них.

Майк ее не увезет.

Только через мой труп.

— Хочешь поиграть в «Пни банку»? — спросил я, торопливо увлекая Лиззи в дом, пока ее отец не передумал и не забрал ее. — Или пойдем в шалаш на дереве? — Я захлопнул за нами дверь и ободряюще улыбнулся. — Говори, чем хочешь заняться. Согласен на все.

— Все в порядке, Хью. Празднуй спокойно, — тихо пробормотала она. — Я посижу одна.

Но я не собирался сажать ее в уголок и веселиться, ведь мы так давно не виделись.

— Плевать на праздник, — сообщил я, ничуть не покривив душой. Сейчас меня волновала только она. — Идем в мою комнату. — Я крепко взял ее за руку и повел на второй этаж. — Там тихо.

— Ого! Подружка Биггси приехала! — начал кривляться Дэнни Кэлл, едва мы переступили порог моей спальни.

Любопытный засранец при каждом удобном случае рылся в моих вещах.

— Дэнни, вали из моей комнаты! — рявкнул я. — Немедленно.

— Жених и невеста, жених и невеста, — захихикал Кэлл, направляясь к выходу. — Влюбились, поженились, на золотой машине Биггси прокатились...

Я захлопнул дверь и повел Лиззи к кровати.

— Хочет секрет? Терпеть не могу этого парня.

Вскарабкавшись на постель, она свернулась клубочком, лицом ко мне.

— А зачем приглашаешь?

— Ну, мы все равно в одной компании. — Я плюхнулся на покрывало. — Некрасиво получится, если позвать всех, кроме него.

— Даже если ты его терпеть не можешь?

Я перекатился на бок и с ухмылкой посмотрел на нее.

— Вежливость ничего не стоит. По крайней мере, мама так говорит.

— Вы с ней похожи. — Губы Лиззи тронула слабая улыбка.

— С мамой?

Кивнув, она накрыла ладошкой мою щеку.

— Вы оба хорошие.

— Ты тоже, Лиз.

— Нет, Хью. — Она тоскливо покачала головой. — Не хорошая.

Нахмурившись, я обнял ее и притянул к себе.

— Почему ты так решила?

Лиззи содрогнулась, прижалась лбом к моему лбу и шепнула:

— Потому что это правда.

— Нет. — Я придвинулся ближе и погладил ее по лицу. — Ничего подобного.

— Прости, что опоздала. — По ее телу снова прокатилась дрожь. — С днем рождения.

— Все в порядке. — Я провел большим пальцем по ее скуле. — Главное, ты здесь.

— Для тебя это важно?

Я кивнул.

— Кива все тебе рассказала, она сама призналась. Про то, что я ее оцарапала. Про больницу. — По щеке Лиззи скатилась слеза. — Теперь ты меня ненавидишь?

Мое сердце едва не разорвалось от боли.

— Я никогда не смогу тебя возненавидеть. Я ведь люблю тебя, помнишь?

— Все считают меня чокнутой. — Лиззи зажмурилась.

— Я не считаю. — Я потерся носом о ее нос. — Никакая ты не чокнутая, точно знаю.

Всхлипнув, она приоткрыла один глаз и тихо, с надеждой спросила:

— Точно-точно?

— Ага. — Я заправил ей за ухо белокурую прядь и погладил по щеке. — Поверь профессионалу.

— Верю. — Ее глаза расширилась, и на мгновение Лиззи стала прежней. — Я тебе верю, Хью.

— Иногда люди грустят, и это совершенно нормально, — заверил я, борясь с желанием прижать ее к себе и защитить от всего мира. — А иногда сердятся, с каждым бывает.

— А как же страшная женщина? — неуверенно пробормотала она. — И монстр? — Ее глаза наполнились слезами. — Никто их не видит, но они есть, Хью, клянусь. — У нее вырвался страдальческий всхлип. — Они делают мне больно, обижают.

— Они сейчас здесь?

— Нет, — покачала головой Лиззи. — Когда ты рядом, они меня не трогают. — Она шмыгнула носом и придвинулась ко мне почти вплотную. — Они боятся доблестного рыцаря.

— Я доблестный рыцарь?

Она кивнула сквозь слезы.

— Я по-прежнему твоя леди?

— Ты всегда будешь моей леди, миледи.