В субботу вечером мама встретила на кухне Киву со словами:

— Спасибо, что сорвалась и приехала, милая. Меня срочно вызвали на работу, а Пит... еще не выздоровел.

«Еще не выздоровел».

Какой бред.

Отец не болеет.

Он теперь просто не с нами.

— Я говорил, что могу сам посидеть с Клэр. — Меня жутко злило, что мама каждый раз искала нам няню, хотя Фили спокойно оставляли на ферме одного. — Мне больше не нужна нянька.

— Тебе, может, и нет, а вот твоей сестре — наоборот, — с грозным видом возразила мама.

— Ты у нас на редкость самостоятельный. — Кива взъерошила мне волосы. — Я присмотрю за твоей сестрой, а ты занимайся своими делами, — улыбнулась она.

— Клэр с Гибсом играют у нее в комнате, Пит наверху. — Мама с благодарностью посмотрела на нее. — Ребята уже поели, но, если захотите заказать пиццу, деньги в стеклянной банке.

— Все будет в порядке, — заверила Кива, провожая ее до двери. — Берегите себя.

— Непременно, милая.

Едва дверь за мамой захлопнулась, я приступил к допросу. У меня с няней были свои счеты.

— Где твоя сестра?

— Ты прекрасно знаешь, где она, Хью. — Кива прошла мимо меня в кухню. — Я уже миллион раз говорила.

— Да, но ты не сказала, когда она вернется, — возразил я, не отставая ни на шаг. — Лиззи очень давно в больнице, Кива. — В моем голосе звучала тревога. — Так когда она вернется?

— Скоро.

Я второй месяц не видел лучшую подругу, а на все свои вопросы слышал «скоро», и это дико раздражало. Хотелось заорать: «Как скоро?» Через два часа, две недели или через два сраных месяца? Туманное «скоро» не проясняло, блин, вообще ничего.

— Я хочу ее навестить, — наседал я. — Лиззи не станет возражать.

— Сколько раз повторять: к ней никого не пускают.

— Но ты не объяснила почему! — взорвался я. — И ни словом не обмолвилась, что с ней не так!

— Она больна, Хью, и тебе об этом известно.

— Чем? — не отставал я.

— Это личное.

— Личное — не диагноз.

— Господи, Хью, там все сложно!

— Ничего, разберусь. Я ведь не такой тупорылый, как твой бойфренд.

— Эй! — Теперь кричала Кива. — Не впутывай сюда Марка.

— Ладно, не буду — Я скрестил руки на груди. — Если перестанешь относиться ко мне как к ребенку.

— Ты и есть ребенок, Хью, — огрызнулась она. — Не в меру умный, но ребенок.

— Ты же знаешь, я не отстану. В отличие от Клэр с Гибсом, меня не задобрить печеньками и не отвлечь божьими коровками. Если не расскажешь, чем болен мой лучший друг, сам выясню. Своими способами, — сощурившись, предупредил я.

— Хью Эндрю Биггс, ты мне угрожаешь? — недоверчиво вздернула бровь Кива.

— Как ребенок может угрожать?

Кива окинула меня долгим немигающим взглядом и наконец сердито фыркнула:

— Ну хорошо, гений. Раз думаешь, что такой взрослый, — сам напросился. — Она с обреченным вздохом кивнула на стол. — Садись и слушай.

Подперев голову руками, я жадно ловил каждое слово из уст няни.

— Болезнь Лиззи нельзя заметить невооруженным глазом — Кива постучала пальцем по виску. — У нее проблемы вот здесь. Она слышит голоса, из-за них у нее съезжает крыша. — Она откинулась на стуле и продемонстрировала шрам на щеке. — Она меня поцарапала. Младшая сестричка.

— Чем ты ее разозлила?

— Ничем! — Кива воинственно скрестила руки на груди. — В том-то все и дело, Хью. Она чокнутая.

— Неправда! — Я негодующе тряхнул головой. — Не говори так про моего друга.

— Да ну? Твой друг, на секундочку, моя родная сестра, и я знаю ее получше некоторых! — рявкнула Кива. — С вами она разыгрывает очаровашку, но все это сплошное притворство. — Ее голос звенел от эмоций. — Я миллион раз пыталась ей помочь, но она либо огрызается, либо — еще хуже — винит меня в своих бедах. — Кива с горестным смешком кивнула на шрам. — В тот раз она набросилась на меня с воплем, что я пустила к ней монстров, — покачала головой Кива. — Ну и что мне было ответить? «Прости за невидимых чудовищ, которые существуют только в твоих фантазиях»?

Я не знал, что сказать, но мне очень не понравился ее тон, о чем я и не замедлил сообщить:

— Разве можно отзываться так о сестре? Звучит очень обидно и жестоко.

— Ты еще подай на меня в суд. — Кива смахнула с ресниц слезинку. — Мне пятнадцать с половиной, и моя жизнь — сущий ад. Отец вечно злится и отказывается смотреть правде в глаза, сестра съехала с катушек, а мамин рак возвращается так часто, что она вряд ли увидит, как я окончу колледж. По-моему, у меня есть все основания обижаться.

Очень хотелось вступиться за Лиз, но я понимал: если продолжу в таком духе, Кива просто свернет разговор, а у меня еще оставались вопросы. Много вопросов.

— Кто еще знает? Помимо твоей семьи, разумеется.

— Сотрудники школы, врачи, психиатры, мой парень... О, и твоя мама.

— Мама? — Мои брови поползли вверх.

— Шинейд так много для нас сделала, — кивнула Кива.

— Ясно, — пробормотал я, старательно запоминая каждое слово для последующего анализа. — Лиззи поставили диагноз? Чем именно она больна?

— Еще нет, но уверена, врачи подберут модный термин и навесят на нее ярлык. В конце концов, есть куча красивых синонимов, чтобы заклеймить кого-то психом. — Уперевшись ладонями в стол, Кива поднялась и криво усмехнулась. — Обтекаемая формулировка для неблагополучной семьи Янг.