— Эй, Хью, — нарушила я уютное молчание в последний день летних каникул. — Ты не передумал?

Я лежала на полу в домике на дереве, закинув ноги на Хью, который устроился в кресле-мешке.

— Насчет чего? — откликнулся он, не отрываясь от книги.

— Стать врачом в будущем. — Я отложила «Тайну острова сокровищ»[11].

— Нет, — пробормотал он, переворачивая страницу, — не передумал.

— Хочешь лечить сердца?

— Хочу стать кардиологом.

— В смысле, хирургом по сердцу?

— Да.

Я приподнялась на локтях и внимательно посмотрела на него.

— Почему?

— Потому что вокруг слишком много разбитых сердец.

— Здесь, в Баллилагине? — Мои глаза округлились.

Он с ухмылкой глянул на меня поверх книги.

— В мире, Лиз.

— О. — Я понимающе кивнула. — А мое сердце?

— С твоим все в полном порядке, — тихо засмеялся Хью.

— А если оно разобьется?

— Этого не случится.

— Почему?

— Потому что я его не разобью. — Он снова перевернул страницу.

— А если его разобьет кто-то другой?

— Исключено.

— Почему?

— Потому что я спрятал его под замок.

— Ясно, — захихикала я. — А твое сердце?

— А что с ним?

— Вдруг оно разобьется, — дурачилась я. — Свое сердце самому не вылечить, глупенький.

— Тогда береги его.

— Сберегу, — пообещала я, протягивая мизинец. — Что бы ни случилось.

Тяжело вздохнув, Хью закрыл книгу и обхватил мой мизинчик своим.

— А ты опасная.

— Почему?

— Вечно меня отвлекаешь.

— Эй, мистер, ты сам позвал меня поиграть. — Развеселившись, я прыгнула ему на колени, повалила на пол и защекотала. — И потом, невежливо так отзываться о лучшем друге.

— Пощади, пощади, — захлебывался смехом Хью, когда я добралась до его слабого места — подмышек. — Ты победила, Лиз! Сдаюсь!

— Визжишь, как девчонка, — дразнилась я, пригвоздив его руки к полу.

— А ты дерешься, как пацан. — Хью никак не мог перестать смеяться. — Считай, мы квиты.

Не разжимая рук, я уселась на него верхом и улыбнулась.

— От тебя у меня в животе так хорошо.

— Это бакота, — с улыбкой ответил Хью.

Нет, не бакота.

А другое чувство.

И внушал его только он.

— Хочешь секрет?

Хью кивнул.

— Я знаю кое-кого с суперспособностями.

— Какими? — не переставал улыбаться Хью.

Рассказать очень хотелось, но я боялась последствий. Боялась умереть. Боялась, что он сделает мне больно. Он пригрозил, что сделает, если я проболтаюсь.

— Не могу сказать, — печально вздохнула я. — Это секрет.

— Мне можно. — Карие глаза смотрели прямо в мои. — Я тебя не выдам, Лиз.

— Ну, тайна не моя, — смущенно забормотала я. — Не хочу попасть из-за этого в беду.

— С чего ты решила, что попадешь в беду?

— Не важно. — Отбросив грустные мысли, я сосредоточилась на Хью. Мой источник хорошего настроения. Источник счастья. — Из тебя получился удобный трон, доблестный рыцарь.

— Все для вас, миледи.

Настроение снова поднялось. Я отпустила руки Хью и начала слезать, но застыла от истошного вопля.

— Что с тобой?

— Ничего, все нормально, — стонал Хью, катаясь по полу и прикрывая ладонями пах. — Просто ты лягнула меня по яйцам.

— По яйцам?

— Ну, ниже пояса, — скрипя зубами, объяснил пунцовый Хью. — Черт, как больно!

— Больно?

Он отрывисто кивнул, по-прежнему корчась.

— Не переживай. Я знаю, как тебя вылечить. — Я попыталась стащить с него шорты. — У меня талант.

— Чего? Стой, Лиз! Нет! — Хью отпрянул и забился в угол. — Ты что творишь?

— Я знаю, как тебя вылечить, — повторила я, подбираясь к нему. — Тебе сразу станет легче.

— Нет, Лиз! — Он выставил ладонь. — Так нельзя!

— Нельзя?

— Нет, — замотал головой Хью, — нельзя.

— Ох. — Мои руки безвольно повисли. — Прости, Хью.

Не поднимаясь с колен, я чувствовала, что мой мир вот-вот рухнет. Хью обиделся на меня, но я не понимала за что, и это убивало. Глаза защипало от слез. Плохая девочка.

— Зачем ты это сделала? — настороженно покосился на меня он.

— Не знаю. — Я пожала плечами, гадая, как ответить.

— Нельзя так себя вести, Лиз.

Нельзя?

— Ни в коем случае, — отрезал Хью. — Нельзя трогать человека в таких местах.

Мое лицо вспыхнуло.

— И тебя тоже нельзя там трогать, — добавил он. — Особенно без одежды. Только взрослым можно трогать так друг друга.

Я в растерянности уставилась на него.

Ничего не понимаю.

Я поступила плохо?

Хью меня возненавидел?

О чем он вообще говорит?

— Там трогать нельзя, — втолковывал он. — И никто не должен делать так с ребенком.

— Прости. — По моим щекам потекли слезы. — Я не хотела неправильно тебя трогать.

— Ничего страшного, — вздохнул Хью. — Ты не успела сделать ничего плохого.

Но пыталась.

И это нехорошо.

Хью сам так сказал.

А он никогда меня не обманывал.

Я доверяла ему больше всех на свете.

Он был моим лучшим другом.

— А откуда ты знаешь? — вырвалось у меня. — Ну, где нельзя трогать.

— Мама мне объяснила. Неужели твоя тебе не рассказывала?

Я помотала головой.

— Серьезно, вообще ничего? — озадаченно нахмурился Хью.

Я в полной растерянности покачала головой. Ощущение, как будто сидишь на уроке и все, кроме тебя, знают ответ. Я чувствовала себя полной дурой. Очень неприятное чувство. От него бросало в жар.

— Короче, есть такие части тела, которые нельзя трогать никому, кроме тебя, — пустился в объяснения Хью. — У мальчиков это пенис, а у девочек — вульва. Никто не имеет права касаться твоей вульвы. Ни друзья. Ни родные. Ни тем более посторонние.

— А если ты болеешь? — спросила я; теперь мир и правда рушился.

— Болеешь? — нахмурился Хью.

— Ну да, и тебе нужно лекарство, чтобы выздороветь? — Мои ногти глубоко вонзились в кожу. — Или если ты плохо себя ведешь и это надо исправить?

— Лиз, если человек заболел, он идет к врачу, и тот назначает лечение, — ответил Хью, не переставая хмуриться. — Понятно?

Нет.

— Да.

— Точно? — Он настороженно всматривался в меня.

Нет.

— Да.

— Хорошо. — Хью долго буравил меня взглядом, а после с облегчением вздохнул. — Пойми, вокруг полно монстров, которые творят с детьми нехорошие вещи.

— Монстров?

— Да, — кивнул он. — Любой, кто обижает ребенка, — монстр в человеческом обличье.

Мои глаза расширились от страха.

— Не бойся, — поспешил успокоить меня Хью. — Главное, теперь ты знаешь, когда бежать за помощью к взрослым. — Он улыбнулся. — Правда?

— Правда, — кивнула я и залилась слезами.

Хотелось выброситься из шалаша и в полете раз пятьдесят удариться головой, потому что лучше умереть, чем поступить с Хью плохо.

Невозможно описать, какое отчаяние охватило меня в тот миг.

— Лиз, все в порядке. Не плачь. — Хью торопливо заключил меня в объятия. — Ты ведь не знала.

— Я п-просто хотела помочь. Х-хотела вылечить тебя, — всхлипывала я, закрыв лицо руками. — Я не понимала, что это нехорошо. Прости, Хью.

— Говорю же, ничего страшного, — утешал он, баюкая меня в объятиях. — Никто на тебя не злится.

— Мне п-пора домой.

— Нет, не пора. — Хью крепче прижал меня к себе. — Ты останешься со мной, потому что я твой лучший друг и очень тебя люблю. А еще хочу играть только с тобой.

Слезы хлынули водопадом.

Я не хотела задерживаться здесь ни на секунду.

Потому что сделала Хью плохо.

Мною овладел неописуемый ужас.

Я плохая.

Плохая.

Плохая.

Плохая.

— Почему ты плачешь? — спросила Кива, заглянув вечером в мою комнату. — Лиз?

— Уйди! — выдавила я сквозь слезы.

Зарывшись лицом в подушку, я отчаянно пыталась сделать так, чтобы мир больше не вращался. Потому что каждый оборот причинял боль. Все причиняло мне боль, и это нужно было прекратить.

— Что стряслось? — допытывалась Кива, как будто не слыша.

Почему она вечно не слышит?

Почему никто меня не слышит?

— Тебе сказано, уходи! — громче повторила я, чувствуя, как внутри нарастает неукротимый гнев. — Оставь меня в покое!

— Нет. — Она по-прежнему не слышала. — Я никуда не уйду, пока не выясню, почему ты завываешь, как банши.

— Я же не знала! — завопила я во все горло, уже не владея собой. Потом вскочила с кровати и запустила в сестру подушкой. — Ни черта не знала!

— О чем ты? — испугалась Кива. — Чего ты не знала?

— Вали из моей комнаты, тварь! — От собственного крика закладывало уши. — Иначе пожалеешь!

— Да пошла ты! — огрызнулась сестра. — Ну прости, что я за тебя волнуюсь. Да еще, как полная идиотка, решила к тебе заглянуть, психопатка малолетняя.

— Никто мне не объяснил! — Я дернула себя за волосы с такой силой, что вырвала целый клок, и тоже запустила им в сестру. — Это больно и совсем не лечит. Только ты во всем виновата!

— Что ты несешь? — Кива в ужасе уставилась на меня. — Лиззи Янг, немедленно успокойся и прекрати рвать на себе волосы!

Она попыталась перехватить мою руку, и меня накрыло окончательно.

— Ненавижу! — Я кинулась на сестру и, вцепившись ей в волосы, повалила на кровать. — Все из-за тебя! — Мои ногти, вонзившись ей в кожу, царапали лицо. — Ты сотворила это со мной! Ты!

— Папа! — завизжала Кива, отчаянно отбиваясь. — Папа, на помощь! Скорее! Эта припадочная хочет меня убить!

— Ненавижу! — Усевшись на нее верхом, я крепко держала сестру за волосы и с остервенением царапала. — Ты привела в дом монстра! — Я снова полоснула ее по лицу, на сей раз до крови. — Ты позволила монстру меня обмануть!

— Лиззи! — рявкнул отец, оттаскивая меня от Кивы. — Ради всего святого, что на тебя нашло? — (Я отчаянно билась в его руках, но не могла вырваться из мертвой хватки.) — Перестань, немедленно!

— Она чуть меня не убила. — Кива с трудом поднялась, прижала ладони к лицу и залилась слезами. — Эта чокнутая совсем свихнулась!

— Папочка, она сама виновата, — сквозь собственные вопли оправдывалась я, тыча в сестру пальцем. — Она пустила ко мне монстра!

— Что происходит? — На пороге возникла встревоженная мама. — Девочки, из-за чего ссоритесь?

— Происходит то, что одной из девочек нужна смирительная рубашка! — огрызнулся папа, с трудом удерживая меня. — Все, Кэтрин, она едет в больницу.

— Майкл, успокойся. — Мама с мольбой вклинилась между нами. — Давайте сядем и обсудим все по-семейному.

— Тут нечего обсуждать! — Рыдающая Кива кивнула на расцарапанное в кровь лицо. — Она бешеная, и ее нужно изолировать.

— Мамочка, Кива во всем виновата! Она пустила в дом монстра, — начала я, но мои оправдания заглушил гневный вопль отца.

— Ну хватит! — Он поставил меня на пол, схватил за плечи и тряхнул так, что клацнули зубы. — Нет никаких монстров, а сестра тебя пальцем не тронула! — Он снова меня встряхнул. — Нет никакой страшной женщины, а голоса тебе мерещатся! — Моя голова моталась взад-вперед, а отец продолжал орать: — Ты не в себе, ясно? Ты психически больна, Элизабет!

— Майкл, перестань ее трясти!

— Пойдешь к врачу и будешь принимать все, что назначат. Твою психику нужно лечить, — бушевал он, не обращая никакого внимания на маму, которая тщетно старалась вырвать меня из его лап. — Иначе, Бог свидетель, я посажу тебя на паром и отправлю...

— Майкл! — В жизни не слышала, чтобы мама так громко кричала. — Не смей!

— Еще как посмею. — Он с отвращением взглянул на меня, но руки убрал и шагнул прямо к Киве. — С этого дня все будет по-моему.