— Хью, можно тебя на пару слов?

Вот первое, что я услышал от Пирси с того памятного вечера, когда застал его в моей постели с моей девушкой.

— Совсем охренел? — Я плюхнулся на скамейку в раздевалке и стряхнул с ног бутсы.

После изнурительной двухчасовой тренировки под проливным дождем на разговоры не тянуло совершенно, поэтому я кивнул в противоположный конец раздевалки, где лежали вещи этого козла.

— Вали отсюда, пока не засунул бутсу тебе в задницу.

— Чел, дело серьезное. — Пирс назойливой мухой маячил передо мной. — Иначе я бы не подошел.

Никак не отреагировав, я стянул мокрые насквозь носки, спортивную форму и, вооружившись полотенцем, направился в душевую. Однако Пирс не отставал, чем окончательно меня выбесил.

— Только сунься за мной — все ноги переломаю.

Мразь.

Ворвавшись в кабинку, я врезал ладонью по хромированной ручке и встал под обжигающие струи в попытке согреться от зимнего холода и одновременно остыть после стычки с вероломным товарищем.

В душе я проторчал дольше обычного, минут тридцать, в надежде, что Пирс благополучно свалит.

Надежды не оправдались. Пирси поджидал меня в безлюдной раздевалке — уже в школьной форме и с дебильным выражением лица.

К счастью, ему хватило ума отсесть подальше.

Придерживая на бедрах полотенце, я двинулся прямиком к своему месту.

— Какого черта тебе надо? Ценный совет? Или тупо хочешь помериться членами?

— Мне нужно поговорить с тобой о Лиззи, — ринулся он с места в карьер.

В глазах потемнело от злости.

— Объясняю для особо одаренных... — Я развязал полотенце и достал из сумки сменные боксеры. — Мне плевать, что происходит между вами двумя.

— Но ведь на ее здоровье тебе не плевать, — парировал Пирс. — Или ты полностью на нее забил?

Мышцы свело от напряжения, пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

Хватает же наглости обсуждать ее со мной.

Собрав всю волю в кулак, я решил вести себя с достоинством — не реагировать! — и продолжил одеваться.

— Хьюи, мне реально стыдно. — В голосе Пирса звучали раскаяние и растерянность. — За свой поступок. Я поступил по-свински, чел, признаю.

Да неужели!

— Ты переспал с моей девушкой, хотя мы с ней встречались больше четырех лет. Даже не надейся, что я когда-нибудь тебя прощу. Максимум буду терпеть, но сейчас ты здорово испытываешь мое терпение.

— Чел, мы дружим с четырех лет, — замел хвостом Пирс. — Ну не может же все так закончиться!

— Молодец, лишний раз подчеркнул, с какой высокой колокольни тебе насрать на нашу многолетнюю дружбу.

— Хьюи, старик, перестань...

— Ты целенаправленно разрушил мои четырехлетние отношения с девушкой, которая была моим лучшим другом на протяжении практически всего нашего знакомства. — Я с отвращением покачал головой. — Ты видел нас каждый божий день, однако тебя это не смутило, поэтому прибереги свои извинения для того, кто в них поверит.

— Она тоже хороша. — Пирс предпринял жалкую попытку свалить всю вину на Лиз. — Отношения были у нее, а не у меня.

— Факт, — безучастно откликнулся я. — Поэтому те отношения закончены.

— Не думал, что так получится, — признался Пирс, наконец перейдя к главному. — Она ведь с ума по тебе сходила. Короче, я не просто так рискнул в тот вечер.

А у нее как раз буйным цветом цвела мания.

— По приколу решил разбить нашу пару? — огрызнулся я. — Или из зависти?

— Наверное, и то и другое.

Мои брови взметнулись.

— Хоть ты и недоразвитый козел, зато честный.

— Ага, — буркнул он.

— Надеюсь, вопрос исчерпан?

— Короче, ты должен с ней поговорить, — ошарашил Пирс. — На вечеринке у Крина она рыдала как не в себя, а потом всю неделю не появлялась в школе.

— Господи, ну ты и фрукт. — У меня вырвался невеселый смешок.

— У нее... С ней какая-то беда, — тараторил Пирс. — Вообще не представляю, что делать. — В его интонациях сквозила искренняя обеспокоенность. — По-моему, у нее нервный срыв или вроде того из-за чувства вины.

Чувство вины.

— Взял ношу не по себе? — не удержавшись, поддел я. — Кто бы сомневался.

— Хьюи, чел, завязывай! — рявкнул он. — Думаешь, мне легко обращаться к ее бывшему за помощью!

— Я бы не поссал на тебя, гори ты заживо, — процедил я, обуваясь. — А помогать не стану даже под угрозой расстрела.

— Так помоги ей. Я же знаю, ты ее любишь.

— Ты знаешь, что я ее люблю, — повторил я, понимая, что сейчас взорвусь. — Знаешь, что люблю! — заорал я, с ненавистью уставившись на ублюдка. — А если знаешь, так какого хрена ты, мой друг с начальной школы, трахнул ее в моей же постели?

— Ну перегнул палку!

— Нет. — Раз он сам завел этот разговор, пусть огребает по полной. — Перегнуть палку — это поцеловать ее! — Моя грудь судорожно вздымалась, странно, как хватило выдержки не прикончить козла. — А ты ей эту палку кинул!

— Я здорово нажрался, Хьюи, — содрогнувшись, простонал Пирс. — Мой косяк, признаю.

— А чем оправдать ваши регулярные потрахушки? — зашипел я. — Последние сорок восемь дней ты пьешь, не просыхая? Или продолжаешь завидовать? А может, ты суешь член в мою девушку, потому что она уязвима, а ты кусок дерьма?

— Я не знал, что она настолько уязвима!

— Но знал, что она моя.

— Хьюи, чел, прекращай.

— Какого хрена тебе надо?

— Проведай ее или что-нибудь в таком роде, — забубнил Пирс, потирая подбородок. — Удостоверься, что с ней все в порядке.

— Вот сам и проведай, — огрызнулся я, чувствуя, что уже сыт по горло. — А от меня отвяжись.

— Я звонил ей раз сто, не отвечает. А тебе ответит. Она неделю не появлялась в школе, и ты наверняка волнуешься.

Я презрительно сощурился.

— Стоп, давай-ка проясним. Ты хочешь, чтобы я позвонил своей бывшей, которая изменила мне с тобой, потому что на мой звонок она ответит, а на твой нет?

— Типа того, — буркнул Пирс и покраснел.

Адреналин зашкаливал вместе с тестостероном; лишь ценой неимоверных усилий мне удалось не поддаться животному порыву и не оторвать этой мрази башку.

— А знаешь, почему так вышло? — замогильно холодным тоном спросил я, преисполненный чувством собственного превосходства. — Потому что она моя. — Я с ухмылкой надвигался на Пирса, точно лев на антилопу. — Ты можешь кувыркаться с ней хоть до посинения, но она никогда не будет хотеть тебя так сильно, как меня.

— Да неужели? По-моему, в ту ночь она хотела меня гораздо больше, чем некоторых, — взвился Пирс, заглотив наживку. — Если мне не изменяет память, еще и жаловалась, что ты ее не удовлетворяешь.

— Думаешь, разок унял ее зуд и переплюнул меня по всем статьям? — Вопреки его ожиданиям, я не психанул, только осклабился. — Тупой ты кусок дерьма. Я могу трахнуть ее хоть сейчас, но разница между нами в том, что у меня нет привычки тащить уязвимых девушек в постель. Потому что я мужчина, а ты сопливый пацан.

— Хьюи, расслабься. — Во взгляде Пирса мелькнула паника. — Держи себя в руках.

Я шагнул к нему вплотную. Пирс расправил плечи, выпятил грудь, но все равно проигрывал мне в росте на добрых четыре дюйма.

— Знаешь, кто ты для нее, Пирс? Жалкое подобие меня!

Каждая его клеточка вибрировала от напряжения, руки сжались в кулаки.

— Хочешь мне врезать? — Я вздернул бровь. — Валяй.

Надо отдать Пирсу должное, размышлял он целых пять секунд, прежде чем включить заднюю.

— Нет, чел, я не собираюсь снова с тобой драться.

— Мудрое решение, — кивнул я и молниеносно взял его за горло. — А теперь слушай сюда. — Я впечатал его в стену и, подавшись вперед, зашипел: — Ты не лезешь ко мне, а я к тебе. Разговариваем только на поле. В крайнем случае на уроках. И не смей трогать ее при мне своими грязными лапами. А начнешь распускать про нее сплетни или сболтнешь лишнего, мало тебе не покажется. Понял?

— Д-да... — промычал багровый Пирс.

— Насчет уязвимости и прочего никому ни слова, — пригрозил я. — Если опозоришь ее, тебе не жить.

Я не собирался выходить на остановке Лиз, но, когда двери школьного автобуса распахнулись, ноги сами понесли меня вперед — к вящему неодобрению Фили и Гибса. Разговор с Пирсом вселил в меня тревогу — урок за уроком она росла, пускала корни, а под конец занятий я уже не находил себе места от волнения.

Отступать было поздно. С такими мыслями я зашагал под проливным дождем по знакомой, усыпанной гравием дорожке.

К моему величайшему изумлению, Лиз обнаружилась на крыльце особняка и — что самое странное — в школьной форме, хотя в Томмене она не появлялась неделю.

— Хью! — Она радостно вскочила на ноги. — Что ты тут делаешь?

— Твой парень просит передать, чтобы ты отвечала на его звонки, — сообщил я, поравнявшись с ней.

Лиз моментально поникла и содрогнулась всем телом.

— Он не мой парень.

Не стану скрывать, ее реакция доставила мне огромное удовольствие, однако я сумел ничем не выдать своих чувств.

— Ладно, перефразирую: твой тебе-виднее-кто просит передать, чтобы ты отвечала на его звонки.

— Ты единственный, кому я отвечаю на звонки. — Она вскинула на меня огромные грустные глаза. — Очень хорошо, что ты здесь.

— Ага. — Я прочистил горло, чтобы скрыть дрожь в голосе. — Почему ты сидишь под дождем?

— Все тело пылает, — пожала хрупкими плечами она.

— Температура?

— Нет. — Лиз тряхнула головой, с волос полетели брызги. — Сексуальная озабоченность.

Господи.

— А зачем форма? — поспешил я перевести разговор в безопасное русло. — Ты же неделю не ходишь в школу.

— У меня переутомление. — Она одернула мокрые манжеты. — И жуткая бессонница. — Она пожала плечами и кивнула в сторону луга. — Я делаю вид, что иду на автобус, а сама прячусь там, чтобы отец ничего не заподозрил.

— Предупреди Пирса, — выдавил я, превозмогая боль. — Он... ну... беспокоится о тебе.

— Слышать его не хочу. — Лиз виновато посмотрела на меня. — Вообще ничего от него не хочу.

— Просто у тебя такое настроение, — вздохнул я. — Начинай снова пить таблетки.

— Я боюсь. — Впервые за многие месяцы в ней на мгновение проснулась прежняя Лиз. — Боюсь все вспомнить.

Сердце мучительно екнуло.

— Лиз, выпадать из реальности — это не жизнь.

— Знаю. — Голубые глаза наполнились слезами. — Но лучше так, чем жить без тебя.

Мне хотелось рвануть к ней.

Стиснуть в объятиях — несмотря ни на что.

Я настолько любил эту девушку, что испытывал невыносимую боль, стоя рядом и не имея возможности прикоснуться.

— Люблю тебя, — всхлипнула Лиз, плечом утирая слезы. — Что бы ни случилось.

— Я тебя тоже, — вырвалось в ответ.

Я действительно не переставал ее любить; вопреки расставанию и измене, чувства никуда не делись.

— Зайдешь?

— Нет, Лиз, не могу, — покачал головой я.

— На улице льет как из ведра. — Она кивнула на затянутое свинцовыми тучами небо. — Приставать не буду, честное слово.

Ага, до поры до времени.

— А если ты передумаешь?

— Сразу поедешь домой. — Она распахнула дверь. — Пожалуйста.

Инстинкт подсказывал: не надо.

Это ловушка.

Заведомо паршивая идея.

А в следующий миг я уже брел за Лиз по коридору.

Старательно игнорируя тревожные звоночки, поднялся по знакомой лестнице. Причем взгляд был прикован к аппетитной попке, которой Лиз демонстративно вертела у меня перед носом.

На втором этаже она по-странному, почти вжавшись в стену, прошмыгнула мимо спальни сестры и опрометью ринулась в свою комнату.

Я зашел следом, практически как к себе.

— Родителей нет? Уехали?

— Понятия не имею. — Лиз стянула сырой школьный джемпер и двинулась к кровати. — Мы не разговариваем.

— Даже с Кэтрин? — Мои брови поползли вверх.

— Папа не подпускает меня к ней на пушечный выстрел, — вздохнула Лиз. — Думает, я опасна.

— Ты не опасна, — возразил я, машинально опустившись на постель. Вот дерьмо. — Просто больна. Большая разница.

— Почему ты на меня не орешь? — Она устроилась на матрасе, поджав под себя ноги. — Почему ты такой хороший?

— У меня нет привычки орать, — напомнил я. — Ну, обычно нет.

— Но ведь я заслужила, — пробормотала Лиз, потупившись. — Поэтому мне так больно. Больно осознавать, что я потеряла.

Мне хотелось утешить ее, сказать, что она меня не потеряла, однако язык не повернулся соврать.

— Главное, чтобы ты поправилась, — произнес я. — Для меня это очень важно.

— А для меня очень важен ты, — шепнула Лиз, придвинувшись ближе и обжигая своим дыханием щеку. — Ты вся моя жизнь.

Началось.

Резкий перепад настроения.

— Никаких прикосновений, — предостерег я, когда ее ладонь легла мне на бедро. — Еще раз выкинешь такое, и я ухожу.

— Серьезно?

— Серьезно.

— Ладно. — Лиз нехотя убрала руку. — Теперь доволен?

Нет, потому что жаждал ее прикосновений.

— Вполне.

— Ты скучаешь по мне, Хью? — С каждой секундой ее глаза становились все темнее. — Как я по тебе?

— Ты ведь знаешь, что скучаю, — честно ответил я.

Какой смысл врать? Мое истерзанное сердце принадлежало только ей, так пусть забирает последние крупицы гордости.

— Видеть тебя с ним просто невыносимо.

— Я его не хочу. — В ее интонациях звучала горечь. — И никогда не хотела.

— Не начинай. — Я с досадой помотал головой. — Ты с ним трахнулась, а меня поимела по полной программе.

— Может, разденешься? — Она беззастенчиво обшарила меня взглядом. — Ты ведь промок до нитки. Не дай бог, заболеешь.

— Пронесет.

Ее черты исказила гримаса отчаяния.

— Любишь ты все усложнять.

— Ага, — усмехнулся я. — Добродетель надо беречь как зеницу ока.

— Не знаю, почему я так поступила, — в сотый раз повторила она. — Мне он даже не нравится. Ты единственный, кого мне хочется ощущать внутри себя.

Лиз провела пальцем по моей шее, и на сей раз мне не хватило духу ее оттолкнуть.

Господи Исусе.

— Я могу тебя трахнуть. — Горечь боролась во мне с возбуждением. — Прямо сейчас. Первый и последний раз, чтобы поставить точку. Но тебе же самой будет хуже.

— Не будет. — Она прильнула ко мне щекой, глубоко вдохнула. — Мне нужен только ты.

— Будет. Мы переспим, и ты без меня уже не сможешь. — Воспользовавшись ее же тактикой, я с глубоким удовлетворением увидел, как Лиз вздрогнула. — Для тебя игра закончится, а дальше?

— Дальше мы продолжим, — стонала она, извиваясь всем телом. — Отныне и навсегда.

Я понимал: дело плохо, пора прекращать.

Но... не сейчас.

— Нет, малышка, не выйдет, — глухо пробормотал я и потерся щекой о ее щеку. — Навсегда со мной ты променяла на сиюминутное с ним.

— Позволь мне загладить вину. — Осыпая мою шею поцелуями, Лиз накрыла рукой стремительно набухающую выпуклость у меня в штанах. — Позволь все исправить.

— После него я на тебя не полезу, — прорычал я, однако бедра уже двигались в такт ее ласкам. — Прекращай.

— Но ты ведь так любишь кончать со мной, — искушала она, продолжая терзать меня своими умелыми пальцами. — Проси о чем угодно — все сделаю.

— Я просил только об одном — не изменять.

— А я просила меня трахнуть. — Лиз досадливо застонала. — И просьба еще актуальна.

— Моя просьба не изменять тоже, — отрезал я. — Но теперь уже поздно, поезд ушел.

— Хью. — Она с мольбой откинулась на подушки. — Хватит меня мучить.

Черт, распростертая на постели, с пылающими щеками и задранной до пояса юбкой, Лиз выглядела безумно сексуально.

— Ладно. — С горестным стоном она широко раздвинула ноги, демонстрируя мне белые стринги. — Если ты отказываешься меня ласкать, придется самой.

Я не нашелся с ответом, а когда она сдвинула полоску ткани, и вовсе лишился дара речи.

Лиз погладила свою щелку, медленно ввела внутрь средний и указательный палец, а большой заскользил по клитору.

Твою мать.

Надо уходить.

Хотя бы отвернуться.

Какого черта я пялюсь?

— Не стесняйся, — шептала Лиз, глядя мне в глаза. — Люблю, когда ты смотришь.

Она приглушенно застонала, но взгляд не отвела.

Господи Исусе.

При всем желании я не мог отвернуться — тем более такого желания и не возникало.

Все мои мысли были заняты только этой девушкой и ее восхитительной киской.

Я знал, какая она на ощупь.

Мои пальцы и язык проникали в нее бесчисленное множество раз.

Боксеры затрещали под натиском рвущегося на волю члена.

Чем сильнее она возбуждалась, чем громче стонала, тем ближе я пододвигался.

— Поласкай меня.

Я замотал головой, проклиная свою силу воли.

— Не бойся, мы никому не скажем.

Я снова покачал головой, однако мои чертовы бедра сами собой переместились еще на пару дюймов вперед.

— Не хочешь? Тогда поласкай себя, — с невероятно сексуальной интонацией шепнула она.

Твою мать!

— Давай, малыш.

От ее «малыш» у меня начисто съехала крыша.

С моих губ сорвался страдальческий стон, взгляд бесстыдно шарил по ее телу.

— Давай, покажи мне свой большой член.

Окончательно потеряв голову, я рванул пуговицу на школьных брюках и быстро расстегнул ширинку.

— Ммм, — стонала Лиз, насаживаясь на свою руку. — Ну же, доставай.

Дважды ей просить не пришлось.

Я крепко обхватил член, пока Лиз удовлетворяла себя пальцами.

— Иди сюда. — Она похлопала по одеялу у себя между ног, потом пальцы вернулись на клитор. — Хочу посмотреть.

Полностью голый ниже пояса, я стоял перед ней на коленях с восставшим членом наперевес.

Мною овладело безумие.

Я вел себя как законченный кретин.

Однако в тот миг лишь землетрясение могло оторвать меня от этой девушки.

Она облизнула губы и взглянула на меня из-под опущенных век.

— Трахни себя так, как будто трахаешь меня.

Боже.

Утратив остатки самообладания, я лихорадочно надрачивал член и вскоре почувствовал, что яйца сжимаются быстрее обычного.

К онанизму мне было не привыкать, однако возможность онанировать рядом с обнаженной девушкой подталкивала к чересчур стремительной развязке.

— Сейчас кончу! — выкрикнула Лиз.

Сведенные судорогой бедра терлись о мои ноги, и это стало последней каплей.

Грудь порывисто вздымалась, из горла вырвался сдавленный стон, и струя спермы ударила ей в лицо.

Оценив масштаб содеянного, я в ужасе застыл.

Вопреки ожиданиям, Лиз не возмутилась, не послала меня к черту. Только ухмыльнулась и, приподнявшись на локтях, провела языком по нижней губе, пробуя меня на вкус.

Охренеть!

В жизни не видел ничего более сексуального.

Потом Лиз провела пальцем у себя между ног и поднесла его к моему лицу.

— Открой рот.

Утратив всякую способность соображать, я безропотно подчинился.

Она медленно засунула палец мне в рот.

— Соси.

Не отводя от нее взгляд, я повиновался.

— Попробуй меня.

Это я и делал, и было куда вкуснее, чем мне запомнилось.

— Видишь? — Лиз не торопясь убрала палец, встала на колени и с улыбкой прильнула ко мне грудью. — И мы не нарушили никаких правил.

Я перевел дух, по-прежнему не в силах отдышаться.

— Какого хрена мы сейчас...

— Не бойся, доблестный рыцарь. — Она прижала палец к моим губам и подмигнула. — Твоя добродетель не пострадала.

Лиз слезла с кровати и направилась в ванную, оставив меня сгорать от стыда.