— Ты должен сосредоточиться на игре, — велел Кав, когда я вышел на поле на десять минут позже остальной команды. — Уже четвертый раз опаздываешь на тренировку, а в прошлый четверг вообще пропустил матч. — Он сурово посмотрел на меня. — Будь ты посредственным игроком, ладно, можно бы закрыть глаза, но ты, черт возьми, отличный блуждающий полузащитник — наш лучший десятый. Ты нужен команде, поэтому расставь уже приоритеты, чел.

— У меня есть девушка, Кэп. — Причем больная. — Прости, что опоздал, но я нужен ей гораздо больше. А она всегда будет на первом месте.

Наш капитан уставился на меня как на пришельца:

— Совсем рехнулся?

— Нет, — медленно ответил я. — Но если ты думаешь, что регби для меня в приоритете, то напрасно.

Кав мог даже не пытаться сорвать на мне плохое настроение.

Эту нишу прочно заняла Лиз.

Да, мне нравилось регби, нравились нагрузки и адреналин, однако оно не было для меня центром вселенной — как для Джонни. В силу природных данных я всегда любил заниматься спортом, но без фанатизма. Я планировал поиграть до окончания школы, а потом повесить бутсы на гвоздь. Если — вернее, когда — поступлю на медицинский, элементарно не останется времени на сон, не говоря уже о каких-то увлечениях.

Покачав головой, я решил не усугублять конфликт и бегом направился к ребятам.

В отличие от Гибса, мы с Джонни общались не так тесно, чтобы я мог доверить ему истинную причину своих прогулов.

По приезде в Баллилагин он держался особняком со всеми, кроме Гибса. В ту пору Джонни свято верил, что не задержится здесь надолго и вскоре вернется в Дублин, поэтому совершенно не рвался обзавестись друзьями, ограничив круг общения Гибсом. Мы вчетвером сидели в столовой на большой перемене, образуя своего рода квартет, однако, Бог свидетель, мы с Фили могли собрать при нем бомбу, а он бы и ухом не повел — настолько ему было все равно. Лишь на втором году обучения, осознав, что прочно осел в Баллилагине, Джонни начал понемногу оттаивать.

Нельзя сказать, что он не был мне хорошим другом. Совсем наоборот. Он первым вставал за нас троих грудью и всегда держал слово. Если Кэп что-то обещал, то обязательно выполнял обещание и четко соблюдал договоренности. Его слово было незыблемым, сердце — золотым, личная жизнь — сугубо личной, рот на замке, а преданность регби безграничной.

Джонни жил по строгому графику, а мир делил на черное и белое. Хотя нам не раз случалось обсуждать серьезные, значимые темы, о моих отношениях с Лиз он имел самое смутное представление.

Поскольку Джонни появился в Баллилагине всего за пару месяцев до смерти Кивы, а его дни были расписаны по минутам, я не успел познакомить его с Лиз.

После похорон шанс, что их пути пересекутся, свелся к нулю — в стремлении оградить себя от лучшего друга Джонни, Лиз совсем перестала появляться в нашей компании.

Все два года в Томмене она шарахалась от Гибса и упорно избегала любого, кто мало-мальски входил в его круг общения. Включая своего парня, то есть меня.

Реакция моей сестры на наши отношения травмировала Лиз так глубоко, что она старалась лишний раз не светить их перед Клэр, хотя та давным-давно успокоилась, поэтому, когда мы сталкивались в школьном коридоре или столовой, Лиз никак не демонстрировала свои чувства. Исключением была только старая библиотека.

Лиз вообще держалась особняком. Не припомню, чтобы она хоть раз говорила с Джонни.

С другой стороны, Джонни совершенно не интересовался личной жизнью своих игроков, если вопрос не касался питания, качества сна и точности удара. Тему подружек он поднял один-единственный раз — да и то предупредить, чтобы мы не отвлекались. За три года он даже не спросил, как зовут мою девушку.

При таком раскладе откуда Джонни знать, через какой ад мы проходим сейчас с Лиз? Откуда знать, как много она для меня значит?

Правильно, неоткуда.

Возможно, настанет день, и какая-нибудь девушка вторгнется в его мир, затмив собою все вокруг, но до тех пор разумнее промолчать.

— Все нормально, Хью? — спросил Фили, не отрываясь от разминки. В голубых глазах читалась тревога. — Что-то ты зачастил с опозданиями.

— Даже не начинай, — буркнул я, растягивая ягодичные мышцы. — Кэп уже спустил на меня всех собак. Только твоих нотаций не хватало.

— Никаких нотаций, — спокойно отозвался Фили. — Просто волнуюсь.

— Да, я тоже, — проворчал я себе под нос.

Фили вздрогнул.

— С ней все хорошо?

Даже близко нет.

Звонок Кэтрин после недавнего похода Лиз к доктору подтвердил мои худшие опасения.

Состояние моей девушки стремительно ухудшалось.

Врачи повысили ей дозировку уже имеющихся препаратов и добавили новые таблетки в надежде предотвратить маниакальную стадию — но безрезультатно.

Поэтому в ответ я ограничился туманным «обойдется».

Фили был далеко не дурак и понимал, что дело дрянь, однако воздержался от вопросов. Он знал, насколько я дорожу Лиз и насколько скрытным становлюсь во всем, что касается ее.

— Как скажешь, чел. — Он сочувственно похлопал меня по плечу. — Если что, маякни. Помогу, чем смогу.