Таблетки больше не помогали.

От терапии пользы было и того меньше.

Так я и сказала Хью, в очередной раз вернувшись из больницы, и мой парень вдруг разразился тирадой совершенно не по существу.

— Может, если бы ты наконец рассказала, что творится у тебя в голове, врачи бы подобрали нужное лечение. — Привалившись к моему кухонному островку, он сосредоточенно чистил яблоко. — Прекрасно знаю, что из тебя на сеансах слова не вытянешь. Малыш, биполярка убивает твою психику, поэтому сделай одолжение и начни уже общаться с врачами. — Его глаза умоляли прислушаться. — Откройся им, и тебе помогут.

Ага, конечно.

— Они могут только выписывать препараты, — напомнила я, сидя на столешнице. — А долбаные таблетки мне уже поперек горла.

— Врачам виднее. Раз выписывают, значит надо. — Хью положил яблочную кожуру в мою протянутую ладонь. — Малыш, с такими вещами не шутят. Чем скорее мы примем меры, тем лучше.

— Посмотри на меня. — Мое лицо озарилось улыбкой. — Со мной все замечательно.

— Это пока. Тебе необходима помощь, Лиз. Такие бешеные перепады настроения до добра не доведут.

— У меня же не маниакальная стадия, — возразила я, мысленно негодуя, что Хью обламывает весь кайф. — Ее нет и не будет.

— Так все и начинается, — упорствовал он, отказываясь верить в мое здравомыслие и уравновешенность. — Пару-тройку недель тебя бросает из стороны в сторону. Вагонетка на американских горках поднимается все выше, достигает пика и летит вниз.

Аналогия меня позабавила.

— По-твоему, я — вагонетка на американских горках?

— В плане перепадов настроения да. Сначала подъем, эйфория. Потом еще выше, к поцелуям. На новом вираже ты перестаешь спать, творишь всякую дичь. Дальше идет кульминация, ты балансируешь на грани самоубийства, а после впадаешь в депрессию. — Он потер подбородок и, откусив яблоко, добавил: — Не забывай, я катаюсь с тобой с семи лет.

— Если тебя это так бесит, почему не соскочишь?

— Потому что я тебя люблю, — просто ответил Хью. — И с тобой не бывает скучно.

Глядя, как он впивается зубами в яблоко, я словно очнулась и, не в силах совладать с собой, окинула его плотоядным взглядом.

Закатанные рукава рубашки открывали потрясающие руки — жилистые, сильные, поросшие темными волосками.

С ума можно сойти.

— Раздевайся, — промурлыкала я, расстегивая школьную блузку. — Быстро.

— Нет, нет, нет. — Мой парень предупредительно выставил ладонь. — Спрячь свои прелести, ведьмочка. Сейчас все равно ничего не будет.

— Почему? — Я прижала Хью к столешнице и, опустившись на колени, потянулась к его ширинке. — Родители вернутся только вечером.

— К вопросу о перепадах настроения, — завел Хью, тщетно пытаясь меня оттолкнуть. — Прямо посреди разговора ты ни с того ни с сего... твою мать!

У него вырвалось резкое шипение, когда мои губы сомкнулись на члене.

— Ммм, — стонала я, как одержимая обрабатывая его губами, зубами и языком.

— Нет, нет, тормози, — сопротивлялся Хью, инстинктивно двигая бедрами. — Не надо...

Он осекся, когда я подняла взгляд и провела языком по всей длине.

— Малышка, когда ты ласкаешь меня ртом, я вообще ничего не соображаю.

Вот и прекрасно.

Именно этого я и добивалась.