— Мне нравится, что ты его не снимаешь. — Хью перебирал подвески на моем браслете, пока мы валетом лежали у меня на кровати. — Как будто я тебя застолбил.

— Так и есть. — Моя вторая ступня скользнула ему под футболку. — Я всегда буду носить его.

— Всегда?

— Меня в нем еще и похоронят. — Я помотала ногой у него перед носом, и браслет звякнул. — Кстати, спасибо за новую подвеску. — Мой взгляд метнулся к шарму в форме знака бесконечности. — Она шикарная.

Привалившись к изголовью кровати, Хью улыбнулся:

— Пожалуйста.

Опустив ногу с браслетом ему на плечо, я удовлетворенно вздохнула:

— Вот и тринадцать.

— Ага, — отозвался Хью, рассеянно поглаживая мои икры. — Столько ожиданий, а по факту сплошное разочарование, согласись?

Жизнь вообще состояла из сплошных разочарований. Единственным исключением был Хью, и рядом с ним я испытывала настоящий душевный подъем.

— Эй, Хью?

— Да, Лиз?

— А целоваться нам можно?

Хью перестал поглаживать мою лодыжку и устремил на меня странный взгляд.

— Да, — хрипло отозвался он. — Конечно можно.

— Отлично. — Я перекатилась на спину, и его ноги оказались между моими. — А то ты давно меня не целовал.

— Но не потому что не хотел. — Встав на колени, Хью навис надо мной. — Я всегда хочу. — Пылающие карие глаза смотрели на меня в упор. — Просто в последнее время тебе пришлось несладко. — Оперевшись локтем на матрас, Хью наклонился и потерся носом о мой нос. — Зачем усложнять тебе жизнь.

— Ты единственный, кто ее облегчает. — Подавшись вперед, я взяла его за подбородок и притянула к себе.

Наши губы соприкоснулись. В теле росла почти болезненная пульсация, и, осторожный поначалу, поцелуй становился все смелее. Исступленно, с необъяснимым отчаянием целуя Хью, я впивалась пальцами в его кожу — теребила, сжимала везде, где могла дотянуться, изнемогая от желания большего.

Еще.

Еще.

Еще!

Его пальцы скользнули по моему плечу, и кожу приятно закололо.

Я пыталась переместить его ладонь ниже, однако Хью упорно направлял ее к талии.

Неужели он не понимает, чего я добиваюсь?

Неужели не понимает, какую острую потребность испытываю в его теле?

Когда я все же положила его ладонь себе на грудь, Хью глухо застонал, и это было райской музыкой для моих ушей.

— Лиз, — не отрываясь от моих губ, простонал Хью, а его рука перекочевала с груди на бедро. — Давай притормозим.

— Нет. — Ослепленная страстью, я прижимала его к себе, чтобы почувствовать целиком. Чтобы его прикосновения вытеснили другие, порочные. — Хочу тебя.

— Нет, Лиз. — Хью отстранился, тяжело дыша. — Нельзя.

— Почему?

— Мы еще не готовы.

На глаза навернулись слезы, с губ сорвалось приглушенное рыдание.

— Если бы ты только понял.

— Так объясни, Лиз. Я здесь и всегда готов тебя выслушать.

Хью не кривил душой, и от этого было еще больнее, ведь больше всего на свете я боялась, что он поймет и убежит.

Отвернется от меня.

Решит, что я грязная, испорченная.

Он должен был стать моим первым.

Я принадлежала ему, однако часть меня украли.

И только Хью мог вернуть ее.