— Господи Исусе! — выпалил я, нагрянув в комнату Лиз в день рождения моей сестры. — Какой же я осел, что не постучал.

Мало того, что моя девушка вертелась перед огромным зеркалом, так еще она была голая. В смысле, совсем голая.

— Думал, ты еще не встала.

Точнее, не думал, а знал, поэтому приехал на час раньше условленного времени, чтобы вытащить ее из-под одеяла.

— А ты не спишь... и раздетая.

— Вау, да у тебя глаз-алмаз, — пошутила Лиз, ничуть не стесняясь своей наготы, пока я мечтал провалиться сквозь землю. — Расслабься. — Она со смехом глянула на меня поверх плеча. — Ты ведь тут уже почти все видел.

Почти.

Но не всё.

И уж точно не видел таких форм.

— Ну, — игриво подмигнула Лиз, — собираешься и дальше пускать слюни на мою задницу или мне еще потрясти сиськами?

— Вот черт, извини! — Я прикрыл глаза ладонью и отвернулся. — Мне очень-очень стыдно.

Хлопнули дверцы шкафа, звякнули вешалки.

— Все, горизонт чист, — объявила Лиз пару минут спустя. — Можешь смотреть.

Обернувшись, я увидел, что она стоит прямо передо мной в задранной майке.

— Проклятье, Лиз, — застонал я, не в силах оторвать взгляд от ее фантастической груди. — Ты издеваешься?

— Люблю, умею, практикую, — лукаво хихикнула она, одергивая майку. — Ой, как мы покраснели. — Лиз ущипнула меня за щеку. — Ты такой милый.

Я обнял ее за талию и притянул к себе.

— А ты такая провокаторша.

Ее пухлые губы манили к себе, и устоять было невозможно.

Чем жарче мы целовалась, тем глубже она вонзала ногти мне в бедра, и это безумно возбуждало. Гормоны в крови зашкаливали, мною овладела всепоглощающая страсть. Однако Лиз была слишком безрассудной, поэтому сохранять трезвую голову приходилось мне. Я старательно оберегал нашу добродетель, хотя это противоречило первобытным инстинктам, пожиравшим меня изнутри.

— О господи, — выдохнула Лиз, не отрываясь от моих губ. — Ты восхитительно целуешься.

Я не ответил, всецело поглощенный процессом.

Намотав белокурые волосы на кулак, я свободной рукой схватил ее за бедра и прижал к себе, упиваясь ощущениями от соприкосновения наших тел. Больше всего на свете мне хотелось бросить Лиз на постель и продемонстрировать всю глубину моей любви. Всю силу моей страсти. И демонстрировать до тех пор, пока мне наконец не удастся потушить пылающее пламя, утолить непреодолимое желание ее близости.

Когда руки Лиз скользнули мне под футболку и нащупали резинку шорт, я понял — пора тормозить.

Собрав всю волю в кулак, я оторвался от ее губ и отступил на шаг.

— И нечего так смотреть, — тяжело дыша, укорил я, заметив ее недовольную гримасу. — Ты знаешь правила.

— Целуй, но не трогай, — закатила глаза Лиз. — Дурацкое правило.

— Зато безопасное. — Я провел пальцем по нижней губе. — Ты меня укусила.

— И? — Она с ухмылкой уперла руки в боки. — Понравилось?

Безумно!

— Идем, кусака. — Подавив жадный стон, я тряхнул головой и направился к двери. — Пока мы не начали нарушать правила.

— Накладок не будет? — уже на лестнице заволновалась Лиз. — В смысле, твоя мама не рассердится, что я приду?

— Лиз, мама тебя обожает. — Я успокаивающе взял ее за руку. — Она всегда тебе рада.

— А, хм... ну... — Она сглотнула и шумно перевела дух. — Он же ко мне не подойдет?

— Нет. — Я ласково сжал дрожащую ладонь. — Гибс в основном будет тусить с Клэр. — Я взял ее за подбородок и легонько поцеловал в губы. — А ты со мной.

— Мне страшно, — выпалила она; голубые глаза смотрели затравленно. — Вдруг наломаю дров?

Два с половиной года она не переступала порог моего дома, и у меня чуть не вырвалось: «Если не хочешь, не ходи. Ты не обязана». Но если дать ей поблажку сейчас, второго шанса уже не представится.

— Ты все время будешь со мной, — уверял я в попытке ее подбодрить, хотя у самого сердце кровью обливалось. — Тебе нечего бояться.

— Обещаешь?

— Клянусь.

— Ладно.

— Точно?

— Точно, — кивнула Лиз.

У меня вырвался вздох облегчения.

— Знаю, сегодня день рождения Клэр, но я делаю это ради тебя, а не ради нее, — пробормотала она, дрожа всем телом. Потом привстала на цыпочки и крепко поцеловала.

Разумеется, ради меня, и я ценил это бесконечно.

Несколько часов спустя мы в компании десятка одноклассников затеяли игру в бутылочку на заднем дворе.

Лиз распростерлась рядом со мной на траве: лодыжки скрещены, на носу солнцезащитные очки. Ее затылок упирался мне в бедро, волосы разметались по ногам, щекоча кожу. На Лиз была белая майка, камуфляжные штаны, берцы, и мне стоило огромных трудов не пялиться на ее соски, выпирающие сквозь ткань.

Другие парни тоже недалеко от меня ушли, и это жутко бесило. От злости я не слышал ни слова из того, что говорили вокруг.

Почему Фили так на нее уставился?

Робби Мак вообще совесть потерял?

Дэнни Кэлл искренне верит, что никто ничего не замечает?

Если Пирс О’Нилл не перестанет пускать на нее слюни, снова получит по физиономии!

Хотят пялиться — вокруг масса других девчонок. Например, Кристина Гранди из нашей параллели. Бернадетт Брейди. Сестры-близняшки Пирса, Мэрибет и Каденс. Пусть таращат свои похотливые глазки на них.

Утешало только, что на грудь моей девушки не смотрит Гибс, но и тут была палка о двух концах: всякий раз, стоило мне проследить за его взглядом, и тот упирался в грудь моей сестры.

Краем глаза я заметил, как сладкая парочка направляется в домик на дереве. Подозрительно, весьма подозрительно.

Господи Исусе.

Никакого покоя.

Радовало одно — Лиззи не сорвалась при встрече с Гибсом, не замкнулась в себе. Уже ради этого стоило помалкивать. Главное — она снова общалась с друзьями. Надеюсь, она поймет, что не одинока. Что у нее есть мы. Включая Гибси.

— Упс, не повезло, Биггс, — хихикнул Пирс, когда бутылочка остановилась на Лиззи. (У меня помертвело в груди.) — Не переживай, чел, это всего лишь поцелуй.

— Я не играю, — безмятежно откликнулась Лиз, срывая травинку. — Крути заново.

— Чушь собачья, — побагровел Пирс. — Ты знаешь правила. Кто сидит в кругу, тот целуется.

— Ты оглох? — ощетинился я. — Крути заново.

— Ладно, можно просто чмокнуться, без языка, — пошел на попятный Пирс.

— Какую часть фразы «я не играю» ты не понял? — холодно спросила Лиз, приподнимаясь на локте. — Мне повторить для тупых или наконец дошло?

От ее реплики ребята покатились со смеху.

— Шикарно она тебя уела, чел!

— Выкуси, Пирси!

— Ну и плевать, зато я не фригидная стерва-трусиха, — буркнул Пирс, сгорая от стыда и свирепо глядя на мою девушку. — Спорим, ты отвратно целуешься, гадюка.

— Следи за языком, олень! — процедил я, порываясь встать, однако Лиз пресекла маневр, оседлав мои бедра.

— К тому же, олень, ты все равно никогда этого не узнаешь. — Стоя на коленях, Лиз взяла мое лицо в ладони, запрокинула голову и промурлыкала: — Я целуюсь только с этим парнем.

В следующий миг она впилась в меня губами, застав врасплох. И потрясла еще сильнее, когда ее язык скользнул мне в рот, а грудь тесно прижалась к моей. Черт, Лиз умела завести с пол-оборота.

Я знал, что все уставились на нас. Ребята похабно свистели, улюлюкали, однако мне было плевать. Весь мой здравый смысл и логика куда-то улетучились.

Я взял Лиз за бедра и с силой потянул ее вниз из-за стремления скрыть стояк, но больше из-за желания ощутить ее близость.

Моя девушка с удовольствием опустилась, ни на секунду не прерывая поцелуя и жадно исследуя мой рот языком.

Ее пальцы в моих волосах. Язык во рту. Попка на коленях. Бедра трутся о мои.

Эмоции зашкаливали. Я смутно представлял, как все это прекратить, да и, если честно, не имел ни малейшего желания.

— Ладно, ладно, мы все поняли.

— Народ, ну вы даете!

Только пронзительный визг моей сестры: «Фу! Лиззи Янг, слезь с моего брата! Немедленно!» — заставил нас оторваться друг от друга.

Тяжело дыша, Лиз отстранилась, окинула меня голодным взглядом и разочарованно застонала.

— Срань господня, Клэр! — рявкнул я, тоже изголодавшийся и разочарованный. — Да что с тобой за беда?

— Я, — смиренно вздохнула Лиз. — Я ее беда.

— Не вставай, — умоляюще шепнул я, пресекая попытку Лиз подняться и продемонстрировать ребятам всю степень моего разочарования.

Она вспыхнула и хитро подмигнула. Потом развернулась у меня на коленях, и мы оба наблюдали, как разъяренная Клэр спешит к нам из домика на дереве.

Заметив выражение ее лица, вся компания поторопилась убраться с линии огня. До сих пор никто не видел Клэр Биггс в такой ярости. Даже Фили попятился. Я, напротив, вызывающе сощурился, готовый к бою.

Сейчас кудрявому дьяволенку мало не покажется!

— Что за беда со мной? — Клэр встала прямо перед нами и уперла руки в бока, ее глаза метали молнии. — Нет, что за беда с тобой, Хью? — Она свирепо уставилась на мою девушку. — И с тобой! — Сестра презрительно скривилась. — Сидишь верхом на моем брате! — Ее щеки порозовели. — И суешь язык ему в рот! — возмущенно взвизгнула она и топнула ногой. — Ты ведь моя лучшая подруга!

— Так и есть. Я твоя лучшая подруга.

Уже привыкшая к этой схеме Лиз обреченно вздохнула. Наши отношения были вечным камнем преткновения между моей сестрой и девушкой.

— Вот и веди себя соответственно! — Клэр смотрела и говорила с неприкрытой обидой. — Сегодня мой день рождения. Мой, а не Хью! И ты должна проводить время со мной.

— Повзрослей наконец, Клэр! — вклинился я, сытый этим идиотизмом по горло.

Почему-то я не закатывал истерик, когда они с Гибсом тусили вдвоем сутками напролет. Масштаб лицемерия не укладывался в голове, и пора было напомнить об этом Клэр, однако Лиз предостерегающе коснулась моего плеча.

— Извини. Обещаю впредь не целовать твоего брата тогда, когда мне положено проводить время с тобой.

Лиззи пыталась задобрить истеричку, и это еще сильнее разозлило меня. Желание потворствовать закидонам моей сестры лишний раз доказывало, как глубоко Лиз ценит их дружбу.

— В идеале не целуй его вообще! — не унималась Клэр. — Это отвратительно.

— Отвратительная ты! — вырвалось у меня.

— Хью.

— Что Хью? — бушевал я, не обращая внимания на резкий тычок локтем от моей сообщницы. — Она ведет себя как ребенок. Пусть наконец повзрослеет.

— Медвежонок Клэр, — вклинился подоспевший Гибс, — все хорошо. Не цепляйся к сладкой парочке. — Он с улыбкой обнял мою сестру за плечи. — Совершенно незачем ссориться. Мы здесь все друзья.

От одного только присутствия Гибса в личном пространстве моей девушки у нее сорвало башню.

Лиз вскочила как ошпаренная, глаза метали молнии.

— Вот дерьмо. — С обреченным вздохом я схватился за голову и встал.

Две минуты назад Лиз смиренно, с безграничным терпением извинялась перед Клэр, а сейчас тыкала трясущимся пальцем в Гибса.

— Мы больше не друзья и никогда ими снова не станем. Слышишь? — Дрожа всем телом, она с ненавистью уставилась на Гибса и покачала головой. — Я никогда не прощу ни тебя, ни твою семью.

Гибс не ответил. Только молча развернулся и зашагал прочь.

— Лиззи, — Клэр положила ей руку на плечо и сокрушенно вздохнула, — Джерард ни в чем не виноват.

— Не смей! — Грубо стряхнув ее ладонь, Лиз с негодованием обернулась к моей сестре. — Не смей его защищать. — По ее щекам катились слезы. — Ты не знаешь того, что знаю я. — Она судорожно перевела дух. — Не видела того, что видела я.

Клэр умоляюще посмотрела на меня, но я лишь слегка покачал головой. Возражать бессмысленно. Лиз не переубедить. Особенно когда они находятся в непосредственной близости друг от друга. Мы уже пытались, и добром это не кончилось.

Клэр со страдальческой гримасой попятилась и поспешила на поиски Гибса.

— Дыши, — скомандовал я, заслоняя собой Лиз. — Все хорошо. — Я взял ее за дрожащие плечи и заставил поднять взгляд. — Просто дыши.

— Не могу здесь больше оставаться. — Не переставая содрогаться всем телом, она подавила истеричное рыдание и вытерла слезы. — Хочу уйти.

Судя по затравленному взгляду, Лиз была на грани нервного срыва.

— Идем. — Я привлек ее к себе и быстро повел в дом. — Все хорошо, я с тобой.

— О-он это с-сделал, — захлебываясь слезами, Лиз едва могла дышать. — О-он и-изнасиловал м-мою сестру.

— Все хорошо, — твердил я, увлекая ее через кухню в коридор. — Я с тобой.

Приводить ее сюда было ошибкой.

Издевательством.

— Я п-помню звуки, Хью. Е-его запах. Я т-там была! — Ее пальцы вцепились мне в футболку. — Я з-знаю правду, а мне никто не верит!

— Я верю, Лиз. — Не выпуская ее из объятий, я торопливо взбирался по лестнице, понимая, что взрыв может произойти в любой момент. — Я тебе верю.

— К-клянусь, я н-не вру. — Всю дорогу до моей комнаты Лиз продолжала цепляться за меня. — Н-но не могу д-доказать.

— Где твой рюкзак, Лиз? — Усадив ее на кровать, я опустился на корточки и ласково разжал сведенные судорогой пальцы. Убрал ей за ухо белокурую прядь и смахнул со щеки слезинку. — Где, малыш?

— Т-там. — Тяжело и прерывисто дыша, она кивнула на дверь. — Хью, я н-не чокнутая.

— Знаю. — Я поднялся и направился за рюкзаком. — Тебе прекрасно известно, что я так не думаю. — Расстегнув молнию, я порылся внутри и нащупал знакомую бутылочку с наклейкой «Клоназепам». — И никогда не подумаю.

Я отвинтил крышку и вытряхнул на ладонь единственную таблетку. Лиз никогда не носила при себе больше одной, потому что ее мать была мудрой женщиной.

— Малышка, открой ротик.

— Нет, нет, нет! — При виде таблетки Лиз окончательно сломалась и, обхватив голову руками, зарыдала еще громче. — М-меня уже т-тошнит от лекарств!

— Меня тоже, — ответил я, не покривив душой.

Я ненавидел пичкать ее таблетками. Терпеть не мог. Однако прекрасно знал, что будет, если вовремя не купировать приступ. Насмотрелся прошлым летом.

После очередного раза Кэтрин подробно объяснила, что нужно делать. В первую очередь — успокоить Лиз.

— Пожалуйста, малышка, — уговаривал я, проклиная себя в душе. — Пожалуйста, ради меня.

Облегчение, которое я испытывал от ее согласия, меркло по сравнению с опустошением от боли в ее глазах.

— Люблю тебя. — Снова опустившись на корточки, я взял ее лицо в ладони и попытался оправдаться. — Слышишь? Люблю безумно, и у меня сердце кровью обливается, когда вижу, как ты страдаешь. — Я сглотнул тугой комок, ни на секунду не отводя от нее взгляд. — У меня в мыслях нет причинять тебе страдания. — Лучше умереть. — Я лишь хочу помочь.

Лиз зажмурилась, отрешилась.

Однако я упрямо гнул свою линию.

— Знаю, ты ненавидишь принимать лекарства. — (Слезинка с ее ресниц упала мне на большой палец.) — И ненавидишь походы к врачам. — (На руку приземлилась новая капля.) — А еще я знаю, что ты не чокнутая.

У нее перехватило дыхание, она подалась вперед, с губ сорвался страдальческий всхлип, шедший, казалось, из глубины души.

— Ты справишься. — Я плечом вытер свою мокрую щеку, голос дрожал от избытка эмоций. — И я пройду с тобой весь путь до конца.

Лиз всхлипнула и взяла мою ладонь в свои.

— Я тебя не брошу, — хрипло заверил я. — И всегда буду рядом.

Прерывисто вздохнув, она наклонилась и уперлась лбом в мой лоб.

— Ч-что бы ни с-случилось?

— Да, Лиз. — Я зажмурился и судорожно перевел дух. — Что бы ни случилось.