Проведя целое лето на надувном матрасе в комнате Лиз, я решил, что, если не сложится с кардиохирургией, непременно попробую себя в онкологии или психиатрии.

По крайней мере, необходимыми навыками я обзавелся.

Уверен, мои ровесники впали бы в ступор от того, что происходило в Олд-Холл-хаусе. С другой стороны, никто из ровесников не тащился от хирургических вмешательств на корне аорты — в отличие от меня.

Беспокоило только мое собственное сердце, которое билось исключительно для той, в чьей комнате я обосновался. Ведь всякий раз ее боль передавалась мне.

Каждую ночь Лиз стабильно просыпалась в истерике, и каждую ночь к ней стабильно никто не подходил. Как бы громко она ни кричала, как бы ни безумствовала, ее неизменно оставляли наедине со своими демонами.

Когда это случилось в первый раз, я не рискнул даже подняться с матраса, ведь Майк мог зайти в любой момент и подумать, что мне лезут в голову не те мысли. А он хоть и не прямо, но ясно дал понять: никаких лишних мыслей быть не должно.

Измученная химиотерапией Кэтрин физически не могла помочь дочери, однако у Майка не было проблем ни с ногами, ни со слухом.

Тем не менее в ту ночь никто так и не объявился, а Лиз не переставала рыдать. Тогда я взял дело в свои руки и забрался к ней в кровать. Лиз моментально вскарабкалась на меня и вцепилась крепче, чем Гибси после очередного кошмара.

С тех пор это вошло у нас в привычку. Лиз просыпалась посреди ночи, и я ложился к ней. Она обвивала меня всеми конечностями, держась, словно за спасательный круг, а я шепотом успокаивал ее.

Постепенно Лиз затихала, но до самого рассвета не переставала дрожать всем телом. И не разжимала объятий, пока не рассеивалась тьма; только тогда я тоже убирал руки.

Временами Лиз бессвязно бормотала о монстрах, страшных женщинах, о терзающих ее кошмарах. Я внимательно вслушивался в невнятный поток сознания, потому что чувствовал: она пытается сообщить нечто важное. То, что ее рассудок отказывается воспринимать.

Ночь за ночью я забирался в постель к своей девушке и сосредоточенно ловил каждое слово в надежде, что ее неординарный мозг подкинет мне пищу для размышлений. Хоть какую-то внятную зацепку, от которой можно оттолкнуться.

Да, полиция не нашла улик, мама вообще считала, что от моего напора больше вреда, чем пользы, однако чутье подсказывало, что я на верном пути. Мы с Лиз знали друг друга почти всю жизнь, и я привык доверять ее интуиции. Черт возьми, даже собственная интуиция, которая никогда меня не подводила, требовала, чтобы я поверил своей девушке.

До самого последнего вздоха я буду поддерживать ее и наедине, и на людях. Единственное, в чем Лиз не могла рассчитывать на мою поддержку, так это в своем стремлении наказать Гибса за гипотетическое преступление, которого он не совершал. Если Лиззи воспылала ненавистью ко всем Алленам, вне зависимости от степени родства, то моя злость была направлена исключительно на Марка.

Не стану кривить душой — последние пару месяцев мне пришлось очень нелегко. Я думал, что лучше других разбираюсь в психологических проблемах своей девушки. Святая наивность!

Каждую крупицу энергии, весь позитивный настрой Лиз приберегала для наших встреч, и тот ад, который она переживала в остальное время, разбивал, черт возьми, сердце.

В голове у моей девушки все было не просто сложно: рассудок терзал Лиз до такой степени, что даже я начал понимать ее резкие перепады настроения.

Но самое страшное — она постоянно себя калечила, и у меня душа уходила в пятки от мысли, что стоит отвернуться, и Лиз может взяться и возьмется за бритву. Трижды я ловил ее с поличным, и это были единственные разы, когда я повысил на нее голос.

Потому что хотел до нее достучаться.

Хотел донести, что порезы она наносит не только себе, но и мне.

— Хью? — шепнула в темноте Лиз и, свесившись с кровати, запустила пальцы в мои волосы, чем едва не довела до сердечного приступа. — Ты спишь?

— Нет, — выдохнул я; грудь судорожно вздымалась. — Не сплю.

Лиз продолжила перебирать мне волосы, и я положил руку ей на одеяло.

— Снова кошмар?

— Наверное, — тихо откликнулась она, стиснув мою ладонь. — Не знаю, случился он наяву или во сне.

— Хочешь поговорить...

Я осекся: Лиз скатилась с кровати на мой матрас.

— Привет, — шепнула она, устраиваясь на боку, лицом ко мне.

— Привет. — Я судорожно сглотнул. — Ты упала с кровати?

Лиз помотала головой, и от ее обжигающего взгляда все волоски на моем теле встали дыбом.

— Завтра ты уезжаешь.

— К сожалению. — В груди больно кольнуло. — Послезавтра в школу.

— Не хочу спать без тебя. — Лиз погладила меня по лицу. — Тем более в нашу последнюю ночь.

Опасаясь неверно истолковать ее слова, я медленно поднял руку и замер в ожидании реакции. К моему величайшему облегчению, Лиз не колеблясь нырнула в мои объятия.

— Это не последняя наша ночь, — севшим от волнения голосом заверил я. — Сколько их еще будет впереди.

Набрав в грудь побольше воздуха, Лиз закинула на меня длинную ногу и накрыла ладонью мой голый живот.

— От тебя всегда так приятно пахнет.

— А куда деваться, — пошутил я, старательно игнорируя жар, хлынувший по венам. — Если моя девушка постоянно меня нюхает.

— Не поспоришь. — Ее пальцы скользнули к моему пупку. — Ты в курсе, что у тебя тут волосы?

И не только там, но Лиз об этом знать совсем не обязательно. Особенно сейчас, когда все мои устремления были сосредоточены на том, чтобы потушить полыхающий пожар.

— Хью?

— Хм?

— Ты меня слышишь?

— Да, Лиз. — Я прочистил горло и перехватил ее руку. — Слышу.

— Прости, — виновато шепнула она. — Там трогать нельзя?

— Нет. — Я тряхнул головой и подавил дрожь. — Можно. Просто я не ожидал.

— А, ясно. — Она придвинулась ближе, едва не доведя меня до инфаркта. — Хью?

— Да, Лиз? — Я зажмурился, ощущая на себе приятную тяжесть ее бедра.

— Когда мы начнем друг друга ласкать?

Теперь даже сглотнуть не удалось. Я едва не подавился своей слюной.

— Ласкать?

— Ну да. — Лиз потерлась щекой о мое плечо. — Как принято между парнем и девушкой.

Вот тут мой чертов организм взял свое.

От Лиз не укрылась возникшая проблема.

— Ой, что это у тебя?

Господи Исусе, мама была права.

Мое сердце переполняла любовь к этой девушке, однако тело вожделело ее.

Проклятье.

— Ласкать друг друга начнем, когда повзрослеем, — Я лихорадочно взывал к здравому смыслу и самообладанию в тумане похоти. — Например, в средней школе.

— Но я попаду туда только через два года после тебя, — заволновалась Лиз. — Вдруг ты не выдержишь и начнешь ласкать другую девочку?

— Не начну.

— А если начнешь?

— Не начну, Лиз, — повторил я, чувствуя, как предательски дрожат ноги. — Не начну.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что я знаю.

— Откуда знаешь?

— Потому что я хочу ласкать только тебя.

— Правда? — У нее перехватило дыхание.

— Да, — ответил я и торопливо добавил: — Но сперва нам нужно повзрослеть.

— И долго ждать?

— Я же сказал, до средней школы. — Я снова перехватил ее руку, скользнувшую ниже пупка. — Нам спешить некуда. Обещаю, что в Томмене не посмотрю ни на одну девочку и тем более не прикоснусь ни к одной.

— И не поцелуешь?

— И не поцелую, — заверил я. — Ничего этого не будет. Просто наберись терпения и доверься мне, потому что я никогда не причиню тебе боль.

— Я тебе верю, Хью.

— Отлично. — Перекатившись на бок, я накрыл ладонью ее щеку и улыбнулся. — Нам правда некуда спешить, мы все успеем.

Запавшие светло-голубые глаза смотрели на меня в упор.

— Ладно.

— Люблю тебя, — шепнул я. — Что бы ни случилось.

— Я тоже тебя люблю. — От моего признания ее потухший взгляд снова вспыхнул. — Что бы ни случилось.

— Расскажешь свой кошмар? — решил я перевести разговор в безопасное русло. — Тот, который, как тебе показалось, происходил наяву.

Лиз моментально напряглась.

— Я была в комнате.

— В своей?

— Нет, в другой, — покачала головой она.

— Ясно. — Стараясь ничем не выдать своего волнения, я гладил ее по щеке. — Что еще там было?

— Кровать.

— Ты лежала на кровати?

— Не я. Она.

— Кива?

Лиз отрывисто кивнула:

— Она плакала.

— Звучит жутко. — Сердце учащенно забилось, однако, чтобы не спугнуть Лиз, я даже бровью не повел и самым чутким, непринужденным тоном поинтересовался: — В комнате был еще кто-то?

Она замотала головой, а потом кивнула.

— Значит, был?

Та же реакция.

— Или не был?

— Не знаю. — Лиз зажмурилась и судорожно перевела дух. — Не хочу вспоминать.

— Ладно, — ответил я. — Раз тебе неприятно, закрыли тему.

Больше всего на свете хотелось крикнуть: «Нет, не останавливайся!» — однако язык не повернулся. Завтра мне уезжать, и некому будет собирать Лиззи по кусочкам.

Я обнял ее за тонкую талию и притянул к груди.

— Постарайся поспать.

— А если во сне придет монстр?

— Ты со мной, — успокоил я, крепче прижимая ее к себе. — Буду тебя охранять.

— Ты меня защитишь?

— Да, Лиз. — Мое сердце раскололось на части. — Защищу.