Среди множества одиозных персонажей мировой литературы Андрей Ефимыч, главный герой повести «Палата № 6», точно заслуживает места на пьедестале. Его невозможно не презирать. Вас выведет из себя его спокойная, тихая манера, его осторожная походка. Станет неприятна даже его застенчивость, которая обычно вызывает симпатию.

Андрей Ефимыч – скромный провинциальный врач. Больница, которой он руководит, находится в плачевном состоянии: пациентов слишком много, персонала мало, повсюду царят грязь, беспорядок и разруха. Андрей Ефимыч думает: «Оказать серьезную помощь 40 приходящим больным от утра до обеда нет физической возможности»[192] – а значит, можно и вовсе ничего не делать. И Андрей Ефимыч ничего не делает. Он рассуждает: «Да и к чему мешать людям умирать, если смерть есть нормальный и законный конец каждого? Что из того, если какой-нибудь торгаш или чиновник проживет лишних пять, десять лет?»[193]

Как я уже сказала, герой вызовет у вас отвращение. Но это не один из тех дешевых «злодеев», которыми изобилует массовая литература. Он не строит мрачные дьявольские планы просто из любви к злу. Подобные персонажи созданы специально, чтобы их ненавидели, и потому совершенно нереалистичны. Если хотите распознать плохой роман, обратите внимание на антагонистов.

Андрей Ефимыч же любит умных и честных людей, много читает и интересуется философией. Ему не нравятся страдания. Временами он даже чувствует вину за то, как обходится с пациентами. Однако творит зло из безразличия. Поразительно то, что такого героя легко встретить в повседневной жизни: это ваш сосед или парень в метро. Часто такие люди занимают руководящие посты. Но из-за лени, инерции и отсутствия воли позволяют вещам идти своим чередом.

Идеально описывает натуру Андрея Ефимыча отрывок из «Божественной комедии». Данте под руководством Вергилия только начал свой путь в ад. Воздух вокруг темный, тяжелый, небо лишено звезд. Вдруг он слышит «вздохи, плач и исступленный крик»[194] и «обрывки всех наречий, ропот дикий»[195]. Затем видит бесформенную массу людей. Они бегут за знаменем, которое несется с бешеной скоростью.

Это ничтожные люди. Они «прожили, не зная ни славы, ни позора смертных дел»[196]. Им не хватило мужества сражаться, занять позицию, иметь собственное мнение. Или, может, у них и были свои идеи, но ради выгоды, корысти или просто «спокойной жизни» они предпочли примкнуть к идеям других, к сильным мира сего или толпе. По закону возмездия Данте заставляет их бесконечно гнаться за знаменем.

Вергилий объясняет Данте: «жалкие души»[197] не оставили после себя никакого следа, поэтому в мире о них никто не помнит: «Они не стоят слов: взгляни – и мимо!»[198] Категоричность этих слов абсолютна. Бесполезно говорить о ничтожествах, которые лишены шанса на искупление и не достойны даже внимания.

Для Данте жить – значит бороться и иметь точку зрения. Ничтожные, безразличные – как говорил Антонио Грамши, «мертвый груз истории». Вот почему Данте оставляет их перед самым входом в Ад. Даже Ад не готов принять их.

Если бы Данте жил в XIX веке, он поместил бы Андрея Ефимыча среди этих ничтожеств. Ведь тот и ведет себя как один из них. Но Чехов дает нам возможность заглянуть в глубину мыслей персонажа. Так мы обнаруживаем, что он принадлежит к другой категории, пожалуй, даже к худшей.

В жизни Андрея Ефимыча наступает переломный момент, когда он начинает беседовать с молодым человеком по имени Иван. Он – пациент больницы, запертый в отделении для душевнобольных. Людей там бьют, унижают и истязают. Иван с яростью спрашивает врача, почему он лишен свободы и терпит такое обращение. Почему врач видит и знает все это, но ничего не делает?

«Видите вы, например, как мужик бьет жену. Зачем вступаться? Пускай бьет, все равно оба помрут рано или поздно… Пьянствовать глупо, неприлично, но пить – умирать и не пить – умирать. Приходит баба, зубы болят… Ну что ж? Боль есть представление о боли и к тому же без болезней не проживешь на этом свете, все помрем, а потому ступай баба прочь, не мешай мне мыслить и водку пить. <…> Нас держат здесь за решеткой, гноят, истязуют, но это прекрасно и разумно, потому что между этою палатой и теплым, уютным кабинетом нет никакой разницы. Удобная философия: и делать нечего, и совесть чиста, и мудрецом себя чувствуешь… Нет, сударь, это не философия, не мышление, не широта взгляда, а лень, факирство, сонная одурь… Да! – опять рассердился Иван Дмитрич. – Страдания презираете, а небось прищеми вам дверью палец, так заорете во все горло!»[199]

Ответ Андрея Ефимовича поражает:

«– А может, и не заору, – сказал Андрей Ефимыч, кротко улыбаясь»[200].

Андрей Ефимыч нашел в философии стоиков ответ на любую проблему. Все безразлично, боли нельзя и не нужно избегать. Напротив, страдание – вещь прекрасная, ибо она облагораживает человека. Философия врача называется идеологией. Идеология удобна и практична: с ней можно не думать.

Идеология – необязательно политическое кредо. Она принимает множество форм и носит разные одежды. У каждой эпохи свои наряды. Идеологии – чистые идеи, элегантные абстрактные решения, теоретические формулировки. Они стоят выше любых противоречий и доказательств.

Андрей Ефимыч не смотрит, не слушает, не наблюдает. У него нет колебаний. Он никогда не сомневается в своих идеях – а значит, и в самом себе. Это человек «абсолютной уверенности».

Я верю, что каждый в жизни сталкивался с подобными персонажами: людьми, глухими и слепыми к любым доводам. Подобно герою Чехова, они будут убеждать вас, что дважды два – пять, если так велит их идеология. Общение с ними фрустрирует, изнуряет, оставляет тело и душу опустошенными.

Не буду говорить, чем заканчивается рассказ. Скажу лишь, чему он научил меня: бежать от поборников абсолютной истины как от чумы. В конце концов, спорить с идиотом – совершенно бесполезное занятие.