Вначале романа жизнь Конни Чаттерлей кажется безмятежной. Она замужем за дворянином по имени Клиффорд, живет в прекрасном родовом поместье. У нее нет ни забот, ни личных трагедий, ни семейных драм или конфликтов. Безмятежность героини подобна ясному, тихому, бесцветному свету, который, однако, не сияет и не дает блеска, не знает ни обжигающей интенсивности полудня, ни пульсирующего полусвета ночи. Словом, она ведет обеспеченное, спокойное и мирное существование.

«Конни ходила гулять и в парк, и в лес сразу за парком: лес дарил ей уединение и тайну. Осенью она ворошила палую листву, весной – собирала первоцветы. Словно один бесконечный сон, похожий на жизнь. Порой она видела себя будто в зеркале: вот она, Конни, ворошит листву, а вот женщина (она напоминает героиню какого-то рассказа) собирает первоцветы. И цветы – лишь тени воспоминаний, отзвуки чьих-то слов. И она сама, и все вокруг бесплотны. И некому протянуть руку, не с кем обмолвиться словом.

<…>

Время шло, что-то происходило вокруг, но для Конни ничего не менялось, она так замечательно самоустранилась от всего окружающего мира. Жили они с Клиффордом среди литературных замыслов. Скучать Конни не доводилось, в доме почти всегда были гости. Тик-так, тик-так, тикали дни и недели, только они явно спешили…»[154]

Время Конни не знает ни прыжков вперед, ни кувырков назад. Оно не бежит, не торопит и не подгоняет в нетерпении сократить секунды, минуты и часы до желанного момента. Оно не просит остановиться в надежде продлить мгновение до бесконечности. Время героини не проживается, а течет с механической точностью часов, отбивающих удары. В нем нет ни чувств, ни ощущений. Конни ничего не испытывает: ни порывов, ни трепета, ни содроганий. Она потеряла контакт с конкретной и живой частью мира. Леди Чаттерлей знает: что-то не так, но не может определить, что именно. Она чувствует нехватку, но не знает, чем ее восполнить.

Вот символичная сцена: Конни смотрит на себя в зеркало и видит «потускневшее» тело:

«Маленькие неразвитые грудки печально понурились незрелыми грушами. Живот утратил девичью упругую округлость и матовый отлив – с тех пор, как рассталась она со своим немецким другом – уж он-то давал ей любовь плотскую. <…> [Ее тело] хирело, тускнело – ведь роль ему отводилась самая незначительная. <…>…в двадцать семь лет она – старуха, и нет ни проблеска, ни лучика надежды. Плоть, ее женскую суть забыли, просто отвергли, да, отвергли. И она состарилась»[155].

Чтобы жить, человеку нужна хотя бы одна искра в теле. Эрос – пламя по своей сути. Древние греки под этим словом подразумевали не только сексуальный инстинкт, но нечто большее: первородную энергию, которая зажигает, дает силы.

Эрос – порыв в словах страстного оратора; творческий пыл художника. Страсть, сияющая во взгляде учителя. Она заражает учеников любовью к предмету.

На латыни слова «плодовитый» (fecundus) и «счастливый» (felix) имеют один корень. Плодородной бывает не только земля, но и разум, который раскрывается под лучами Эроса. В жизни Конни, напротив, нет страсти, Эрос отсутствует. Ее взгляд потух, тело несчастно, а ум бесплоден. Муж героини не любит и не умеет любить. По характеру и натуре он напоминает мужа Анны Карениной. Литература изобилует такими людьми-машинами: Алексей Каренин, Клиффорд Чаттерлей, Креонт. Все они отвергли спонтанное, непосредственное и непредсказуемое. Предпочли укрыться в пыльном «небытии» законов, кодексов и холодных государственных интересов, потому что боятся жизни.

В «Аргонавтике» Аполлония Родосского упоминается остров Лемнос. Там произошло ужасное бедствие – местные женщины в порыве безумия истребили всех мужчин: зарезали мужей, задушили отцов и даже собственных сыновей. Своими руками они отняли жизнь у всех, кого любили или могли полюбить.

Безумие было карой Афродиты, богини любви. Она разгневалась на жителей Лемноса за то, что те, слишком поглощенные своими делами, рутиной и повседневными обязанностями, забыли о ней, лишили ее должных почестей. Так богиня отняла у обитательниц острова способность трепетать, радоваться и любить.

Женщины Лемноса погрузились в печаль. То же самое случилось и с Конни. Ее мир сильно отличается от мифического предания. Но корни беды – одинаковые.