COVID-19 не принес апокалипсис. В общем историческом контексте это всего лишь очередное относительно незначительное препятствие.

Однако это не означает, что его ущерб следует приуменьшать. По состоянию на апрель 2024 года во всем мире погибло более семи миллионов человек и вирус никуда не исчез: он мутирует, превращаясь в ежегодную эпидемию, подобную сезонному гриппу. Экономисты подсчитали, что пандемия лишила только Соединенные Штаты 14 триллионов долларов. Карьеры были поставлены на паузу или разрушены, семейные бизнесы уничтожены, дома потеряны, жизни омрачены.

Но если бы COVID-19 был столь же разрушительным, как «черная смерть» или испанский грипп, погибли бы миллиарды людей, государства бы рухнули и мы жили бы в совершенно другой реальности. Но этого не произошло, и мы до сих пор живем в узнаваемом мире.

Это дает нам возможность поразмыслить над тем, как мы отреагировали.

Конечно, были и победы. Наша вера в науку пошатнулась в годы пандемии COVID-19, но она выстояла, и согласованные скоординированные усилия привели к разработке в рекордно короткие сроки вакцины, которая (по последним оценкам Национальных институтов здравоохранения) спасала 14 миллионов жизней каждый год после 2020 1.

Однако во время пандемии мы снова увидели древние, почти первобытные реакции на болезнь, которые проявились вопреки всем накопленным знаниям.

Мы ужасно боялись миазмов, поэтому держались на расстоянии двух метров друг от друга.

Мы опрыскивали продукты дезинфицирующими средствами, как будто это были библиотечные книги, переносящие инфекцию.

Мы возражали против новых вакцин, потому что не понимали их научной основы. Вместо этого мы настаивали на «проведении собственных исследований».

Мы противостояли попыткам правительства ввести карантин и изоляцию.

Мы обмазывались ароматизированным антисептиком для рук.

Мы купили больше мыла, чем за любое предыдущее десятилетие.

Мы перестали принимать причастие (во многих случаях мы вообще перестали собираться вместе для каких-либо религиозных обрядов).

Мы чрезмерно использовали дезинфицирующие средства на всех возможных поверхностях, вероятно, причинив себе больше вреда от химической перегрузки, чем могли бы причинить случайные микробы.

Мы боялись иммигрантов.

Мы обрушились с критикой на азиатов, в том числе и на своих сограждан.

Некоторые из этих реакций имели свое основание, но не большинство. Правда в том, что как общество мы бездумно прокручивали в голове почти каждый эпизод последних нескольких столетий наших отношений с инфекционными заболеваниями.

Наступит новый цикл. Мы уже наблюдаем своего рода возвращение к безумному оптимизму эпохи восторга, с новыми достижениями в медицине (роботизированные экзоскелеты, хирургическая виртуальная реальность, носимые технологии) и даже перезапуском давно приостановленной космической программы.

Но когда следующая пандемия распространится по всему миру, вернемся ли мы снова ко всем старым и проверенным методам борьбы? Будем ли мы покрывать себя химикатами, обвинять чужаков в распространении болезней, а ученых – в коррупции?

Сможем ли мы вырваться из этих привычек? Пока однозначного ответа нет. В конце концов мы по-прежнему говорим детям одеться потеплее, чтобы не простудиться, – возможно, наши привычки укоренились слишком глубоко, чтобы их преодолеть.

Но понимание прошлого – это, по крайней мере, шаг в правильном направлении.

Спасибо за выбор нашего издательства!

Поделитесь мнением о только что прочитанной книге.