Врач называл ее просто пациенткой. Она была замужем, «среднего возраста» (вероятно, лет 30 с небольшим), на пятом месяце беременности.

Обычные неприятные ощущения, связанные с этим состоянием, постепенно сменились постоянной тупой пульсацией внизу живота. Кровотечения не было. Она отчаянно надеялась, что ребенок все еще растет, что это просто колики (общепринятое в XIX веке обозначение то появляющихся, то исчезающих болей в животе). Соседка принесла ей горячий чай и их семейную бутылку лауданума, добавив 20 капель в чашку. Это было популярное средство, и когда боль утихла, женщина глубоко благодарно вздохнула и впервые за много дней хорошо выспалась.

Однако к середине следующего утра боль вернулась. На этот раз она позвала врача.

Он диагностировал колики от метеоризма и назначил раствор пищевой соды с кротоновым маслом, а также пятьдесят капель лауданума.

Боль снова утихла, а затем вернулась с удвоенной силой. В течение следующих дней она послушно принимала все назначенные ей лекарства: магний, больше масла, сенну с солью, каломель. Ей делали инъекции скипидара. Вызвали другого врача. Пациентке пустили кровь и наложили пластырь на низ живота. Раствором ртути ей натерли живот, бедра и подмышки. Женщина корчилась в агонии и кричала. Ей принесли лауданум. А затем еще, еще и еще.

Когда ее тело отказало, а плод умер, она плыла в сумеречном мире, туманном месте, где мучения казались далекими и терпимыми. Боль все угасала, пока не превратилась в тонкую алую нить, которую можно было легко разорвать. Женщина медленно погружалась во тьму. Воды сомкнулись над ее головой, принеся покой. Она вдохнула их с благодарностью и расслабилась 15.

«Неустранимый смертельный запор» – такой диагноз поставил врач после вскрытия. Ничего нельзя было сделать – только облегчить боль пациентки и позволить ей уйти с миром. Он не понимал (и никто не понимал), что лауданум одновременно обезболивал и останавливал работу кишечника. Пилюли Парацельса избавили ее от боли, но лишили жизни.

А боль – это типичное состояние человека. Способные избавить от боли окружены ореолом: их имена веками остаются в памяти, высекаются на зданиях, увековечиваются в галереях, театрах и парках.

Прими таблетку, и тебе полегчает. Лекарства появились из нашего отчаянного желания чувствовать себя лучше, и очень скоро его затмило еще более сильное и отчаянное стремление к избавлению от боли. Веками обезболивание считалось самым полезным из того, что могла предложить медицина. В остальном у нее было мало ответов.

Но даже когда ответы появлялись сами собой (в XXI веке мы довольно много знаем о том, почему болеем и что с этим делать), лекарства упорно сохраняли свой обезболивающий характер XVI века. Они облегчают страдания, для которых до сих пор не существует эффективных медицинских решений: артритные суставы и межпозвоночные грыжи, головные боли, болевые синдромы при раковых заболеваниях.

Последние 500 лет они выполняют одну задачу: приносят милосердие в безжалостное время.