И снова утро.

Вы просыпаетесь с болью в плече и жжением в бедре. Садитесь на край кровати и пытаетесь растянуться, чтобы облегчить боль (вы чувствовали скованность в правом боку уже какое-то время. Наверняка после того как вчера вы столько времени выдергивали сорняки, станет еще хуже). Ковыляете в ванную. Выполняете утренние процедуры.

Боль не проходит.

Острые осколки дискомфорта спускаются от затылка к ключице и вдоль боковой стороны тела почти до колена. Вам нужно идти на работу (сидение за компьютером явно не поможет избавиться от скованности), затем отвезти детей на плавание, а завтра вы обещали помочь маме убрать в гараже (о чем вы вообще думали?).

Измеряете температуру: нормальная. Значит, не грипп и не ковид, какое облегчение! Просто дают о себе знать мышцы и суставы среднего возраста. Вы открываете зеркальную дверцу шкафа над раковиной, достаете две таблетки ибупрофена и запиваете их водой из кружки для полоскания рта.

Вы все обдумываете, оцениваете боль и принимаете еще две таблетки (не больше назначенной дозы – печень выдержит). Этого достаточно. Действующее вещество попадет прямо в очаг боли, распространится вниз, успокоит и принесет облегчение. Лучше съесть тост, чтобы успокоить слизистую желудка, но можно продолжать жить без изменений. Все, что вам нужно, – это чтобы обезболивающее подействовало.

Если оно не поможет, придется позвонить своему врачу и получить рецепт на что-то посильнее. Остается надеяться, что в этом не возникнет необходимости, потому что тогда придется ехать в клинику и потратить несколько часов, прежде чем врач выпишет рецепт. Однако после этого вы примете лекарства и испытаете облегчение.

* * *

Вы просыпаетесь с болью в плече и жжением в бедре.

Пододвигаетесь к краю веревочной кровати и садитесь на деревянный каркас. Бормочете короткую молитву. Она заученная и механическая, но необходимая на случай, если вдруг Бог (боги или ваше местное городское божество) пошлет знак. Затем вы достаете ночной горшок, опорожняете мочевой пузырь и засовываете горшок обратно под кровать – вы выльете его содержимое позднее, когда боль утихнет. Каждое утро вы испытываете все больший дискомфорт.

Вы натягиваете одежду и выходите из спальни в главную комнату дома. Дети уже голосят, а у огня блеют два осиротевших ягненка. Дрова сырые, и в комнате дымно. Вы наливаете себе стакан эля и присаживаетесь всего на минутку. Впереди полный работы день: утром приведут на убой три коровы, а после полудня – стаю кур. Еще и двоюродный брат все упрашивает усмирить взбеленившегося барана. Вы сгибаете правую руку и морщитесь. Что-то всегда болит (это не ново), но теперь при движении рукой появляется острая колющая боль, и вас одновременно беспокоят дрожь, озноб и обильный пот.

Вы следовали всем обычным рекомендациям: пили больше или меньше эля, ели больше красного мяса или не ели его вовсе, делали припарки из горячего ячменя и кардамона, которые когда-то помогали, но теперь не имели никакого эффекта. Что-то не так. Баланс нарушен, но это слишком сложно для вашего ограниченного понимания своего тела и того, как воздух, ветры и воды нарушают его. Пора обратиться за профессиональной помощью.

Вам нужен врач.

Вы стискиваете зубы, думая о небольшой стопке серебряных монет за каминной полкой. Половина из них предназначалась для приданого вашей дочери, но без работы не будет ни приданого, ни свадьбы. Вы можете пожертвовать достаточно денег, чтобы выяснить, какое сочетание жара и холода, питания и привычек утомляет ваши плечо и бедро, и понять, какие изменения необходимо внести в жизнь, чтобы почувствовать себя лучше. Вы просто надеетесь, что врач не порекомендует вам переехать в другой город, навсегда отказаться от любимой пищи или регулярно принимать дорогостоящие экзотические травы для восстановления гуморального баланса.

Но вы уже смирились: если хотите поправиться, значительные перемены в жизни неизбежны.

* * *

Лекарства приносят облегчение. Проглотить что-то против какого-то симптома и устранить его. Для нас это естественно.

Однако на протяжении большей части истории такое понимание действия лекарств не было общепринятым.

Раньше не существовало четкого представления о том, что такое лекарство и чем оно отличается от еды и питья.

С самого начала истории человечества мы использовали различные вещества, чтобы менять свое самочувствие. Люди варили пиво с тех пор, как начали выращивать зерно, а старейший в мире тайник с вином был обнаружен в иранской деревне VI тысячелетия до нашей эры.

Итак, идея изменения натурального ингредиента (его концентрации, заваривания или дистилляции) для последующего применения для улучшения разума и тела существует на протяжении нескольких тысячелетий.

Шумеры и ассирийцы использовали кору ивы для снятия «концентрации жара» (содержащийся в иве салицин снижал температуру). Согласно папирусу Эберса, датируемому примерно 3000 годом до н. э., древние египтяне использовали более 150 растений, трав и овощей для улучшения состояния здоровья и борьбы с симптомами болезней. Так же поступали и греки до Гиппократа, хотя выбор растений по большей части мало соответствовал их фактическому действию и в основном объяснялся ассоциациями (например, корень орхидеи измельчали и использовали как афродизиак, потому что двойная луковица цветка напоминала яички (греческое слово orchis обозначает «яички»). Растения, способные раскалывать трещины в скалах, собирали и применяли для дробления камней в почках из-за их разрушительной силы.) Врачи-последователи Гиппократа использовали целый арсенал растений, растительных экстрактов и связанных с ними продуктов питания для восстановления баланса организма и выздоровления.

Однако все это считалось продуктами питания, а не лекарствами в современном понимании этого слова. Если бы вы заболели, врач наверняка порекомендовал бы изменить рацион и назначил настойку из трав. Но это было бы лишь частью ваших усилий по изменению окружающей среды – было ожидаемо, что вы измените уровень физической активности, время пробуждения и засыпания, окружающую температуру или даже переедете в другое место.

Таким образом, превращение некоторых продуктов питания и напитков в лекарства проходило медленно, расплывчато и без особых оснований. [10]

От стреляющей боли в бедре и ноге могли заварить чай из белены или натереть больное место пастой из свиного жира, белладонны и тимьяна, а могли просто съесть побольше дыни или огурцов и заменить вечерний эль сладким вином. Это уменьшило бы избыток горячей крови, вызывающей боль, и охладило бы гуморы до состояния равновесия 2.

Спустя 400 лет после Гиппократа понятие «лекарство» наконец получило свое развитие.

Рецепты различных отваров, которые считались сильнее еды, передавались из уст в уста, записывались на обрывках пергамента и полях медицинских текстов Гиппократа. Одна из самых ранних энциклопедий рецептов лекарств была составлена в I веке хирургом Диоскоридом, служившим в армии Нерона. В монументальном сборнике Диоскорида «О лекарственных веществах» (De materia medica) перечислены свойства различных лекарств:

«…согревающие, смягчающие, вяжущие, горькие, крепящие, мочегонные, подсушивающие, охлаждающие, смешивающие, обостряющие, разжижающие, расширяющие, цикатризантные [способствующие заживлению ран], снотворные, расслабляющие, потогонные, закупоривающие поры, вызывающие жажду, очищающие, укрепляющие, питательные…» 3.

Все это гиппократовские свойства – свидетельство, что лекарства на тот момент недалеко ушли от усиленного питания.

Поэтому их чаще всего изготавливали и раздавали люди, никакого отношения к врачам не имеющие. Римский врач Скрибоний Ларг даже жаловался, что слишком много врачей сопротивлялись применению лекарств, поскольку они не относились к «настоящей» медицине. Более сильные формулы, предназначенные для облегчения страданий, обычно были прерогативой «скромных и в остальном неизвестных людей, которые… никогда не обучались медицине и не связаны с профессией, но, несмотря на это, давая соответствующие лекарства, они могут, словно по божественному вмешательству, избавлять пациентов от боли и опасности» 4.

Избавлять пациентов от боли – именно это, а не исцеление, стало первым и главным предназначением лекарств. Изначально они принадлежали не медицине, а сообществу повитух, гадалок, школьных учителей, аристократов-энтузиастов и лавочников, которые уделяли время изучению существующих рецептов мазей, сиропов, настоек и порошков.

* * *

Практически с самого начала изготовление лекарств окружали мошенничество и уловки.

Ранние успехи в создании лекарств в основном были связаны с кропотливым трудом арабских химиков, ставших мастерами по работе с природными ингредиентами. Они нагревали и перегоняли, процеживали и фильтровали, сушили и кристаллизовали, выпаривали, кипятили и замораживали. Они считали, что каждый природный элемент обладает сущностью – чем-то неземным и изначально присущим, но при этом тем, что можно обнаружить и использовать для изменения нашего самочувствия. Извлечение этой сущности требовало навыков. Те, кто практиковал это дело, называли его «египетская наука» или «аль-кимия» (от Кемет, древнего названия Египта). Это перешло в греческий, а затем в латинский и английский языки как алхимия.

Алхимию, косвенного предка современной химии, изначально не связывали ни с магическим искусством, ни с превращением свинца или меди в золото – это случилось позже. Это была медицинская практика, направленная на поиск истинных природных эссенций, которые могут спасти человека от болезни и смерти. Эта вера сохранилась в языке, который мы используем, говоря о виски, роме, водке и джине. Самые ранние продукты алхимиков – чистые дистилляты, предназначенные для применения в лечебных целях. Их не портили добавлением сахара, специй и трав, поэтому мы до сих пор называем их крепкими спиртными напитками. Они представляют собой чистейшее и важнейшее предназначение спирта[11]. Спиртной напиток был предназначен не для того, чтобы радовать сердце и придавать лицу сияние, а для того, чтобы освободить тело и довести его до идеального состояния здоровья, каким оно и должно быть.

Поиск алхимических эссенций привел арабских исследователей ко множеству других открытий: экстракции ароматических масел, достижениям в производстве цветных красителей и чернил, созданию стекла, бумаги и мыла. Наряду с этими передовыми продуктами пришли и технические достижения: дистилляция, кристаллизация, сублимация и выпаривание.

Алхимия сделала огромный шаг к настоящей науке, и все это ради исцеления человеческого тела.

Недалеко от современного Тегерана великий персидский алхимик и врач Абу Бакр Мухаммад ибн Закария ар-Рази, известный на Западе как Разес, посвятил всю свою жизнь экспериментам с растениями, животными и минералами с целью изготовления из них лекарств. Именно благодаря ар-Рази игра «Двадцать вопросов»[12] начинается с вопроса «Это животное? Растение? Минерал?», поскольку он ввел это разделение в современную мысль 6.

Но затем алхимия свернула в другую сторону.

Мы жадный вид. К началу XVI века алхимия все больше превращалась в поиск магического способа превращения шлака в золото, которое считалось «спиртом» (духом) физического мира, чистейшим материальным элементом. Человечество решило, что, очистив шлак, сумело бы найти золото. Это породило всевозможные магические практики: обращение к ангелам с просьбой показать правильные химические формулы, чтение заклинаний над шлаком для раскрытия его истинной сущности, рисование пентаграмм и размахивание амулетами с выгравированными каббалистическими символами в небе, после того как Луна вошла в знак Козерога. Алхимия превратилась в колдовство 7.

Однако один из приверженцев алхимии, швейцарский врач по имени Теофраст Бомбаст фон Гогенгейм считал, что алхимические принципы можно очистить от суеверий и использовать для создания новых и совершенных лекарств.

Фон Гогенгейм когда-то возглавлял медицинский факультет Базельского университета, но, вступив в должность, он первым делом устроил публичное сожжение «Канона врачебной науки» Авиценны – главного учебника университета – и заявил преподавателям, что они глупцы, раз принимали старые истины Гиппократа. Преподаватели оскорбились, что неудивительно. Поэтому всего через два года своего пребывания в должности фон Гогенгейм покинул Базель и отправился странствовать по Европе, изучая лекарства и теории (по его собственным словам) «старух, цыган, колдунов, кочующих племен, старых разбойников и подобных изгоев». Он также взял себе другое имя: Парацельс 8.

Сегодня мы назвали бы Парацельса приверженцем нетрадиционной медицины или шарлатаном. «Он жил как свинья, выглядел как пастух – писал один из его современников, – и большую часть времени был пьян». Однако он также был динамичным, харизматичным, энергичным, увлекательным оратором, собиравшим толпы, и дикарем с необъяснимой силой притяжения 9.

Парацельс считал (как и другие философы его времени), что каждый человеческий орган и часть тела родственны минералу или растению, способному их вылечить. Поэтому он потратил годы на поиск внутренней сущности природных элементов: практиковал арабские техники нагревания и измельчения, дистилляции и дробления, концентрирования и смешивания. Конечно, не все его лекарства работали. Парацельс назначал множество бесполезных и вредных лекарств (как и его коллеги-врачи, он лечил венерические заболевания ртутью – средством не менее опасным, чем сама болезнь).

Но в то же время Парацельс открыл – или случайно обнаружил – обезболивающее, которое действительно облегчало страдания. «У него были пилюли, – писал один из современников, – которые выглядели как мышиный помет… Он хвастался, что может с помощью этих пилюль воскрешать мертвых» 10.

Парацельс уклончиво отвечал на вопрос о составе этих пилюль, в разное время утверждая, что они содержат измельченный жемчуг, белену, янтарь, золотую пыль и рог единорога. Но он также признавал, что их основное действующее вещество – опиум, древнейшее из растений, изменяющих состояние.

После долгих экспериментов (на себе) он обнаружил, что опиум, который чаще всего употребляют в пищу, курят или растворяют в воде, легче всего усваивается после перегонки в спирт. Он стал добавлять это новое соединение в лабданум – древнюю лечебную смолу, изготовленную из листьев и цветов ладанника. В руках безумного алхимика лабданум, смешанный с опиумом, превратился в лауданум. Возможно, это слово было образовано от латинского глагола «хвалить», а может, Парацельс его просто выдумал 11.

Именно благодаря таблеткам лауданума он заработал себе репутацию. В мире, постоянно сотрясаемом волнами холеры, дизентерии и туберкулеза, лауданум облегчал рвоту, диарею и кашель. Он притуплял сильнейшие боли от артрита, дегенерации межпозвоночных дисков и последних стадий рака (ни одно из этих заболеваний тогда не умели диагностировать). Он давал сон бессонным, покой беспокойным, силу умирающим и утешение утомленным болью.

Парацельс принес милосердие в беспощадное время.

В течение следующих 300 лет лауданум оставался основным пунктом врачебных назначений: его прописывали женщинам и мужчинам всех возрастов, капали в горло беспокойным младенцам, давали капризным малышам, вливали в рот умирающим страдальцам. Поэты и матриархи, врачи и судьи, проститутки и игроки, ученые и священники – все стали зависимы от волшебных пилюль.

В последующие столетия употребление опиума было настолько распространено, что вплоть до XIX века лауданум продавался в деревенских магазинах и бакалейных лавках. Он был доступен в форме таблеток или капель под дюжиной запатентованных названий. В издании «Энциклопедии практических рецептов» Кули 1880-х годов указана относительная сила опиумных препаратов Датчмена, Форда, Хоултона, Неймана, Квинса и некоторых других. Лауданум стал главным лекарством. Его даже подавали в пабах: владельцы часто добавляли его в пиво во время вспышек холеры 13.

Со временем врачи начали замечать несколько побочных эффектов лауданума. Во-первых, пациенты, принимавшие препараты опиума, со временем обнаруживали, что его действие ослабевает. Для облегчения боли, которое раньше обеспечивала одна таблетка, нужны были все более высокие дозы.

При этом применение данного препарата по-прежнему фактически не регулировалось. В Англии в 1888 году Джорджа Томпкинса из Плимута осудили и оштрафовали на 20 шиллингов за продажу лауданума, но только потому, что он не указал свои имя и адрес на флаконе, из-за чего было невозможно отследить источник препарата и силу его действия.

В отсутствие четких объяснений того, как распространяются и развиваются болезни, разработка лекарств оказалась сосредоточена вокруг облегчения боли – изучение и создание препаратов было направлено именно на обезболивание.

Правда, эти препараты убивали как минимум так же часто, как и приносили облегчение.