Гриб парил в воздухе, седая длинная борода свисала на добрый метр к земле, а шляпка была другого цвета, не такая как у Боровика Ивановича.

Но это всё так, внешнее, главным отличием этого представителя разумных грибов от моего учителя была густая, материальная тёмная аура, от которой на коже проступали мурашки.

Внезапно, рядом с ним я заметил тёмное мерцающее облако, внутри которого мелькнула знакомая шляпка.

«Боровик Иваныч», — озарило меня узнавание и я, без всякой подготовки, ударил.

Таран из чистой энергии снёс гриба обратно в портал, а невидимая рука одним движением вырвала моего учителя из непонятной тюрьмы.

Спустя десяток секунд портал погас, а слуги Безымянного поспешили отступить в свои порталы, которые вскоре тоже захлопнулись.

— Мерлин, — позвал я ректора.

Тот выглядел усталым, но в то же время довольным, видимо не каждый день ему доводилось сталкиваться с достойными противниками на магической стезе.

Я указал на Боровика Ивановича.

— Что с ним?

На душе скребли кошки. Умом я понимал, что сделал всё от меня зависящее, но сердце считало иначе. Оно разгоняло ярость по венам и требовало казнить всех причастных к этому. Да что там говорить, было за что. Мой учитель, из цветущего и величавого старца с чистой бледной кожей, покрылся тёмными пятнами, в бороде грязь, а под глазами черные круги как у панды. И это было бы забавно, если бы ни было так грустно. Что они с ним делали? Твари.

— Кажется его ввели в магический сон. И судя по его ауре…

— Он видит кошмары, — мрачно закончил я.

Теперь понятно зачем тот проклятый слуга Безымянного принёс учителя сюда.

Всё из-за того, что его уже не спасти из бесконечного лабиринта собственных страхов и желаний.

— Мерлин, — выдохнул я, приняв решение. Оно было настолько же очевидным, как и опасным. — Я должен отправиться за ним. Сейчас.

— Понял. Сейчас же позвоню Вознесенскому, — с готовностью кивнул он.

— Спасибо, — благодарно улыбнулся я.

— Не стоит, — покачал головой Мерлин. — После того, как твой человек пожертвовал всем при спасении Светочки, я твой пожизненный должник.

На это я не стал ничего отвечать, поскольку заметил упрямые нотки в его голосе. Если ему хочется быть должником, то пусть, во всяком случае пока это имеет разумные границы.

В это время на улицу вывалили бойцы и построились в по-армейски ровную шеренгу. Я передал Боровика Ивановича на руки ректору, чтобы он унёс его отсюда, и подошёл к моим людям. Перед строем стояли их командиры Багратион с дедом Антипом, а вот Илья, как ни странно, встал в один ряд с рядовыми бойцами.

— Спасибо за службу, — произнёс я. — Все вы сегодня были настоящими героями. Благодарю вас! — И обратившись к командирам, добавил: — Всем премию и дополнительный выходной. Что по потерям? — прежде всего нужно заботится о выживших, но и о павших забывать не стоило.

— Потерь нет, — вытянулся в струну Багратион, преданно поедая меня глазами. — Раненным уже оказана помощь. Их отправили к Зеване.

— Молодцы, — кивнул я и посмотрел на мужчин, на лицах которых уже проступили первые признаки радости от предстоящего выходного, да ещё и щедро оплаченного премией. — Все молодцы!

Я улыбнулся людям и шагнул в открытый портал. Можно было бы сказать, что нас ожидает ещё много сражений, и это только начало, но зачем? Мы победили и нужно уметь этому радоваться, а о последующих битвах волноваться должны командиры, а не рядовые.

А пока пришло время позаботиться о Боровике Ивановиче.

Вознесенский прибыл через час. Он был крайне недоволен и постоянно ворчал, что его снова оторвали от прогулки по его любимому парку, хотя сейчас в центре Сибири, коим являлся Великосибирск, стояла не самая лётная погода. Минус сорок, с ветром, что автоматически ухудшало температуру минимум на десять градусов вниз. И судя по массивной шубе и валенкам, и пунцово-красным щекам, некромант не пользовался магией для защиты от холода, предпочитая мирские способы.

— Доброго дня, Афанасий Яковлевич, — встрял я в его тихий ропот. — Благодарю, что оперативно пришли на помощь. Без вас нам не справится, — немного патоки никогда не бывает лишней, особенно если она вполне заслуженная.

— И вам не хворать, молодой человек, — чуть смягчился он от моих слов. — Что на этот раз?

— Да всё то же, — ответил я и чуть помедлив, добавил: — Возможно. Но вам лучше взглянуть, — после чего указал на угол дивана, куда положили Боровика Иваныча.

— Ну, это даже не интересно, — хмыкнул он, а потом замер. — Это что⁈ — мужчина комично открыл рот и указал пальцем на моего грибовидного учителя.

— Мой учитель магии из Святого Леса, Боровик Иванович, живой гриб, — не стал я скрываться. Зачем? Вскоре Святой лес присоединиться к империи и станет открытым местом для туристов. А таких, я уверен, будет немало.

— Так это правда! — изумился он, не отводя взгляда от Боровика Ивановича. — Я слышал, что земли, которые вместе с титулом разыгрываются на магических играх, находится в центре Черепановских волшебных земель…

— Насколько мне известно, император лично сообщил об этом на открытии игр, — заметил я. — Да и вы лично там побывали в прошлый раз.

— Нас тогда встретил здоровенный мужик с юношеским лицом и открыл портал в светлую комнату из светлого дерева, — отмахнулся он. — И Мерлин мне говорил про оборотней и людей с магическими мутациями, про резервацию, но я и не подозревал, что там… — он замолк, подбирая слова, — … что люди совсем не будут похожи на людей, — скомкано закончил он.

— Мир полон того, чего мы не знаем, — улыбнулся я. — А теперь давайте перейдём к делу. У моего друга, возможно, осталось мало времени, — сказал я, и внутренне поморщился. Там, в нави, меня ждала очевидная ловушка, в которую я обязательно попаду. С другой стороны, кто предупреждён, тот вооружён, а значит, шанс выжить есть и это главное.

— Конечно-конечно! — торопливо закивал Вознесенский. — У вас есть с ним какая-нибудь магическая связь?

— Мы с ним подписали магический контракт, — припомнил я.

— Отлично! С прошлого раза я тщательно изучил этот вопрос и нашёл способ как наиболее безопасно действовать в подобной ситуации. Пришлось правда неделю просидеть в библиотеке и найти почти забытые фолианты Уткина и Свердлова, но это того стоило! Представьте, оказывается, так называемое измерение Навь — ничто иное как общемировое вместилище душ, и каждый человек, который ложится спать, попадает на первый уровень этого мира! Уткин высказал теорию, что Навь — это ничто иное как межмировое пространство, откуда можно попасть даже в другой, параллельный мир! На это указывает ряд признаков, к примеру, что многие сны очень реалистичные, и некоторые видные учёные сделали свои открытия именно подглядев их в своих сновидениях!

— Это занятно, — отметил я для себя Уткина и Свердлова. — А эти уважаемые авторы ещё живы?

— К сожалению, не имею такой информации, — вздохнул Вознесенский. — Но если вы отправитесь в библиотеку академии, то там эти книги есть.

— У тебя полный карт-бланш в нашей библиотеке, — сказал молчавший до этого ректор.

— Благодарю, — кивнул я, — а теперь давайте уже перейдём к делу.

— Хорошо, — кивнул Вознесенский и обратился к Мерлину: — Мне нужно несколько волшебных камней, думаю средней силы, и волшебный генератор заклинаний.

— Сейчас, — сказал Мерлин, и в его руке возникла золочённая шкатулка, которую он передал некроманту. После чего он шагнул к массивному высокому книжному шкафу и несколько секунд вытаскивал и ставил на место книги, казалось, в рандомном порядке.

— Это что, механическая система безопасности? — удивился я, глядя как шкаф со скрипом отодвигается в сторону.

— Все ждут от ректора магической академии волшебства, особенно в его собственном кабинете. И если сюда заявятся грабители, то обязательно будут вооружены антимагическим металлом, — хмыкнул он.

— И сильно обломаются, — кивнул я, признавая если не гениальность, то сообразительность и смекалку ректора.

— Я даже камеру повесил здесь вполне обычную, — он указал вверх, над неспеша отодвигающимся в сторону шкафом. — Если вдруг когда-нибудь какие-нибудь сумасшедшие решаться меня ограбить, хочу запомнить их лица, ну а если на лицах будут маски, то голоса полные растерянности.

— Достойная награда за смекалку, — улыбнулся я.

— Я тоже так думаю, — хмыкнул он и стал открывать сейф. — А сейф у меня полностью из антимагического металла, плюс трёхступенчатая система идентификации: отпечаток пальца, сетчатка глаза и капля крови. Причём, если воришка схватится за ручку, даже в перчатке, то без специального пароля сейф уже не откроется.

Мерлин рассказывал всё это исполненный гордостью и радостью, что имел возможность с кем-нибудь поделиться. Видимо, не так много доверенных людей, которым можно рассказать такой важный секрет.

— Тогда четырёхступенчатая система получается, — заметил я.

— Пароль — это крайняя мера. Я их плохо запоминаю, да и взломать не так сложно. У меня есть один, и тот спрятан в надёжном месте.

Я понимающе кивнул, а Мерлин наклонился к чёрной металлической двери, и та спустя секунду щёлкнула, отворяясь. Ректор вытащил из тёмного зева хранилища небольшой шар бронзового цвета и протянул его Вознесенскому.

Тот деловито кивнул и стал работать с артефактом. Выглядел тот, как шарообразная версия кубика-рубика, полностью исписанный буквами из магического алфавита.

Пока некромант подбирал нужные символы, строя их в известную одному лишь ему последовательность, я спросил у Мерлина:

— Что это за артефакт?

— Генератор заклинаний Никольского, — лекторским тоном произнёс Мерлин, явно перейдя в режим преподавателя, коим по факту и являлся. — Этот прибор позволяет создавать несколько десятков заклинаний одновременно, при этом, настроить частоту их повторения и силу, порядок создания.

— Сильно! — я с уважением посмотрел на небольшую, размером с теннисный мячик вещицу. Хочу тоже такие уметь делать. — Сколько времени уходит на его создание?

— Таких, насколько мне известно, всего три в империи, — вздохнул Мерлин. — И повторить их пока никто не может.

— Для этого нужно его разобрать, — понимающе произнёс я.

— Верно, — ещё раз вздохнул ректор. — И даже у меня на такое рука не поднимется.

— Нет уверенности, что соберёте обратно, — подытожил я и получил ещё один тяжёлый вздох.

— Я готов! Давайте приступать! — сказал Вознесенский.

Я решительно шагнул к дивану и сел рядом с Боровиком Ивановичем, который никак внешне не изменился. Уверен, Безымянный мог бы убить его в любой момент, но цель охоты не в уничтожении приманки.

Ладно, посмотрим, кто ещё из нас добыча! Один раз я уже победил его в Нави, правда тогда со мной был золотой клинок Хроноса, но не суть. Главное, если получилось однажды, может получится и второй раз и этого мне достаточно.

— Сейчас я вытащу из тела твою душу, а генератор заклинаний проложит путь до твоего друга. Ты не должен сходить стропы до тех пор, пока не достигнешь цели. Обратный путь будет держаться, но я не знаю сколько. Так что лучше поторопиться. Свердлов писал, что на этом маршруте тебя будут ждать видения из прошлого, настоящего, будущего, а возможно, тебе посчастливится мельком увидеть иные миры. Ты готов?

— Нет, — хмыкнул я. — Давайте уже.

— Отчаянный ты человек, Алексей, — с внезапным уважением посмотрел на меня Вознесенский. — Если спасение принцессы-оборотня из Святого Леса я ещё мог понять, то это…

Я стёр улыбку с лица.

— Я не бросаю своих людей. И если есть возможность спасти, то сделаю это.

Вознесенский изменился в лице. На его морщинистом, с тонкими аристократическими чертами лике проступила непонятная мне эмоция, то ли восхищение, то ли удивление, а может и то и другое одновременно.

— Тогда начнём, — решительно произнёс он, и шарик в его руке засветился радугой энергий, очень напоминавших императорскую магию.

Глаза стали стремительно слипаться, и уже почти окунувшись в мир грёз, я услышал голос некроманта:

— Мерлин, кто этот парень? Он не может быть простолюдином.

На это я внутренне улыбнулся. Знал бы он, что в моём мире вполне обычные ребята могли стать великими полководцами и управленцами, без золотой ложки в одном пикантном месте. Воля и разум — вот главный секрет любого лидера.

* * *

На этот раз не было никакого давления и мира, где земля и небо поменялись местами. Более того, место, где я оказался, являлось моим родным городом. Небольшие улочки, нестройные, из разных поколений, высокие и не очень дома, на первых этажах которых обосновались продуктовые супермаркеты, алкомаркеты и аптеки, видимо на случай, если перебрал с продукцией из соседнего магазина.

Здесь тоже была зима, такая же лютая, как и в том мире. Интересно, я оказался здесь из-за того, что отрезан от внутреннего источника магии? Или это выверт моего подсознания.

Оглядев себя, я обнаружил свою любимую чёрную куртку и тёплые, созданные для условий крайнего севера, берцы. Всегда покупал зимнюю обувь в магазинах спец одежды, максимально практичная и зимой не холодно.

Я повертел головой в поисках пути, который мне проложил Вознесенский. Ничего. Просто город, редкие прохожие, спешащие в тёплые объятия домов, магазинов или общественного транспорта, и всё.

— Алёша, — раздался за спиной до боли знакомый голос. Я дёрнулся, словно от пощёчины, и медленно, боясь дышать, обернулся. Там стояла она. Всё такая же красивая, как в первый день нашей встречи. Обрамлённое шапкой и шарфом самое прекрасное на свете розовое от мороза лицо, небесно-голубые глаза, в которых сейчас боролись друг с другом боль и надежда. — Это… ты?

— Я, — голос предательски дрогнул, и я вдруг понял, что невероятно соскучился по Насте. В голове пронеслось предупреждение некроманта, но я импульсивно шагнул к девушке, что была на голову ниже меня ростом, и крепко обнял. — Я скучал, — прошептал, ощущая родное тепло в руках. Пусть на ней была черная норковая шуба, аромат которой щекотал ноздри, это ничуть не мешало. Это была моя женщина! Самая что ни на есть настоящая! Ни сон или иллюзия, а реальность. Я это остро чувствовал сердцем.

— Но как это возможно? — она неверяще отстранилась от меня.

— Магия, — печально улыбнулся я и в этот миг ощутил, как меня стало тянуть в сторону одного из переулков. Бросив быстрый взгляд в ту сторону, я заметил небольшое сияние между домами.

— Ты уходишь? — внезапно догадалась она, при этом голос её дрожал. Вот-вот и расплачется.

Я посмотрел в её ясные глаза и сжал зубы.

— Я пришёл чтобы попрощаться и сказать, что отравил меня Серёга. Не доверяй ему, — выдохнул я.

— Он? — гневом полыхнули её глаза, в которых уже стояли слёзы.

— Да, — кивнул я. — А теперь мне пора.

— Ты не можешь остаться?

— Нет, — сказать ей, что от меня зависят жизни других, значит сказать ей, что я выбрал не её. Всё что я мог сейчас, это вновь умереть для неё, теперь уже окончательно. — Не грусти и продолжай жить дальше.

Я обнял её вновь, ощутив в объятиях враз ослабевшее тело.

— Не уходи, — севшим голосом попросила она.

Я поклялся себе стать сильнейшим в мире. Но не всегда сила — сокрушать врагов и границы собственных возможностей. Порой, это принимать тяжёлые решения и отпускать любимых.

— Не могу, — произнёс я и зашагал в сторону переулка, ощущая всем естеством как её взгляд, исполненный отчаянием, упирается в мою спину.

Иногда приходится выбирать. Порой…

Я резко остановился.

Кто я такой? Человек, что ищет оправдания и бросает возлюбленную? Или тот, кто станет сильнейшим во всех мирах и реальностях? Отпускать?

Обернувшись, я подскочил к ней и впился губами в её губы. Несколько секунд мы стояли не способные оторваться друг от друга.

— Я вернусь, — твёрдо произнёс я. — Даже если мироздание будет против, я его просто сокрушу и вернусь за тобой. И если ты ещё будешь меня ждать, то заберу с собой.

Я говорил это глядя в её глаза, что до этого мгновения источали лишь вселенскую тоску. Но сейчас в них зарождалось нечто новое, точнее пробуждалось в потопе горя забытое. Любовь и счастье.

— Я буду ждать. Если понадобится — всю жизнь, — решительно произнесла она.

— Хорошо, — улыбнулся я и, отпустив её, зашагал в переулок, не проронив более ни слова. Всё было сказано, а обещание дано.

В этот момент на душе стало так легко и светло, а в руке возникла приятная прохлада золотого металла. Клинок вновь со мной, и пусть я до сих пор не знаю, где его материальная составляющая, но дух здесь. Вот он, почти прозрачный и мигающий, и я могу ощутить его мощь. Без источника это ощущалось совсем иначе. Если раньше я был водопадом, то теперь стоял рядом, но чувствовал, что могу направить поток в нужную мне сторону.

Я шагнул в переулок и оказался в новом месте.